Записки Рыжа. Временное домашнее заключение⁠⁠

Лечение ещё не кончилось, но теперь оно не кажется таким мрачным, как в самом начале. Часть уколов уже позади, часть — всё ещё впереди. Я к ним даже привык. В домашних условиях я уже не такой послушный: хулиганю, вырываюсь, ношусь, как будто мне не семь лет, а четыре месяца. Но в лечебнице я снова вспоминаю, что больница — это не место для циркового номера, и терплю, как учёный кот.

По дороге туда — другое дело. Я уже не просто сидячий груз в переноске, а почти домашний пассажир. Ласкаюсь, мурчу, иногда в знак особого доверия ложусь в переноске кверху брюхом, чтобы человеку удобнее было чесать мне живот. Это не предательство улицы, это просто моя новая дипломатия: раз уже меня взяли в плен, пусть поймают и моё сердце.

Аппетит у меня теперь отменный. Влажный корм — это не просто еда, а целое событие. Дают минимум четыре раза в день, и я не протестую. Но есть один секрет: я — куроед. Когда в воздухе пахнет курицей, я, кажется, перестаю быть котом и превращаюсь в чистый инстинкт. Чуть заметил запах — и уже мчу к миске, буквально показывая “фокус с исчезновением курицы”. Никакой корм не вызывал у меня такой скорости.

А вот с улицей у нас сейчас напряжённые отношения. Она там, ждёт. Друг Серый кот приходит, мяучит, бродит по знакомым тропинкам, а я сижу в карантине, как в тёплом, но слишком уютном заключении. Я не перестаю пытаться выскочить в дверь, даже когда понимаю, что пока это запрещено. Скучно, да. Но я уже умею переждать тоску, я знаю, что лечусь не просто так.

Сейчас я худеть не собираюсь, а набирать вес и силы — да. Я веду себя почти как домашний, но внутри всё ещё остаюсь тем самым Рыжим, что живёт в огороде, в сарае, в снегу и под солнцем. Только теперь я просто немного умнее, чуть покорнее и с гораздо лучше наполненным животом. Хорошее сочетание. И пока я могу ездить в лечебницу, терпеть уколы, просить ласку и воровать курицу, могу считать себя почти здоровым. А дальше — уже лето, улица и новые шутки. Я готов