antnmsk

Ранний июльский рассвет застал меня уже в дороге. Мы с моей любимой шотландской овчаркой по кличке Лесси (кстати, а почему имя собак принято считать кличкой? Нехорошо это, как-то не справедливо! Это в бандитских кругах дают клички, а любимые наши четвероногие и хвостато-зубатые друзья по жизни должны иметь имя. Я так думаю.), так вот, мы прошли по длинной улице Комсомольской, направляясь в сторону к бойне, а там - вдоль берега речушки нашей и по громыхающему под ногами железному мостику через неё, почти отполированному сотнями ног, потащились вверх по склону к нашей дачке. Надо было успеть до работы натаскать из родника воды в обе бочки литров по двести. И всё для того, чтобы вечером вылить ту же воду, нагретую солнцем, под созревавшие помидоры, огурцы, капусту и прочее. Воды у нас на дачах не было. Электричества тоже. И все запасались этим природным ресурсом кто как мог: зимой набивали любые ёмкости, типа вагонеток, снегом, вставляя в них какие-то брёвна, чтобы железо не разорвало на части, кто имел возможность - привозили воду с поливальными машинами, когда ещё не был спущен пруд. Но другие воровали у них воду, тайком перенося за ночь до половины этой покупной воды в свои резервуары. У меня вагонетки не было, и мы делили воду с соседом на двоих, с мая наполняя рассчитанную на две тонны ёмкость до краёв из огромной пожарной машины. Только горячее солнце третьей декады мая быстро высушивало из земли всё, на неё пролитое. И уже в период созревания, когда плодам так необходима вода, её со дна высокой ёмкости из толстого рифлёного металла приходилось вычёрпывать с трудом. Вот и таскала я водичку вёдрами почти со дна оврага наверх, напрягая все свои мышцы с раннего утра вместо зарядки, пока ещё не палило беспощадное солнце.

На довольно крутом подъеме почувствовала, что кружится голова. Но пока идти было можно, и я шла по меже, разделявшей наши огородные участки. Межа была не широкая, всего полметра, но трава на ней росла густая и ноги путались в той траве, как в сетях. Однако понадобилось сократить расстояние - оно экономило и время моё. Не заметила я тогда железный кол, торчавший из земли на границе одного из огородов. Не заметила и, споткнувшись, распорола себе ногу о его неровный, грубо обрубленный край в форме клыка. Больно-не больно, а выть некогда и некому жаловаться, спасать себя надо - кровь так хлынула из рваной раны прямо сверху возле щиколотки, что я перепугалась и, наверное, этот страх закружил меня ещё сильнее. Кое-как я нарвала травы подорожника, буквально поплевав на него, прилепила сразу несколько толстых, мясистых листиков на рану и заковыляла дальше, подпрыгивая на одной ноге. Надо было пройти ещё метров двадцать пять до моей скамеечки под яблоней. А до домика моей подруги было бы не дойти - земля уходила из-под ног. Кровь не останавливалась, приходилось менять листья целебного растения на новые. Помню, что собака всё пыталась лизнуть, зализать мою рану, она обеспокоенно скулила и всё мешала мне прилеплять листья, несколько раз слизывая кровь мою с ноги и она почти прекратила течь из рваной раны. Меня тошнило, кажется. Вспомнив про сумку, я попросила Лесси принести её - где-то потеряла при падении. Лесси исчезла, но больше я не видела уже ничего...

Сколько времени пришлось пролежать мне без сознания в зарослях собственных кабачков - вот насажала на свою голову-то! - я не знаю. В голове гудело и звенело и что-то мутно-серое появилось откуда-то из небытия, стало понемногу светлеть, и я увидела над собою медсестричку в белом халате. Первая мысль: откуда медсестра и что она тут делает? Потом вспомнила про ногу: о, господи, надо у неё бинт попросить! Кто-то ещё стоял рядом с нею, только я не понимала кто и почему здесь?

Тут Лесси лизнула моё лицо и я услышала женский голос:

- Уберите собаку! Уберите, мне мешает собака!

- А кто её уберёт? - мужской голос немного раздражённо отвечал медсестре. - Она, вон, спасла хозяйку свою, не уйдёт она от неё! Везите их вместе.

- Да вы что? Я в "скорую" собаку не возьму, - верещала медсестра. - А женщину надо в больницу.

- Сестра, девушка! Голубушка, милая моя, - голос куда-то пропал и я громко шептала ей, потому что уже поняла: мне необходимо отбрыкаться и от "скорой помощи", и от больницы.

- Давайте я приеду сама, только не оставляйте мою собаку здесь, она не знает где больница. А дом если и найдёт - там нет никого. Это ж надо, сообразила враз!

Я врала. Дома была мама, но что с нею станет, когда она увидит, что собака пришла с дачи, а дочери нет?

Мужчина, который возражал медсестре, сказал, что если они не очень быстро поедут, то он за ними на велосипеде, а собаку за поводок к велику пристегнёт.

- У меня нет поводка. Мы без него ходим, - ответила я ему. - Только Лесси и без него за вами пойдет, вы поговорите с нею, она всё поймёт.

Так и получилось: Лесси очень внимательно слушала нас всё это время, только голову свою поворачивала то ко мне, то к этому невысокому человеку с велосипедом, который очень хорошо отозвался о моей собаке:

- Если бы не она - не знаю, что с вами сейчас было бы, это она меня о...остановила. Я еду там, по нижней дороге, вокруг ваших дач, а она мне наперерез! То брешет, то скулит, я вна...ачале испугался, - он заикался немного. - А потом решил, что она зовёт меня куда-то. Пошёл с великом прямо за нею. И вижу: вы лежите, головы не видно - она под листами кабачковыми. И не пойму - жива или мёртвая?.. Вот и погнал на Вязовку вызывать в скорую помощь. Хорошо, что быстро приехали. А так я их сюда проводил, где бы они искали вас по дачам? Здесь ни улиц, ни номеров домов...

Мужчина погладил собаку, и она дала себя погладить, обычно такая недоверчивая к сильному полу.

Минут пятнадцать после укола я пролежала под яблоней в тени. Солнце уже поднималось выше и выше, согревая моё лицо. Руки тоже были очень холодными. Я попросила медсестру или фельдшера оставить меня здесь, с собакой моей. Я никуда не поеду. Всё пройдёт, и я дойду как-нибудь до дома сама. Но та была неумолима. В конце-концов, водитель "скорой" согласился втихаря отвезти нас с собакой обеих и Леська запрыгнула следом за мной в просторный кузов автомобиля. Так и не удалось в тот день водицы натаскать из родника. Пришлось отлёживаться дома. А ещё через какое-то время пришёл врач. Это был сам главный врач поликлиники Павел Фёдорович Гамаюнов. С его женой я разговаривала по телефону, когда привезли нас с Лесси домой. Это по её просьбе доктор посетил меня сам, но посоветовал подлечиться в стационаре районной больницы.

- Это серьёзно, поймите. Вас могло бы уже не быть, не будь рядом с вами этой рыжей спасительницы вашей. Так что кого благодарить - вы знаете. Видел я в жизни всякое, но такого, чтобы собака хозяйке "скорую помощь" вызвала - не приходилось, - он улыбнулся, потрепав загривок колли. - Такая умница, эта рыжая бестия!

- Да, но как дядька с велосипеда слетел, когда она ему под колёса бросилась! - доктор расхохотался. - Это он рассказывал водителю "скорой": "Она мне ехать не давала, дважды чуть за ноги не хватала. Потом бросала и всё куда-то звала. Только тогда я понял, что случилось что-то и собака, ухоженная такая, домашняя. Значит, она помощи просит..."

Мужчину я не запомнила. Кто-то из соседей по даче называл мне его по фамилии, но найти его я не смогла. А Лесси - Лисёну свою я помню до сих пор. И её глаза - верные, понимающие. Только говорить она не умела по-нашему, по-человечески. Человеческими были поступки собаки в самых неожиданных ситуациях. Да, вот как бывает...

Эльвира Якшич 20.10.20 г.

Богородицк, Тульская обл.

Вот такие мы разные на Земле существа и в то же время одинаковые: я свою любимую собаку на руках носила со второго этажа и обратно, когда у неё отказали лапы задние - метастазы пошли от рака матки.

А она глазами спрашивала, просила помощи. И так трижды в день. Прибегала на обед домой с работы и носила на улицу. Утром, днём, вечером... не хотела она портить дорожки в квартире. Приходилось искать альтернативы, а памперсов для собак так и не придумали в 98 году.