Детский рассказ "Запах"⁠⁠

"Ce n’est pas de liberté dont j’ai besoin, c’est de pouvoir. Je ne cherche plus le romantisme, mais l’amour. L’amour exige de toi des actes, alors que le romantisme reste dans les airs. Quand les poils poussent là en bas, ton regard sur bien des choses change."
«Quand Horace pleura» du marquis de Sade, en 1784

Я выиграл несколько зубов у неряшливого рыбака. Откуда берется такая валюта - я не стал спрашивать. Вместо хвостов здесь отрезают рыбам головы, чтобы покупатели не видели смерти, а эти глаза не смотрели на них с укором. Всё мясо кажется свежим. Я спросил в какой стороне берег, поблагодарил и ушёл под своим сатиновым зонтом.
Запах льда на сырой рыбе напомнил запах арбуза в желудке дичи. Мне захотелось мороженого. Рынок был обставлен в восточном стиле и нигде не переходил в эклектику, что означало, им рулит только один человек. Было трудно собраться и не смаковать характер места. Как похож запах первого снега на запах свежеразрезанного арбуза.
Толпы шли немерными рядами, что мне напоминало войну. Я нервничал, находясь в центре потока. Конечно, их всегда тянет к мясу! На рынке индийских специй торговали девочками. Мне было жаль смотреть им в глаза. Это был рынок внутри рынка, подчинённый арабскому стилю, но с едко-оранжевым колоритом своей культуры. Мне понравилась их гордость, не присущая работорговцам. Почти все торговцы людьми - зашуганная шушера, и не только люди ненавидят их. Из-за вони я потерял запахи; это сродни тому, чтобы ослепнуть. Кто-то подбрасывал ножи возле лавочки, оклепленной красными тканями. Здесь не было места для разгула. Темнота и потеря нюха подкосили меня. В ближайшем домике другие люди рассматривали свод раскрашенного в голубые и золотые оттенки храма, задрав головы. Ближе ко мне та же раса, грязная в саже, толкалась к мясу и специям.
Я обошёл их, выйдя, извините, ко входу. Я, не видевший никогда подобного, повернулся к нему лицом, чтобы оценить. Воистину, рынок был велик, больше любой мечети и церкви в округе. Я помню, когда здесь жил совсем другой народ. Он тоже славился восточной чуткостью традиций и большой чувственностью, и его воспевали такие поэты, как Анакреонт. Но у времени непостижимы законы. Уже в те, древние времена люди славили жизнь вечером и под следующей луной размышляли, что сущее - лишь сон. Наверняка, кошмар. Будь жизнь человека действительно сон - всё, что видит он, это запахи в комнате спящего. Трезвый ум сделает вывод и пойдет дальше, но охмеленный остановится. Подумает о вечности, о благородстве. Вспомнит, что у него тоже где-то есть душа. И что с ней делать, если это сон? Все люди опьянены, это пугает всех зверей, включая меня. А мимикрия под человека - это безумие.
Я поймал себя на том, что сам упал в рассуждения от тревоги. Рынок шумел уже далеко позади, затихая с каждым шагом. Коронки шуршали в кармане. Я сбился с курса, но это не худшее. Я не решусь вернуться. Со мной несколько раз, было, пытались говорить прохожие. Я не рискнул. Я пройду к берегу другим путём, в другой день.