Из архива царской семьи 2⁠⁠

Тобольский дом.

Тобольский дом, где жила заключённая царская семья, находился на улице, получившей после переворота название «улица свободы». Раньше в нём жил губернатор.

Это каменный двухэтажный дом с коридорной планировкой. Первая комната нижнего этажа справа, если идти по коридору от передней, занималась дежурным офицером. Рядом с его комнатой — комната Жильяра, а далее — столовая. Напротив комнаты дежурного офицера — комната камердинера Чемодурова. Рядом с ней — буфетная, а далее шли две комнаты, где жили камер-юнгфера Тутельберг, няня детей Теглева и её помощница Эрсберг.

Над комнатой Чемодурова шла лестница в верхний этаж. Она выходила в угловую комнату — кабинет Государя. Рядом с ним был зал. Первая комната направо, если идти из зала, служила гостиной. Рядом с ней — спальня Государя и Государыни, а далее — комната Княжен. С левой стороны коридора, ближе к передней, была шкафная комната. Соседняя с ней — спальня Наследника, а далее — уборная и ванная. Дом был тёплый и светлый.

Жизнь семьи в Тобольске.

Первое время, приблизительно полтора месяца, было едва ли не лучшим в заключении семьи. Власть была в руках полковника Кобылинского. Местным властям он не подчинялся. Посланцев же из центра не существовало. Жизнь сразу вошла в спокойное, ровное русло.

В 8 часов 45 минут подавался утренний чай. Государь пил его в своём кабинете всегда с Ольгой Николаевной; остальные дети — в столовой.

После чая до 11 часов Государь занимался у себя: читал или писал дневники. Затем шёл на воздух и занимался физическим трудом. Обыкновенно он пилил дрова.

Дети, кроме Ольги Николаевны, до завтрака, с часовым перерывом, занимались уроками.

В час был завтрак. После него Государь и Княжны шли на воздух. К ним несколько позднее присоединялся и Наследник, обычно отдыхавший после завтрака по требованию врачей. Все они обыкновенно пилили дрова. Их общими трудами была выстроена площадка над оранжереей и лестница. Здесь на площадке, обращённой к солнцу, они любили сидеть.

От 4 до 5 часов Государь преподавал Наследнику историю. В 5 часов подавался чай. После чая Государь проводил обычно время у себя в кабинете. Дети до 8 часов занимались уроками. В 8 часов подавался обед.

После обеда семья собиралась вместе. К ней приходили Боткин, Татищев, Долгоруков и другие. Беседовали, играли. Иногда Государь читал вслух. В 11 часов подавался чай, затем все расходились. Наследник ложился спать вскоре после обеда.

Государыня обычно не покидала своей комнаты до завтрака. В эти часы она или преподавала детям некоторые предметы, или занималась чтением, рукоделиями, живописью. Чаще всего она и обедала у себя вместе с Алексеем Николаевичем: она всё время жаловалась на сердце и избегала ходить в столовую, находившуюся в нижнем этаже. Иногда, оставаясь одна в доме, она играла на пианино и пела.

Вместе с семьёй обедали Гендрикова, Шнейдер, Татищев, Долгоруков, Боткин, Жильяр и Гиббс. По праздникам приглашался доктор Деревенько и его сын-гимназист Коля.

Обед готовил старый царский повар Харитонов. Стол был удовлетворительный. За завтраком подавались супы, мясо, рыба, сладкое, кофе. Обед состоял из таких же блюд и фруктов, какие можно было достать в Тобольске.

В сравнении с царскосельской, жизнь в Тобольске имела одно преимущество: семья имела возможность посещать церковь. Всенощные богослужения в Тобольске тоже совершались на дому. Литургии же (ранние) совершались для неё в церкви Благовещения.

Население с участием относилось к заключённым. Когда народ, проходя мимо дома, видел кого-либо в окнах, снимал шапки. Многие крестились на узников. Разные люди присылали провизию. Большое участие в жизни семьи принимал Ивановский женский монастырь.

В Тобольске было спокойнее, чем в Царском. Но это было... сибирское спокойствие. Всё здесь было однообразно. Семья жила в тесном мире одних и тех же событий, одних и тех же интересов. Здесь было скучно. Дом, огороженный двор да небольшой сад — вот вся территория, доступная семье. Всегда одни и те же люди.

Даже в церкви узники не могли иметь ни с кем общения, так как народ не допускался, когда там молилась семья.

Физический труд, качели и ледяная гора — вот все развлечения, доступные для них.

Чтобы скрасить жизнь, дети усиленно занимались уроками. Им преподавали: Государь — историю Алексею Николаевичу, Государыня — богословие всем детям и немецкий язык Татьяне Николаевне. Математику и русский язык преподавала Вигнер. Тендрякова занималась историей с Татьяной Николаевной. Жильяр и Гиббс преподавали французский и английский языки. Иногда ставились домашние пьесы на английском и французском языках, в которых принимали участие дети.

Грусть была у детей, когда они в свободные часы сумерек сидели у окна и на «улице свободы» видели свободных людей. То же чувство звучит в некоторых записках Государыни к Гендриковой, когда она именует себя «узницей».

Наследник отмечает в дневнике 22 ноября 1917 года: «Весь день прошёл как вчера, и так же скучно».

Среди документов царской семьи имеется записка, написанная рукою Шнейдер. Там записаны отрывочные мысли: «...Расхищают казну и иноплеменники господствуют... Насильственное пострижение — тяжёлая смерть... А на окнах не лёгкие узоры, а целые льдины.»