Кот коллеги всё лето воровал бельё с чужих верёвок. Досталось её мужу и пенсионеру с участка напротив, которого дочь отправила к неврологу
История не моя, это Танина. Мы с ней сидим в одном кабинете четвёртый год, столы впритык, так что про её кота я знаю всё, вплоть до корма :какой-то с ягнёнком, она его берёт по акции в зоомагазине у дома.
Кота зовут Мотя, ему восемь лет, серый полосатый, кастрированный, весит шесть кило с чем-то. Зимой он лежит на батарее и встаёт только поесть. С мая Таня с мужем переезжают на дачу, это час на электричке, и там Мотю как подменяют. Форточку на веранде он открывает лапой. Олег (это муж) пробовал подпирать её поленом, но Мотя и полено как-то отодвигал, а как именно, никто так и не увидел.
Первым в начале июня появился носок, детский, розовый, с зайцем. Он лежал утром на коврике у двери. Детей у них нет, внуков тоже пока нет, и Таня решила, что носок принесло ветром с соседнего участка, повесила его на штакетину и забыла. Через пару дней на том же коврике лежала рабочая перчатка, брезентовая, с синими пупырышками на ладони. Потом нашёлся второй розовый носок, и Таня, по её словам, даже обрадовалась, что хоть пара собралась.
Дальше было утро, которое Таня мне пересказывала два раза, и оба раза я ржала так, что к нам заглядывали из соседнего кабинета. В половине пятого её разбудил вой из коридора. Кто держал кошку на даче, этот звук знает: кот несёт добычу в зубах и орёт прямо сквозь неё, чтобы все проснулись и пришли смотреть. У моей мамы кошка так приносила мышей, и мама до сих пор вздрагивает, когда слышит что-то похожее по телевизору. Таня вышла, и у двери спальни сидел Мотя, а перед ним лежали кружевные женские трусы, чёрные, размер очень оптимистичный. Таня носит пятьдесят второй, и такое бельё она, по её словам, последний раз видела в журнале «Бурда» году в девяносто шестом, причём не в своём размере.
Олег проснулся оттого, что жена стоит над кроватью и держит эти трусы двумя пальцами.
— Олег, это что такое?
— Это... Мотя принёс?
— Олег, Мотя кастрированный.
— Ну так ему и скучно поэтому.
Он, по-моему, сам не понимал, что говорит, он спал минуту назад. До обеда с ним никто не разговаривал. Обед он готовил сам, макароны с тушёнкой, и съел их тоже сам.
Спасла Олега камера. Вечером он съездил в хозяйственный в посёлке и купил уличную камеру с ночной подсветкой за две двести. Час прикручивал её над верандой на саморезы и ругался, потому что вайфай до веранды не добивал, пришлось докупать усилитель ещё за девятьсот. В первую же ночь, в 03:12, камера записала, как Мотя перелезает через забор с мужской майкой в зубах. Майка цеплялась за доски, он её тянул минут пять, а потом сел на неё отдохнуть и сидел, я видела запись, почти полторы минуты, глядя в темноту, как будто вспоминал, зачем он вообще её взял. Олег утром положил телефон с записью перед Таней на стол и ушёл ставить чайник, ни слова не сказав. Таня говорит, что извинялась она потом три дня, а пересмотрела запись раз пятнадцать.
К середине июля на веранде набралась целая коробка. Фото у меня сохранилось, сейчас смотрю: девять детских носков, из которых пару составляют только розовые, остальные все разные. Перчаток четыре, и все на левую руку, это до сих пор никто объяснить не может, Олег считает, что левые просто дольше висят на верёвке. Ещё там майка, вторые трусы, на этот раз красные и тоже не Танины, шерстяная стелька, футляр от очков, бандана, бежевый наколенник на липучке и прихватка в виде курицы. На курицу, кстати, Таня сама положила глаз, ей понравилась.
Тогда Таня написала в чат СНТ. Там сто восемьдесят человек, и обычно они ругаются, когда дадут воду и кто опять жжёт листья в ветер. Написала примерно так: «Соседи, наш кот ворует с верёвок, коробка с вещами у калитки 14 участка, забирайте своё, простите ради бога», и приложила фото коробки. За полчаса пришло сорок ответов, в основном ржущие смайлики. Женщина с девятнадцатого опознала носки внучки и призналась, что две недели пилила невестку за то, что та всё теряет. Мужик с третьего забрал майку с перчаткой и спросил, где вторая, правая. Кто-то поинтересовался, положен ли за такое штраф по уставу товарищества, и председатель ответил, что кот членом товарищества не является и взносов не платит.
За трусами не пришёл никто, ни за чёрными, ни за красными. Пролежали они в коробке до августа. Мимо Таниной калитки за это время, по её подсчётам, прошло полСНТ, некоторые по два раза за вечер, с таким лицом, будто идут к колонке, хотя колонка у них в другом конце улицы. Красные исчезли в ночь с субботы на воскресенье, и именно в ту ночь камера отвалилась от вайфая. Чёрные Таня потом отнесла в контейнер у въезда, потому что держать их на веранде уже стало неприлично.
Отдельная история у Анатолия Семёновича, он живёт через два участка. Ему семьдесят четыре, бывший инженер с завода, летом на даче один. С весны у него стали пропадать вещи: сначала носок с верёвки, потом перчатка, потом футляр от очков, который он оставлял на столике в беседке, потом наколенник, его он после огорода вешал на перила. Он пожаловался дочери, и дочь мягко сказала «пап, это возраст» и записала его к неврологу. Он съездил в город, отсидел очередь, прошёл тест, где надо запомнить пять слов и нарисовать часы со стрелками. Из пяти слов он забыл «лимон», и вот это его задело больше всего, он потом Тане отдельно жаловался. Невролог ничего серьёзного не нашла, выписала таблетки для сосудов на полторы тысячи и велела прийти через три месяца.
В чат СНТ Анатолий Семёнович не заходит из принципа, говорит, что там одни склоки, поэтому про коробку ему через неделю рассказала соседка. Он пришёл утром, долго копался и вытащил футляр, перчатку, наколенник и стельку. Потом постучал и очень серьёзно спросил: «Девушка, а вы мне справку можете написать, что это кот?» Таня засмеялась, а он стоял с серьёзным лицом, потому что дочь ему не верила и каждый вечер звонила проверить, выпил ли он таблетку. Таня показала ему запись с камеры. Он держал телефон на вытянутой руке, щурился, и когда Мотя на видео уселся отдыхать на майку, сказал «ах ты ж зараза» и смеялся так долго, что ему пришлось сесть на лавку.
Справку Таня написала на листке из блокнота, от руки, с датой и номером участка: «Вещи А. С. похищены котом Мотей, 8 лет, серый. Хозяйка кота претензий к памяти А. С. не имеет». Он сфотографировал её и отправил дочери. Дочь приехала в ближайшую субботу, а Мотя, как по заказу, при ней притащил через забор чей-то носок и положил ей почти под ноги. Дочь сказала «всё, пап, я поняла» и убрала таблетки в аптечку. К неврологу через три месяца он всё равно сходил, раз уж записан, и показал справку и ей. Читала она её, по его словам, дольше, чем его анализы.
Мотю пытались отучить. Повесили на ошейник колокольчик, и через два дня кот стянул ошейник о смородину, его потом нашли в малине. Попробовали закрывать форточку намертво, и Мотя в пять утра начал выть уже без всякой добычи, просто чтобы выпустили, и выл, пока Олег не сдался. В итоге договорились со всей улицей: мелочь с верёвок на ночь снимают, а Таня по воскресеньям выставляет коробку к калитке, и люди к ней ходят, как в стол находок. Так и дожили до сентября.
Сейчас они в городе, Мотя опять на батарее и ничего не таскает. Из домашнего ему доступны только носки Олега, но их он почему-то обходит стороной. Перед отъездом Анатолий Семёнович принёс Тане банку яблочного варенья и пакет, а в пакете был шерстяной носок ручной вязки и записка «Для Моти, чтобы зимой не скучал». Таня положила его на батарею, и кот спит на нём каждый день. К носкам Олега он так и не подходит, Олег это принимает на свой счёт. А кто забрал красные трусы, Таня до сих пор вычисляет, подозреваемых у неё двое, и оба женатые мужчины с нашей улицы.
Подписывайтесь, если вам такое заходит. И Буду очень благодарна если закроем в донатах первую пятёрку)
