не конституция
Хоть русский, хоть англичанин,
Хоть черный,, хоть белый кожей,
Хоть трижды великий политик,
Противиться ей невозможно!
Хоть Гитлера внук внебрачный,
Хоть Сталину крестный дядя,
Она поражает любого,
Стреляет в сердце, не глядя
На суммы денег в карманах
Дырявых и не дырявых,
По жарким и ледяным странам,
От толстых и до костлявых,
Она разбивает голову,
Она раздирает сердце,
Она заставляет тысячами
Лет планету вертеться!
Она толкает на подвиги,
А иногда на убийства,
Она издевается даже
Над калеками и онанистами!
Она и слепым кружит голову,
И кружит голову зрячим,
А когда не делится поровну,
То доводит до визгов свинячьих.
Она правит, и это точно,
Правит нашим несчастным миром,
Превращая его иногда только
В бухенвальдские стены сырые.
Ей подвластны и президенты,
И преступники, и дипломаты,
Иногда выжимает соки так,
Что готов сам бежать за лопатой
И копать сам себе могилу,
И без помощи в землю ложиться,
Ну а тот, кто смог пережить это,
Не попасться еще раз божиться!
Она есть даже в проституции,
В простынях, что от слез соленые,
Нас равняет не конституция!
Мы равны, когда мы – влюбленные…
Хоть черный,, хоть белый кожей,
Хоть трижды великий политик,
Противиться ей невозможно!
Хоть Гитлера внук внебрачный,
Хоть Сталину крестный дядя,
Она поражает любого,
Стреляет в сердце, не глядя
На суммы денег в карманах
Дырявых и не дырявых,
По жарким и ледяным странам,
От толстых и до костлявых,
Она разбивает голову,
Она раздирает сердце,
Она заставляет тысячами
Лет планету вертеться!
Она толкает на подвиги,
А иногда на убийства,
Она издевается даже
Над калеками и онанистами!
Она и слепым кружит голову,
И кружит голову зрячим,
А когда не делится поровну,
То доводит до визгов свинячьих.
Она правит, и это точно,
Правит нашим несчастным миром,
Превращая его иногда только
В бухенвальдские стены сырые.
Ей подвластны и президенты,
И преступники, и дипломаты,
Иногда выжимает соки так,
Что готов сам бежать за лопатой
И копать сам себе могилу,
И без помощи в землю ложиться,
Ну а тот, кто смог пережить это,
Не попасться еще раз божиться!
Она есть даже в проституции,
В простынях, что от слез соленые,
Нас равняет не конституция!
Мы равны, когда мы – влюбленные…