Волк-разбойник⁠⁠

К Москве с окраины притиснулся лесок,
В семидесятом был рождён герой-волчок.
В четыре года он бранился, как злодей,
Не слушал ни отца, ни матери своей.
В саду секрет открыли юные лисицы;
Но книжные ему не нравились страницы.
Он деньги из чужих карманов уносил
И в школьных драках он чужую кровь пролил.
Курил с восьми он лет, с друзьями клей вдыхал,
На свалке в кирзачах он днями пропадал.
В одиннадцать познал он прелести любви;
Теперь его домой хоть кличь, а хоть зови.

Скончался Царь. Наш Волк пошёл в подвал сырой,
Тягал там гири он, довольный сам собой.
Купил перчатки. Витька с Колей их украли;
Медведи в тот же день изрядно пострадали.
Линолеум в крови — и Волка на учёт.
За взлом сторожки — от товарищей почёт.

От службы почками сумел уйти герой,
А стража-Барсука избил, придя хмельной.
У милой он нашёл в Курьянове жильё;
С друзьями забирал чужое, как своё.
На Рижском торжище бобров вовсю трясли;
Торговку-Утку там до смерти довели.
Объявлен в розыск он. Ничуть не унывал
И первый «мерседес» себе уже достал.
Потом на винт подсел и чуть не околел;
В Бутырке Керя-Крот ему помочь сумел.
Судили целый год. И вот он, приговор:
На Север: срок пятнадцать лет, стальной запор.

В тюрьму закрытую попал он наконец.
В раскрутку он пошёл — не тут ему конец.
И снова суд. Прыжок — и Волк уже бежит;
За ним второй беглец — Зайчишка — вслед спешит.
Ушли вдвоём в леса. Запасов не имели;
Волк мясом Зайца жил, покуда шли недели.
Товарняком, попуткой — вот и стольный лес.
К своим добрался Волк. И словно бы воскрес.

Достали новый паспорт, дали экипаж;
И снова при делах всё тот же персонаж.
Он споры разрешал, он золото считал;
И кокаин ему горами поступал.
Женился. Взял бобров-банкиров под защиту,
И на Таганке в особняк собрал всю свиту.
Родился сын. А мать он вскоре потерял.
На Кубе он полгода славно отдыхал.
Там ром и кокаин; лисицы всё толпою.
Устал от них. Домой летит он над водою.

Но в Шереметьеве отряд его скрутил;
Он голубей ещё ни крошкой не кормил.
Его пытали, где хранится капитал;
Но Волк своих богатств отдать не пожелал.
Нашли и паспорт тот, и старые дела;
За город под конвоем стража повезла.
Под домом в погребе остался Волк один;
Общак с него взыскать хотел казённый чин.
«Твоих уж нет. Общак давай!» — твердят ему.
Ушёл в отказ. Сидит и смотрит он во тьму.

Казённый Лев с Шакалом сняли пиджаки.
«Не передумал?» — «Нет. Напрасно, мужики».
Он вспомнил летний вечер, берег у реки:
Лиса, дружки с пивком. Шкворчат там шашлыки.
Два табельных ствола глядят ему в упор.
Он вспомнил мать: над ней прощальный пелся хор.
То вновь Гавана, пальмы, шорты, берег моря;
Там жизнь была легка: ни холода, ни горя.
Щелчки. И сын мелькнул, и красные перчатки;
А ангел всё ещё играл с героем в прятки.
Два выстрела — и в лапу, в щёку ранен он.
Три зуба выплюнул из пасти на бетон.
Вновь в ногу и в живот — уже готово дело.
Забрали пиджаки, оставив только тело.
И речь о собственных делах уже пошла;
А жизнь с горячей кровью тихо истекла.

Коль твой закон — кулак, не сетуй на разбой:
Найдётся зверь сильней — и суд уже другой.

—

Данное произведение является художественным вымыслом и носит исключительно повествовательный характер. Описание криминального образа жизни и упоминание запрещенных веществ служат для демонстрации деструктивного пути главного героя и его трагического финала. Автор не призывает к совершению противоправных действий. Незаконное потребление наркотических средств и психотропных веществ причиняет вред здоровью, а также влечет за собой административную и уголовную ответственность.