Тейлитэ. Часть пятая, глава третья. Истерика⁠⁠

Карта глав со ссылками - в комментарии.

Сабрамм сообщил, что для достижения Сверкающих разумом миров потребуется около суток земного времени. А на вопрос Вахтера, с какой скоростью летает его космический корабль, раздраженно ответил, что Космическая обитель не является никаким летающим по Космосу аппаратом, она всегда находится в одном и том же месте, это само окружение по заданным параметрам меняется. Вот чтобы достигнуть Сверкающих разумом миров, потребуется около трех десятков раз поменять окружение, избегая линейных препятствий. А каждое новое изменение места требует определенного количества энергии, который надо накапливать. Отсюда и столько времени для достижения Сверкающих этим самым, разумом, да, миров.

Затем он потребовал передать ему Синоптика для прокладывания маршрута и отлучился с ним в отдельную комнату, предоставив людей самим себе.

Бижутерия все еще всхлипывала и Страшила приказал Крошу утешить ее. Тот вытаращил глаза, вспоминая, где у него в ВУСе прописана подобная специальность — истеричных пафосных телок утешать. Но Страшила жестами и суровой рожей показал, что за непослушание не только организует тому новый ВУС, но и решение ВМК по инвалидности.

Крош нехотя подсел к Бижутерии и похлопал по плечу, от чего та едва не опрокинулась навзничь.

— Эээ, перестань давай переживать. Все страшное еще впереди! — весело сообщил он. Бижутерия взвыла еще сильней, Крош развел руки, показывая командиру, мол, сделал, что мог.

Вахтер всхлипнул от смеха, Соленый загоготал в полную глотку, а Страшила свирепо фыркнул и махнул рукой.

— Я же с ним столько отработала, а его... его убили... прямо на моих глазах!

— Хм, нашла о чем переживать, — ухмыльнулся Соленый, перебирая патроны, чтобы вставить в опустошенный рожок автомата. Это у него было что-то вроде перебирания четок монахами, скорее для успокоения нервов. — Нам бы самим его пережить. Летим неизвестно куда. И домой вернемся еще нескоро.

— Наш инопланетный товарищ говорит — обратно на Землю только по решению его руководства можно. А до этого надо в Сверкающие чем-то там миры залететь. Поэтому да, назад придется подождать. А в Сверкающих мирах могут и того... применить нас. Тут я сам ни черта не понял. В общем, что делать дальше, надо покумекать.

Бижутерия внезапно отняла ладони от опухшего лица и со злостью обвела их всех.

— Вы что, издеваетесь? Вы не понимаете, что ли? Его убили! Убили!

Она вскочила на ноги, рванув прочь куда глаза глядят. Мужчины озадаченно переглянулись.

— И нам еще с этой невротичкой тут возиться? — проворчал Крош.

— Ты, боец, вообще с женским полом что ли не умеешь ладить? — хмыкнул доселе не встревавший в беседу летчик Чадов. — Вы в своей семье как размножаетесь-то? Как баб-то уламываете? Хвать за сиську и в кусты?

— Так иди и покажи класс, — недовольно буркнул Крош.

— «Иди-те и покажи-те, товарищ майор»! — поправил его Чадов, гордо приподнимая голову. Он решил напомнить пехоте, кто тут старший по званию.

— О!! Ой! Наш путинский орел крылышки расправил, — делано восхитился Вахтер, для которого воинские звания были пустым звуком. Как человек формально гражданский, он мог с чистой совестью и генерала послать на три буквы. — Так иди и покажи мастер-класс, пернатый красавец.

— Пойду и покажу! — отвечал с азартом Чадов, подскакивая с места. Он гордо поправил запотевший воротник грязной рубашки. Поискал взглядом какое-нибудь зеркало и даже слегка подкрутил чуб.

— Оспадя, да красавец писаный, — выступил вместо зеркала Соленый, невозмутимо продолжая загонять патроны в рожок. — Беги давай, успокаивай девку, пока в СОЧ не ушла. Отдувайся потом перед начальством за то, что журналистку федерального канала не уберегли.

— Так она еще и журналистка? — удивился летчик, будто доселе думал, что Бижутерия воюет в составе спецназа. — Ну тогда я найду с ней общий язык!

Еще раз поправив воротник лучший специалист по женской психологии коллектива поспешил вслед за убежавшей.

Чадов прихрамывал, повреждение на ноге еще давало о себе знать, поэтому отыскал журналистку минут через двадцать в довольно стройной системе коридоров и комнат, которую представляла из себя здешняя Космическая обитель. Бижутерия сидела у небольшой емкости с голубоватой водой, напоминающей городской фонтан. Уже не плакала, даже умылась, но смотрела задумчиво и хмуро. Без косметики она даже оказалась ничего себе так, а по меркам не сильно привередливого в женской красоте Чадова, который пребывал в разводе, а после — в плену, не избалованный обществом противоположного пола, так даже очень хороша собой.

Невысокая, но все при ней, и даже вид интеллигентный — изящные очки на вздернутом носике. Если бы не презрительное выражение и высокомерный взгляд, просто очарование.

— Я Василий Чадов, — представился тихим голосом летчик, присаживаясь рядом. — Именно из-за меня произошла вся эта свара. Честное слово... я не хотел. Извините.

Бижутерия всхлипнула и кивнула.

— Как вас зовут? — мягко спросил Чадов.

— Виктория.

— Виктория, — повторил Чадов, но повторил тоном, что сам по себе заменял вековечный комплимент «какое у вас красивое имя». — А меня Василием зовут. Василий Чадов. Вы курите? — Виктория кивнула. — Не угостите? В плену, понимаете, с куревом была проблема. Все время в холодном карцере, думал уже ха-ха, бросать дурные привычки.

— Это должно быть ужасно, — сочувствующе протянула Бижутерия, она же Виктория.

— Главное, не падать духом, — гордо отозвался Чадов. — Били, конечно. И под конец повели на хирургический стол. Эксперименты решили ставить. Но это между нами. Официально я СМИ такого никогда не скажу. Эксперименты непростые, про них еще предстоит докладывать, и, видимо, на самый верх. Самый-самый...

Виктория обернулась к нему, протягивая сигарету. Он в свою очередь приготовил зажигалку.

— У вас же последняя, — оценил Чадов пустоту пачки из которой выудила сигарету его собеседница. — Как же вы?

— Покурим одну на двоих, — нашлась журналистка. — Когда мы убегали, когда ножом ударили моего оператора... это было ужасно, я сорвалась. Понимаю, что надо держаться, но вот не сдержалась. Дура.

— Ну что ты, — мягко отвечал Чадов, незаметно переходя на «ты». —Даже крепкие мужики часто теряются в таких ситуациях. Что уж говорить про девушку... С тонкой творческой душой.

— Спасибо за добрые слова, — вздохнула Виктория. — Спасибо. В самом деле стало легче.

Чадов кивнул, затягиваясь сигаретой. Протянул ее обратно журналистке, которая подсела поближе, почти касаясь его, и сказал.

— В отвратности смерти есть один плюс. После того, как столкнешься ей, еще сильнее хочется жить. Жить — в полном смысле этого слова.

— Да, — согласилась Виктория, вздохнув и задумавшись. — Хочется жить. И любить.

Внезапно она повернулась к Чадову и повинуясь какому-то душевному порыву, впилась в его губы своими губами. Он сначала немного отпрянул от неожиданности, затем наоборот, приобнял девушку, отвечая на поцелуй.