Астор Пьяццолла, когда его уже слушал уже весь мир, был неоднократно избит у себя на родине в Аргентине, а одного из его оркестрантов облили бензином и подожгли.. Да по моему, даже из играющих Хеви Металл никто не удостоился чести - быть подожжённым. ОН ИГРАЛ, НЕ ТО ТАНГО.
Только ребёнком, жил Астор, на своей Родине. Семья его сбежала в Соединённые Штаты. Когда подросток Астор жил уже в Нью Йорке ему отец подарил банданеон. Потому, что сынок вступил в какую-то банду, и только музыка, могла его отвлечь. А банданеон ничего не стоил, даже новый. Эта такая гармошка из бочки иногда шестигранная иногда квадратная. Почему из бочки? Потому что солёная сырость моря мигом съедала язычки фисгармонии. А месса без органа, выглядит ну, не очень. Поэтому гармошку хранили как порох, в бочонке. Наивные женщины, даря гармошку, думали, что моряки при ухудшении погоды сорвут просмоленную парусину, достанут длинную трёхметровую гармошку и сыграют что-нибудь из Баха, подражая органу, а добрый падре попросит господа, чтобы их единственные кормильцы вернулись в родной порт живыми. На море атеистов не было, но и желающих распаковывать гармошки – тоже. Поэтому бонданеоны списывались на берег, новыми, со старых кораблей и заполняли местные комиссионки. В любой жопе мира, там где нет роялей и скрипок, можно было запросто найти пару банданеонов.
Музыка парня затянула. Банданеон пересилил банду. Астор подрос, начал играть на рояле, стыдится банданеонов и поехал учится в Париж, на композитора. В Париже, тогда был центр мира, все дипломаты говорили на французском языке. Его очаровала музыка Сен Санса и он стал её подражателем. И наконец, одна умная женщина сказала молодому дураку, что он тупой подражатель и никогда и никому не будет интересен.
- Что же мне делать? – сказал растерянно бедняга.
- Ты же Аргентинский парень из страны танго, пищи про это, про горячие стравсти.
- Вы дураки и зажравшиеся уроды, вся ваша Европа. – возбудился Астор Пьяцолла.
- Вы напридумывали себе про Аргентину романтики. А на самом деле всё не так. Это, самая жопа мира. Туда даже женщины не ехали на шесть европейских мужиков одна европейская женщина. Им даже не надо как здесь в Париже впадать в разврат, достаточно позволить подержаться за себя во время танца. Танго от безысходности родилось, от тоски по настоящим женщинам. А потом да, некоторых накрыло богатство, когда изобрели холодильные суда и тушёнку, оказалось, что в Аргентине бродят огромные стала почти диких коров. И некоторые мальчики становились очень богатыми, а к утру мёртвыми. Они летели как мотыльки на огонёк, подержаться за женщину с полными карманами от проданных стад, а к утру их находили в канавах мёртвыми, без денег и никто даже не знал, как зовут наивного пастушка, всю свою, короткую жизнь, прожившего в степи.
- Ну и напишите, напишите танго про всё это.
- Про страх, печаль, тревогу, нож в печени? Боюсь это танго не станут танцевать, но я попробую.
И он попробовал, а когда прославленный приехал на родину, там его так возненавидели за то, что он извратил их святые девяностые:
- Мы не должны плакать! Мы же четкие пацаны были, зачем столько черноты и тревоги, мы теперь толстые доны с усадьбами, мы никогда не были наивными мальчиками. Такие как он, портят нам воспоминания и мифы, о самих себе. Отольются ему наши слёзы! Пошли его отмудохаем?..
Астор Пьяццолла, когда его уже слушал уже весь мир, был неоднократно избит у себя на родине в Аргентине, а одного из его оркестрантов облили бензином и подожгли.. Да по моему, даже из играющих Хеви Металл никто не удостоился чести - быть подожжённым. ОН ИГРАЛ, НЕ ТО ТАНГО.
Только ребёнком, жил Астор, на своей Родине. Семья его сбежала в Соединённые Штаты. Когда подросток Астор жил уже в Нью Йорке ему отец подарил банданеон. Потому, что сынок вступил в какую-то банду, и только музыка, могла его отвлечь. А банданеон ничего не стоил, даже новый. Эта такая гармошка из бочки иногда шестигранная иногда квадратная. Почему из бочки? Потому что солёная сырость моря мигом съедала язычки фисгармонии. А месса без органа, выглядит ну, не очень. Поэтому гармошку хранили как порох, в бочонке. Наивные женщины, даря гармошку, думали, что моряки при ухудшении погоды сорвут просмоленную парусину, достанут длинную трёхметровую гармошку и сыграют что-нибудь из Баха, подражая органу, а добрый падре попросит господа, чтобы их единственные кормильцы вернулись в родной порт живыми. На море атеистов не было, но и желающих распаковывать гармошки – тоже. Поэтому бонданеоны списывались на берег, новыми, со старых кораблей и заполняли местные комиссионки. В любой жопе мира, там где нет роялей и скрипок, можно было запросто найти пару банданеонов.
Музыка парня затянула. Банданеон пересилил банду. Астор подрос, начал играть на рояле, стыдится банданеонов и поехал учится в Париж, на композитора. В Париже, тогда был центр мира, все дипломаты говорили на французском языке. Его очаровала музыка Сен Санса и он стал её подражателем. И наконец, одна умная женщина сказала молодому дураку, что он тупой подражатель и никогда и никому не будет интересен.
- Что же мне делать? – сказал растерянно бедняга.
- Ты же Аргентинский парень из страны танго, пищи про это, про горячие стравсти.
- Вы дураки и зажравшиеся уроды, вся ваша Европа. – возбудился Астор Пьяцолла.
- Вы напридумывали себе про Аргентину романтики. А на самом деле всё не так. Это, самая жопа мира. Туда даже женщины не ехали на шесть европейских мужиков одна европейская женщина. Им даже не надо как здесь в Париже впадать в разврат, достаточно позволить подержаться за себя во время танца. Танго от безысходности родилось, от тоски по настоящим женщинам. А потом да, некоторых накрыло богатство, когда изобрели холодильные суда и тушёнку, оказалось, что в Аргентине бродят огромные стала почти диких коров. И некоторые мальчики становились очень богатыми, а к утру мёртвыми. Они летели как мотыльки на огонёк, подержаться за женщину с полными карманами от проданных стад, а к утру их находили в канавах мёртвыми, без денег и никто даже не знал, как зовут наивного пастушка, всю свою, короткую жизнь, прожившего в степи.
- Ну и напишите, напишите танго про всё это.
- Про страх, печаль, тревогу, нож в печени? Боюсь это танго не станут танцевать, но я попробую.
И он попробовал, а когда прославленный приехал на родину, там его так возненавидели за то, что он извратил их святые девяностые:
- Мы не должны плакать! Мы же четкие пацаны были, зачем столько черноты и тревоги, мы теперь толстые доны с усадьбами, мы никогда не были наивными мальчиками. Такие как он, портят нам воспоминания и мифы, о самих себе. Отольются ему наши слёзы! Пошли его отмудохаем?..