Ferrari и деньги⁠⁠

Это, пожалуй, самый красивый парадокс в автомобильном мире. Всё дело в том, что Ferrari давно превратилась из обычного автопроизводителя в полноценный люксовый бренд, вроде Hermès или Rolex, только на колесах.

Вот как им это удается на «штучных повозках»:

1. Искусственный голод: Ferrari сознательно производит «на одну машину меньше, чем требует рынок» . На самые желанные модели очередь может растянуться на три года . Это делает любую машину не просто товаром, а предметом охоты, который со временем только дорожает .

2. Астрономическая прибыль с каждой машины: Обычные бренды зарабатывают в лучшем случае пару тысяч евро с автомобиля. Ferrari же получает в среднем более 118 000 евро чистой прибыли с каждой проданной машины (это примерно в 20 раз больше, чем у большинства премиальных марок).

3. Заработок на всём, кроме машин: Около 15% выручки им приносят не продажи автомобилей, а спонсорство, лицензирование, продажа мерча, after-sales обслуживание и даже парки развлечений . Сам бренд «Ferrari» — это уже огромный актив.

В итоге из-за этой бизнес-модели инвесторы и оценивают Ferrari иначе. Они сравнивают её не с Ford, где норма прибыли копеечная, а с теми самыми домами моды вроде LVMH . Поэтому даже продажи машин в мизерных количествах делают всю корпорацию «жирнее» гигантов вроде BMW или Mercedes по общей рыночной цене .

Вот такое чудо люксовой экономики.

И от этого парадокс становится только вкуснее.

Энцо Феррари и правда строил дорожные машины с плохо скрываемым отвращением, называя их не иначе как «моими шлюхами», а клиентов — снобами, которые ничего не понимают в технике .

Но именно эта «ненависть» и заложила фундамент нынешней сверхприбыльности. Вот как его философия превратилась в бизнес-машину:

1. Клиент всегда дурак, и этим нужно пользоваться.
   Феррари считал, что покупатели только портят его творения. В ответ на жалобы он не менял конструкцию, а просто отказывался продавать машины неугодным. Сейчас это трансформировалось в диктат бренда: в контракте есть пункты о том, когда можно перепродавать машину и о запрете на тюнинг. Компания сама решает, кого «допустить» до лимитированных моделей. Ореол недоступности только разжигает ажиотаж.

2. Alfa Romeo была его первой и единственной любовью.
   В 20 лет он устроился в Alfa Romeo и всю жизнь считал этот период лучшим. Свою команду он называл не иначе как Scuderia Ferrari — «Конюшня Феррари», потому что они были всего лишь гоночным подразделением при Alfa.

3. Дорожные машины — грязная необходимость для финансирования гонок.
   Феррари продавал «повозки» клиентам только для того, чтобы на вырученные деньги строить гоночные прототипы. Сами покупатели его не интересовали. Ему было важнее выиграть Ле-Ман, чем слушать жалобы, что в салоне жарко. Это создало уникальный ДНК: машины создавались не для комфорта, а как гражданские версии гоночных болидов.

Так что современный бизнес Ferrari — это любопытная ирония. Компания озолотилась именно на том, что Коммендаторе презирал больше всего — на продаже автомобилей снобам. А его настоящая страсть, автоспорт, теперь просто часть большого маркетинга. Он бы, наверное, снова вспылил: «Клиенту просто нужно уметь заводить мотор и давить на газ... Stupido idiota!».