Байки из сейфа. Люберецкие бандиты. Канцелярские крысы. Турецкие шалавы (1 часть)
Карма
Сашка, мой хороший товарищ, в девяностые годы в Подмосковных Люберцах в уголовном розыске служил не за страх, а за совесть. Как раз в самый разгар люберецких качалок-моталок и разгула бандитизма.
Кто бы что ни говорил, а тогда розыск в меру возможностей территорию в руках держал. И бандиты себя такими уж полными хозяевами не ощущали. Считалось, в милиции более отмороженные работают, чем в мафии. Потом что практически забесплатно, и терять операм нечего, кроме своих цепей (в смысле не золотых, а кандалов).
Начальник отделения в Люберцах был - здоровенный такой лось. Так доставят в его контору какого-нибудь, как говорится в официальных документах, лидера преступной среды. Тот права качает – мол, я авторитет, у меня всё схвачено. А начальник посмотрит на него так ласково, отвесит увесистый подзатыльник и говорит:
- Ну чего ты хорохоришься? Сегодня лидер, завтра – пидер…
Но с захлестывающим все потоками неправедного бабла справиться у милиции уже никаких сил не было. Окружающую среду постепенно криминальный элемент стал осваивать и приватизировать. Всё лучшее им – квартиры, тачки, бабы. Прикормленные прокуроры, судьи, администрация. Бандит в девяностых в России больше чем бандит. Это опора всего миропорядка дикого капитализма.
Сашка вспоминает, как у них ранили сотрудника. Отвезли его в местную больничку, а не в госпиталь – мол, чтобы быстрее и эффективнее помощь оказать и чтобы под рукой был. Родная душа все же.
И вот приходит зампорозыску с операми в больничку. И видят, что их раненый боевой товарищ в коридоре лежит. А к нему даже никто не подойдёт.
Зампорозыску за хобот заведующего хирургическим отделением берет:
- Это что же у вас делается? Раненый при исполнении сотрудник в коридоре лежит, вместе с бомжами!
- А что я могу?! – как-то нервно восклицает завотделением. – Смотрите! Больных много! Мест нет!
Уголовный розыск в пустые эмоции и слова не верит. Проходят ребята в ближайшую палату. А там красота, простор, телевизор, холодильник от жратвы и элитного вискаря раздулся. И на кровати лежит всего лишь один пациент - местный бандитский авторитет, тоже пострадавший, только при каких-то разборках.
- Ага, знакомые все лица, - кивает зампоопер. – Вот что, выматывайся. В коридоре полежишь!
- Э, чего за беспредел? – как-то жалобно вякает авторитет.
- А тут сотрудник наш лежит.
Выкатили бандоса прямо в кровати из пятизвёздочного номера и пообещали завотделнию устроить тут знатный разбор по понятиям с участием службы по борьбе с экономическим преступлениям.
И ничего, вылечили опера. И бандита тоже…
Среди бандосов в Люберцах попадались, конечно, удивительные экземпляры. В основном, из успешных спортсменов, качков. Некоторые физически – просто русские богатыри, только мозги не на богатырские, а на басурманские дела заточены. Все эти разборки, бандитские войны девяностых, к сожалению, немало выбили отличного генетического материала на Руси, что, несомненно, одно из главных преступлений людоедского ельцинского режима.
У Сашки на территории один такой авторитет проживал. Громила отменных габаритов, физических возможностей, а также наглости и дерзости. И как-то не могли его прижучить – никто показания не давал. В девяностые среди населения самоубийц маловато было, чтобы на братву бочку катить. Так что со свидетелями напряжёнка. А тут появились показания на этого бандоса. И надо было его доставлять в отдел на толковище. А в конторе же все этого громилу знают и представляют, какова она, богатырская силушка.
Отрядили группу немедленного реагирования на адрес с утречка пораньше. Милиционеры перекрестились и отправились, как камикадзе на американский авианосец - мол, шансов уцелеть маловато, ежели этого братана отмороженного переклинит.
Через час радостные и гордые своим подвигом милиционеры привозят задержанного. Тот белый, как полотно, весь в поту. И его реально дрожь нервная бьёт. И всё отделение видит насмерть перепуганного человека.
Старший группы докладывает:
- Сначала ерепениться начал. Я затвор автомата передёрнул и ствол наставил. Он тут же руки за голову. И до сих пор в себя прийти не может.
Стали допрашивать. Бандит и заявляет:
- Ни ножей, ни кастетов не боюсь. Против двадцати человек на кулаках выйду. А ствол – ну прямо трясёт от одного его виду.
- Чего так? – спрашивает Сашка.
- Да потому что это смерть такая сконцентрированная. И от тебя ничего не зависит. Любой лох педальный может спусковой крючок нажать, и вся твоя сила в трубу вылетит.
Сашке припомнились слова одного авторитетного бандита, сказанные ещё в конце восьмидесятых – «Ныне у нас атлетизм не в моде. Ныне стрелковый спорт важнее!»
В общем, пока суд да дело, выпустили бандоса на волю.
А вскоре его при разборках расстреляли. И правда, никакие накаченные мышцы не помогли. Видно, он не столько стволов панически боялся, а судьбу свою чувствовал…
Опознай бандита
Со следователем одного из УВД Питера как-то разговаривал. Он вспоминает историю:
«В районе следачил. У нас разбой висяковый, то бишь нераскрытый и бесперспективный. Кавказцы раздели питерского обывателя на улице, да ещё и лицо помяли. И где их искать – только шайтан знает.
Ну, уголовный розыск к шайтанам поближе. Где-то что-то услышали, в агентурной записке прописали, и ко мне:
- Нашли двух кандидатов на висяк. Готовь опознание.
Скинуть висяк для мента – это непередаваемое блаженство. Так что я с энтузиазмом начинаю готовить следственное действие.
Притаскивают перепуганных кавказцев которые верешат, как ошпаренные:
- Начальника, не я, моя не грабиль. Торговал, да! Не грабил!
Вечная песня – «Рафик невиновный». На эти причитания в околотках давно и прочно никто не реагирует.
Для опознания не только понятые, но и подставные нужны. Один злодей на двух посторонних, чтобы опознающему было, из кого выбирать. Если выбрал правильно – это железобетонное доказательство.
А где посторонних взять – тем более по правилам опознания они по виду не шибко от жулика должны отличаться.
- Ща будут! – кивают опера.
Едут на рынок и привозят оттуда несколько кавказцев. Явно недовольных, что-то верещащих, но супротив сказать боятся – все же власть им на их рынке кислород в три секунды перекроет и бизнес порушит.
Опознание – очень нервное следственное действие как для потерпевшего, глаза в глаза встречающегося с обидчиком, так и для следователя. Все зависит от памяти – не глюкнет ли она, не примет ли свидетель воспоминания за реальность, не находятся ли под влиянием каких либо фантазий и страхов. Поэтому правила проведения опознания очень строгие, не дай Бог окажется, что раньше опознающий видел на столе следака фото жулика. И всё – главное доказательство по боку.
Выстраивают трёх кавказцев, среди которых один подозреваемый.
- Опознаете ли вы лицо, совершившее на вас нападение? – спрашиваю я.
- Конечно, - уверенно кивает потерпевший. – Вот он, рожа паскудная!
И тыкает в подставного.
Я ему:
- Представьтесь.
А подставной бледнеет и в обморок готов грохнуться.
- По каким характерным признакам опознали? – задаю я необходимый процедурный вопрос.
- Ну, рожа такая гнусная. Изгиб губ. Лоб низкий.
И далее в том же духе.
Я приунываю. Жулика то не опознали. У него теперь все шансы спрыгнуть.
Второго подозреваемого - на опознание с новыми подставными. А потерпевший тыкает в следующего подставного:
- Он!
Я не знаю, что и делать. Видно же, что потерпевший ошибается.
А тут как снег на голову – один из подставных собирается явку с повинной писать со словами – ну попались, так попались. Это чего же, розыск случайно на рынке двух настоящих разбойников прихватил?
Один из бандитов до конца следствия меня донимал:
- Да я ещё могу на себя нераскрытые дела взять. Скажите только, кто нас заложил!
Бог все же играет в кости, или судьба у них такая?
Кстати, известный писатель Кивинов, которого я хорошо знаю и рассказал ему этот эпизод, вставил его в свою знаменитую серию «Улица разбитых фонарей». Его произведения – такой сборник всяких наших ментовских питерских казусов»…
Автор - Илья Рясной Пенсионер Полковник полицейский Член Союза писателей, издано более 50 художественных книг, псевдонимы Илья Стальнов, Сергей Зверев и другие