Цена слова. НПВ. Полное.
Истинное лицо и цена слова...
Король стоял у окна и смотрел на солнце, перешагнувшее свой полуденный рубеж и медленно, но неумолимо приближалось к горам Драконьего хребта. Так же медленно, как и жизнь, смешанная с кровью, вытекает из смертельно раненного рыцаря. Капля за каплей, секунда за секундой подходило к концу время его правления – его Время.
- Ваше величество, обед… - прошелестело за спиной. Король обернулся.
- Спасибо, Януш.
«Спасибо… Спаси-бо… Спаси Бог. Спаси тебя Бог, Януш» - лениво прокатилось в голове. Завтра у тебя уже будет новый король и ты точно так же будешь ему подавать завтрак, обед и ужин. Точно так же, как и подавал отцу и деду. А когда ты помрёшь от старости, то твой внук будет служить королям точно так же, как и служил ты. Нет, не сын, а именно внук.
Есть не хотелось. Пустота какая-то в душе и тяжесть. Странное сочетание. Как может быть тяжело там, где только пустота? Оказывается, может. Наверное, это и есть одна из странностей перед уходом в Закат. Уходом. В Закат…
Издревле, вот уже не одну тысячу лет все короли Королевства Аурилии были вынуждены уходить в Закат, едва им исполнится сорок пять лет три месяца и двадцать один день. Откуда взялось это, Летописи молчали, но все короли следовали этому правилу. Если, правда, доживали до этого срока. Случалось, что и не доживали. А было и так, что не хотели уходить. Но только от этого было ещё хуже. Предания гласили, что король Эдварг, махнув рукой на Ритуал, остался дома и утром, в припадке безумия поджог свой дворец, а заодно сгорела и половина города. В огне погибли и его молодая жена, красавица Эсмальда, и малолетний сын, и сотни горожан. Старший сын, Говард, вернувшись из похода, стал править королевством и, следуя традиции, ушёл в Закат, оставив после себя процветающее королевство и молодую жену-чужеземку на сносях. И с тех пор попыток изменить Ритуал не было. Суть Ритуала состояла в том, чтобы живой король добровольно покинул столицу, а затем и королевство в Назначенный День навсегда, без права возврата. Он становился изгоем в своей родной стране и любой человек мог без суда и следствия убить его, а вот давшему кров и пищу грозила ссылка на рудники. Но даже таких случаев не было, так как тот, кто всё-таки рискнул вернуться, утром был мёртв и ни одного следа насилия не было на теле бывшего короля.
И вот до заката солнца ныне царствующий король вынужден был покинуть стены замка и своего города. Чем ближе был этот день, тем мрачнее становился король и тем больше у него открывались глаза на привычные, казалось бы, события и поступки окружающих его людей. Он присматривался к ним всё пристальнее и в глазах у каждого читал приговор себе. Его заранее хоронили, хотя он не умирал. Он постепенно переставал быть правителем а день за днём, приближаясь к своему «добровольному» изгнанию, становился изгоем, чьё слово – ничто, чьи деяния – пыль, чьё имя – пустой звук.
Вот только никто из окружения короля не знал, что в древней легенде было одно условие, которого не знал никто, даже самые близкие и преданные королю люди. В Предании была одна лишь фраза, которая передавалась от одного короля к другому только посредством тайника, который чудесным образом находился только в последний день. В тайнике был всегда лишь небольшой клочок бумаги, который после прочтения рассыпался прахом в руках читающего. Всего одна фраза, которая может изменить жизнь короля и всего королевства, но которая ни разу ничего не меняла.
Король прочёл эту фразу сегодня утром и теперь стоял, задумавшись и рассуждая над ней. Всего одна фраза «Король может остаться, если кто-то искренне, от души, не наигранно и не за плату, по пути в Закат скажет «Подожди» и попросит остаться до того, как король пересечёт городские ворота». Вот и всё. Искренне и от души. И никак иначе.
Теперь вот у окна король и размышлял, кто же сможет его остановить. Вернее, даже не сможет, а посмеет. Ведь такая просьба для непосвящённого была равносильна просьбе короля о самоубийстве. Кому же он так дорог? Кто его хотя бы попросит остаться?
Жена… Нет, не остановит. Да, они жили душа в душу и ни одной серьёзной ссоры не было за всё время их совместной жизни. Тихая, скромная, не смеющая перечить и не вмешивающаяся в политику Лильена ни за что не осмелиться остановить мужа. Быть может, вскоре она последует за любимым мужем в изгнание, но может и остаться во дворце, как живое напоминание о былом величии нынешнего короля и из милости своего сына.
Сын – точно нет. Ему уже двадцать пять и он давно и страстно желает сам стать королём. Власть – слишком лакомый кусочек, чтобы отдать его кому-то другому, пусть даже и более умному и достойному. Всё себе и всё сам. В кого удался отпрыск, король не знал. Откуда в молодом человеке столько жадности и презрения – он не знал. Если бы он хорошо не знал Лильену, которая просто не способна не то, что на супружескую измену, но и даже на лёгкий флирт, он мог бы подумать, что сын не родной. Но сын был кровь от крови и плоть от плоти короля. Иногда он даже узнавал в нём черты самого себя в молодости, вот только алчность и жадность… Нет, не в кого, вроде бы, но есть что есть. Именно потому сын и не будет просить отца остаться. Даже ради приличия.
Януш. Слуга. И ничего более. Так же, как и капитан дворцовой стражи. Они простые слуги, служаки, служивые. Служили одному королю, так же будут служить и другому. Псам всё-равно, кто их хозяин, лишь бы спать в тёплой будке да в миске было свежее мясо и похлёбка. Тут уж воистину – кто бы ни был хозяином, тем, у кого удел служить – будет только служить. Им и просить не надо ничего – всё они выслужат, заслужат, дослужатся. Для них может поменяться только то, что кормить их будут не с руки, как ранее, а бросать кость будут на землю или в миску.
Герцоги, бароны, князья и графы, вечные собутыльники за столом и надёжные соратники в бою, которым можешь подставить спину – тоже мимо. Он практически равен им, выше всего лишь на голову, но своё превосходство никогда не показывал. У каждого из них свой надел, свои ленные владения и если их и волнует что, то это тот короткий период времени, пока новый король полностью не овладеет властью и можно будет урвать чужой кусок пирога у своего «заклятого друга». Вот он, сейчас сидит напротив тебя за столом, а завтра отправит войско и сожжет приграничную деревеньку вместе с жителями. Им-то какая разница, кто формально будет править ими? Никакой. Излишне зарвавшегося быстро приструнит яд в вине или кинжал в сердце. И воцарится снова Правитель, который устраивает практически всех. Ну, если и не всех, то большинство.
Гретта, его любовница? Тоже нет. Она-то и любовницей стала вроде бы как от безысходности. Красивая, статная, умная баронесса, а вот с мужем не сложилось. Двоих похоронила, двоих не дождалась с войны. Детей не было и потому, когда король предложил ей нечто большее, чем просто дружба и покровительство, она не долго думая согласилась. Да и чего ей было отказываться? Король не обделял её милостью, в постели был вполне сносен, раз-два в неделю посещал её и никаких, вообще никаких обязательств. Даже если бы она забрюхатела, то бастард бы не имел никаких прав на престол. Но она не брюхатела, а быть фавориткой короля не так уж и плохо. Она была молода, честолюбива и сам король, подумав, своего сына обучаться искусству любви пристроил именно к Гретте. По крайней мере, теперь у сына не было дурных мыслей жениться на первой женщине (что бывает часто у простолюдинов), Гретта, после Ухода в Закат так же будет фавориткой короля, но уже нового. Со временем, правда, её поменяет новый король или на более молодую, или на более опытную. Но к тому времени она уже накопит себе на безбедную старость.
Кто же? Кто? КТО?!!!
Никто… Вот почему, даже получив записку, все короли, все правители уходили в Закат и так никто их не остановил. Просто было некому. И именно потому, что чем выше взбираешься вверх к вершине власти, тем меньше рядом с тобой людей, равных тебе. И когда ты сделаешь последний шаг, достигнув вершины, ты останешься один. Совсем один.
Пища уже успела остыть и король ел, практически не чувствуя вкуса. Вряд ли ему удастся так вкусно поесть ещё раз. Королём в другом королевстве ему не стать, а даже зажиточный купец не всегда может себе позволить то, что ест король. Но сейчас кусок не лез в горло. Взгляд упал на подготовленную к дальнему походу котомку, костюм путешественника из простой, но прочной ткани, лёгкие сапоги и комок подступил к горлу. Скоро переодеваться и Януш поможет своему королю в последний раз, а затем всё сам. Сам. Сам…
На крепости грохнула пушка, извещая, что сейчас пять часов пополудни и одновременно напоминая, что до Выхода остался только один час. Следующий выстрел пушки должен совпасть с первым шагом за порог дворца. Здесь уже не было никакой мистики, а просто кем-то был придуман красивый сценарий Ухода. Даже Уход в Закат должен быть достойным зрелищем, как и вся жизнь короля. Первый шаг за порог с выстрелом пушки и последний – как только край солнца скроется за горами. Он проезжал и проходил этой дорогой сотни и сотни раз и знал – путь рассчитан таким образом, что как бы ты ни шёл, но если начать идти с первым выстрелом, всегда выйдешь из ворот с последним лучом солнца.
Уже в последний раз идя коридорами замка, пока ещё его замка, и уже не его, он вдыхал запах плесени и пыли, веками оседающей на стенах. Дышал и не мог надышаться. В последний раз. В последний раз… А на всём пути к воротам уже вовсю дожидался народ своего короля, чтобы проводить его в последний путь. Гудела толпа, в которой сновали голосистые продавцы пирожков и сладких напитков, а так же ловкие карманники, которые и даже из трагедии извлекали себе зыск. Там, где заканчивалась жизнь одного, плескалась половодная река жизни других. Подумаешь, меньше одним ручейком – в реку вливаются сотни, тысячи ручьёв. А зрелище – оно всегда зрелище, будь то свадьба короля или казнь душегубца. Народ сыт, одет, а посему жаждет зрелищ. И зрелище сейчас начнётся.
Выстрел пушки. Первый шаг за порог и гул толпы стих, сло
Король стоял у окна и смотрел на солнце, перешагнувшее свой полуденный рубеж и медленно, но неумолимо приближалось к горам Драконьего хребта. Так же медленно, как и жизнь, смешанная с кровью, вытекает из смертельно раненного рыцаря. Капля за каплей, секунда за секундой подходило к концу время его правления – его Время.
- Ваше величество, обед… - прошелестело за спиной. Король обернулся.
- Спасибо, Януш.
«Спасибо… Спаси-бо… Спаси Бог. Спаси тебя Бог, Януш» - лениво прокатилось в голове. Завтра у тебя уже будет новый король и ты точно так же будешь ему подавать завтрак, обед и ужин. Точно так же, как и подавал отцу и деду. А когда ты помрёшь от старости, то твой внук будет служить королям точно так же, как и служил ты. Нет, не сын, а именно внук.
Есть не хотелось. Пустота какая-то в душе и тяжесть. Странное сочетание. Как может быть тяжело там, где только пустота? Оказывается, может. Наверное, это и есть одна из странностей перед уходом в Закат. Уходом. В Закат…
Издревле, вот уже не одну тысячу лет все короли Королевства Аурилии были вынуждены уходить в Закат, едва им исполнится сорок пять лет три месяца и двадцать один день. Откуда взялось это, Летописи молчали, но все короли следовали этому правилу. Если, правда, доживали до этого срока. Случалось, что и не доживали. А было и так, что не хотели уходить. Но только от этого было ещё хуже. Предания гласили, что король Эдварг, махнув рукой на Ритуал, остался дома и утром, в припадке безумия поджог свой дворец, а заодно сгорела и половина города. В огне погибли и его молодая жена, красавица Эсмальда, и малолетний сын, и сотни горожан. Старший сын, Говард, вернувшись из похода, стал править королевством и, следуя традиции, ушёл в Закат, оставив после себя процветающее королевство и молодую жену-чужеземку на сносях. И с тех пор попыток изменить Ритуал не было. Суть Ритуала состояла в том, чтобы живой король добровольно покинул столицу, а затем и королевство в Назначенный День навсегда, без права возврата. Он становился изгоем в своей родной стране и любой человек мог без суда и следствия убить его, а вот давшему кров и пищу грозила ссылка на рудники. Но даже таких случаев не было, так как тот, кто всё-таки рискнул вернуться, утром был мёртв и ни одного следа насилия не было на теле бывшего короля.
И вот до заката солнца ныне царствующий король вынужден был покинуть стены замка и своего города. Чем ближе был этот день, тем мрачнее становился король и тем больше у него открывались глаза на привычные, казалось бы, события и поступки окружающих его людей. Он присматривался к ним всё пристальнее и в глазах у каждого читал приговор себе. Его заранее хоронили, хотя он не умирал. Он постепенно переставал быть правителем а день за днём, приближаясь к своему «добровольному» изгнанию, становился изгоем, чьё слово – ничто, чьи деяния – пыль, чьё имя – пустой звук.
Вот только никто из окружения короля не знал, что в древней легенде было одно условие, которого не знал никто, даже самые близкие и преданные королю люди. В Предании была одна лишь фраза, которая передавалась от одного короля к другому только посредством тайника, который чудесным образом находился только в последний день. В тайнике был всегда лишь небольшой клочок бумаги, который после прочтения рассыпался прахом в руках читающего. Всего одна фраза, которая может изменить жизнь короля и всего королевства, но которая ни разу ничего не меняла.
Король прочёл эту фразу сегодня утром и теперь стоял, задумавшись и рассуждая над ней. Всего одна фраза «Король может остаться, если кто-то искренне, от души, не наигранно и не за плату, по пути в Закат скажет «Подожди» и попросит остаться до того, как король пересечёт городские ворота». Вот и всё. Искренне и от души. И никак иначе.
Теперь вот у окна король и размышлял, кто же сможет его остановить. Вернее, даже не сможет, а посмеет. Ведь такая просьба для непосвящённого была равносильна просьбе короля о самоубийстве. Кому же он так дорог? Кто его хотя бы попросит остаться?
Жена… Нет, не остановит. Да, они жили душа в душу и ни одной серьёзной ссоры не было за всё время их совместной жизни. Тихая, скромная, не смеющая перечить и не вмешивающаяся в политику Лильена ни за что не осмелиться остановить мужа. Быть может, вскоре она последует за любимым мужем в изгнание, но может и остаться во дворце, как живое напоминание о былом величии нынешнего короля и из милости своего сына.
Сын – точно нет. Ему уже двадцать пять и он давно и страстно желает сам стать королём. Власть – слишком лакомый кусочек, чтобы отдать его кому-то другому, пусть даже и более умному и достойному. Всё себе и всё сам. В кого удался отпрыск, король не знал. Откуда в молодом человеке столько жадности и презрения – он не знал. Если бы он хорошо не знал Лильену, которая просто не способна не то, что на супружескую измену, но и даже на лёгкий флирт, он мог бы подумать, что сын не родной. Но сын был кровь от крови и плоть от плоти короля. Иногда он даже узнавал в нём черты самого себя в молодости, вот только алчность и жадность… Нет, не в кого, вроде бы, но есть что есть. Именно потому сын и не будет просить отца остаться. Даже ради приличия.
Януш. Слуга. И ничего более. Так же, как и капитан дворцовой стражи. Они простые слуги, служаки, служивые. Служили одному королю, так же будут служить и другому. Псам всё-равно, кто их хозяин, лишь бы спать в тёплой будке да в миске было свежее мясо и похлёбка. Тут уж воистину – кто бы ни был хозяином, тем, у кого удел служить – будет только служить. Им и просить не надо ничего – всё они выслужат, заслужат, дослужатся. Для них может поменяться только то, что кормить их будут не с руки, как ранее, а бросать кость будут на землю или в миску.
Герцоги, бароны, князья и графы, вечные собутыльники за столом и надёжные соратники в бою, которым можешь подставить спину – тоже мимо. Он практически равен им, выше всего лишь на голову, но своё превосходство никогда не показывал. У каждого из них свой надел, свои ленные владения и если их и волнует что, то это тот короткий период времени, пока новый король полностью не овладеет властью и можно будет урвать чужой кусок пирога у своего «заклятого друга». Вот он, сейчас сидит напротив тебя за столом, а завтра отправит войско и сожжет приграничную деревеньку вместе с жителями. Им-то какая разница, кто формально будет править ими? Никакой. Излишне зарвавшегося быстро приструнит яд в вине или кинжал в сердце. И воцарится снова Правитель, который устраивает практически всех. Ну, если и не всех, то большинство.
Гретта, его любовница? Тоже нет. Она-то и любовницей стала вроде бы как от безысходности. Красивая, статная, умная баронесса, а вот с мужем не сложилось. Двоих похоронила, двоих не дождалась с войны. Детей не было и потому, когда король предложил ей нечто большее, чем просто дружба и покровительство, она не долго думая согласилась. Да и чего ей было отказываться? Король не обделял её милостью, в постели был вполне сносен, раз-два в неделю посещал её и никаких, вообще никаких обязательств. Даже если бы она забрюхатела, то бастард бы не имел никаких прав на престол. Но она не брюхатела, а быть фавориткой короля не так уж и плохо. Она была молода, честолюбива и сам король, подумав, своего сына обучаться искусству любви пристроил именно к Гретте. По крайней мере, теперь у сына не было дурных мыслей жениться на первой женщине (что бывает часто у простолюдинов), Гретта, после Ухода в Закат так же будет фавориткой короля, но уже нового. Со временем, правда, её поменяет новый король или на более молодую, или на более опытную. Но к тому времени она уже накопит себе на безбедную старость.
Кто же? Кто? КТО?!!!
Никто… Вот почему, даже получив записку, все короли, все правители уходили в Закат и так никто их не остановил. Просто было некому. И именно потому, что чем выше взбираешься вверх к вершине власти, тем меньше рядом с тобой людей, равных тебе. И когда ты сделаешь последний шаг, достигнув вершины, ты останешься один. Совсем один.
Пища уже успела остыть и король ел, практически не чувствуя вкуса. Вряд ли ему удастся так вкусно поесть ещё раз. Королём в другом королевстве ему не стать, а даже зажиточный купец не всегда может себе позволить то, что ест король. Но сейчас кусок не лез в горло. Взгляд упал на подготовленную к дальнему походу котомку, костюм путешественника из простой, но прочной ткани, лёгкие сапоги и комок подступил к горлу. Скоро переодеваться и Януш поможет своему королю в последний раз, а затем всё сам. Сам. Сам…
На крепости грохнула пушка, извещая, что сейчас пять часов пополудни и одновременно напоминая, что до Выхода остался только один час. Следующий выстрел пушки должен совпасть с первым шагом за порог дворца. Здесь уже не было никакой мистики, а просто кем-то был придуман красивый сценарий Ухода. Даже Уход в Закат должен быть достойным зрелищем, как и вся жизнь короля. Первый шаг за порог с выстрелом пушки и последний – как только край солнца скроется за горами. Он проезжал и проходил этой дорогой сотни и сотни раз и знал – путь рассчитан таким образом, что как бы ты ни шёл, но если начать идти с первым выстрелом, всегда выйдешь из ворот с последним лучом солнца.
Уже в последний раз идя коридорами замка, пока ещё его замка, и уже не его, он вдыхал запах плесени и пыли, веками оседающей на стенах. Дышал и не мог надышаться. В последний раз. В последний раз… А на всём пути к воротам уже вовсю дожидался народ своего короля, чтобы проводить его в последний путь. Гудела толпа, в которой сновали голосистые продавцы пирожков и сладких напитков, а так же ловкие карманники, которые и даже из трагедии извлекали себе зыск. Там, где заканчивалась жизнь одного, плескалась половодная река жизни других. Подумаешь, меньше одним ручейком – в реку вливаются сотни, тысячи ручьёв. А зрелище – оно всегда зрелище, будь то свадьба короля или казнь душегубца. Народ сыт, одет, а посему жаждет зрелищ. И зрелище сейчас начнётся.
Выстрел пушки. Первый шаг за порог и гул толпы стих, сло
