ФЕНИКС
ФЕНИКС: ПРОТОКОЛ ТИШИНЫ
Глава 1: Клязьминский инцидент В тот понедельник Пушкино плавилось от затянувшегося майского зноя. Павел взглянул на свои Galaxy Watch 8 Classic — датчик показывал 32 градуса, но по ощущениям асфальт на Московском проспекте был готов превратиться в черную патоку.
Он шел в сторону Клязьмы, чувствуя, как внутри гудит знакомая, выматывающая пустота. Это был его первый полноценный выходной с октября. Двести с лишним дней в режиме «старшего администратора»: бесконечные регистрации, разборки с нетрезвыми постояльцами, отчеты, звонки и ночные смены.
Работа затянула его, как водоворот, и 130 тысяч в месяц казались достойной платой за то, что он постепенно забывал, как выглядит солнце.
Павел открыл банку энергетика. Ледяной напиток обжег горло химической свежестью. — Еще полгода, — прошептал он сам себе, глядя на проплывающие мимо дачи. — В сентябре закончится банкротство. И тогда заживем официально.
По-белому. Он свернул с тропинки к берегу Клязьмы, туда, где камыши стояли стеной, скрывая воду от шума проезжающих машин. Павел присел на поваленное дерево, достал электронную сигарету и выпустил густое облако пара. В этот момент небо над Подмосковьем лопнуло. Это не было похоже на гром.
Скорее на звук рвущегося шелка, только усиленный в миллион раз. Ослепительная белая нить прочертила зенит и беззвучно вошла в воду в пятидесяти метрах от берега. Павел замер. Сердце в груди ухнуло вниз, а Watch на запястье испуганно пискнули, зафиксировав скачок пульса до 120 ударов. — Ну только этого не хватало, — буркнул он, но любопытство — то самое, что заставляло его ночами изучать характеристики новых процессоров и сравнивать матрицы дисплеев — погнало его вперед. Он пробрался через заросли, не обращая внимания на крапиву, жгущую лодыжки. В воде, наполовину погрузившись в ил, лежал объект. Это не был метеорит. И это не был кусок спутника. Это была сфера размером с волейбольный мяч, сотканная из чего-то, что напоминало жидкое серебро и северное сияние одновременно. Она не отражала свет — она сама была светом, пульсирующим в ритме человеческого дыхания. Павел осторожно протянул руку. Его пальцы, привыкшие к клавиатуре и паспортам постояльцев, коснулись холодной, вибрирующей поверхности. Мир исчез. В одно мгновение в его мозг ворвался гул миллионов голосов. Он почувствовал каждый атом в радиусе километра. Он почувствовал боль солдата в окопе за тысячи километров отсюда и плач ребенка в соседнем доме. Сфера рассыпалась миллиардом искр, которые, словно живые наноботы, начали впитываться в его кожу. Павел рухнул на колени, но не коснулся земли. Он завис в десяти сантиметрах над травой. Усталость, копившаяся месяцами, испарилась. Зрение стало настолько острым, что он видел пыльцу на крыльях стрекозы на другом берегу реки. Он посмотрел на свои руки. Сквозь кожу пробивалось мягкое голубоватое свечение. — Офигеть… — выдохнул он. Его голос теперь звучал иначе — в нем появился низкий, едва уловимый гул, похожий на рокот мощного сервера. Он поднял голову. Теперь он знал, что делать. Весь этот хаос, все эти войны, все эти бесконечные смены без выходных — всё это должно было прекратиться. Прямо сейчас. Павел сжал кулак. Где-то в глубине его сознания старая жизнь старшего администратора из Пушкино встретилась с новой мощью, способной передвигать горы. — Регистрация окончена, — произнес он в пустоту. — Теперь правила устанавливаю я. Он оттолкнулся от воздуха и бесшумно, словно выпущенная стрела, ушел в зенит, оставляя за собой лишь примятую траву и пустую банку из-под энергетика. В небе над Пушкино родился Феникс.
