Случай с таинственным человеком из Сомертона. 1 часть
К моменту, когда кто–то заметил, что на пляже Сомертон уже как минимум 5 часов неподвижно лежит мужчина, труп начал источать запах. Было около 6:30 утра 1 декабря 1948 года — начало лета в Австралии. Мужчина не был похож на кого–то, кто стал бы спать на песке. Ему было где–то за 40. На нём был хороший костюм и галстук с полосками, идущими вниз справа налево. Все этикетки на одежде были срезаны. Кожаные туфли были пошиты на заказ специально по форме пальцев его ног — они образовывали форму клина.
Пляж Сомертон в 6:30 утра — время, в которое было найдено тело человека.
Никто не смог опознать тело. Судмедэксперт нашёл в карманах мужчины пачку сигарет (марки Army Club, хотя в ней лежали сигареты Kensitas), две расчёски и проездные билеты, указывавшие на то, что он прибыл на автобусе с железнодорожного вокзала за день до того, как было найдено тело.
У погибшего были хорошо развитые икроножные мышцы, что, по словам патологоанатома, было характерно для танцоров и людей, которые носят обувь на высоком каблуке. Необычными были и его зубы: клыки располагались очень близко к передним зубам, а боковые резцы отсутствовали. В медицинском заключении было отмечено, что в его печени было повышенное содержание крови, также была увеличена селезёнка, но официальная причина смерти так и не была установлена. В предварительном заключении патологоанатом написал, что смерть «вероятно, вызвана ядом». Позже эксперты назвали два доступных нераспознаваемых яда, которые могли послужить причиной смерти. Было возбуждено дело об убийстве.
В одном из карманов неизвестного был обрывок страницы с надписью «Тамам Шуд», что означает «Конец».
Спустя несколько недель при более тщательном обследовании тела в маленьком кармашке на поясе был обнаружен туго свёрнутый кусочек бумаги с надписью Tamam Shud («Тамам Шуд»). Через несколько дней полиция установила, что эти слова встречаются в конце «Рубайят» Омара Хайяма, персидского поэта XI века. На языке оригинала слова означают «конец».
В июле местный предприниматель заявил полицейским, что во время предположительной смерти неизвестного он нашёл экземпляр «Рубайят» на заднем сидении своего автомобиля. Кто–то бросил книгу через открытое окно — и да, из неё были неаккуратно вырезаны последние два слова. На задней стороне обложки были странные буквы:
Рядом с ними был номер телефона. Надписи не поддавались расшифровке, но номер телефона привёл полицейских к порогу дома молодой медсестры по имени Джо. Девушку спросили, знала ли она покойного. Когда она ответила, что нет, её спросили, давала ли она кому–нибудь «Рубайят». Ответ на этот вопрос был положительным, но человек, которому она одолжила книгу, оказался жив и здоров. Полицейские настояли, чтобы девушка всё–таки пришла на опознание. Джо чуть не упала в обморок, когда увидела гипсовую копию головы человека, который к тому моменту был уже похоронен. Она по–прежнему утверждала, что его лицо ей не знакомо и отказалась обсуждать это происшествие.
Гипсовая копия головы сомертонца
Другая нить в руках следствия привела к чемодану, оставленному в камере хранения на железнодорожной станции в день, указанный на автобусном билете. Внутри были аккуратно сложенные вещи, набор трафаретов и нитка, аналогичная той, которой был сделан небольшой шов на одежде покойного. В чемодане были комплекты вещей на несколько дней, но не было ни одной пары носков, а все ярлыки были срезаны.
Исследования швов показали, что они были сделаны швейной машинкой, которая не продаётся в Австралии: мужчина явно бывал в Америке или же взял вещи у кого–то, кто бывал. Последовали спекулятивные версии. Недалеко от этих мест был секретный ракетно–испытательный полигон Вумера. Мертвец мог быть американцем или русским, но вряд ли австралийцем — дело приняло национальную огласку, но никто, кому мог быть знаком покойный, не откликнулся. Вскоре общественность стала подозревать, что неизвестный занимался шпионажем.
Прошло почти 70 лет после того, как тело «Сомертонца» было похоронено на кладбище Уэст Террас, за эти годы случай стал частью австралийского фольклора. Дело по–прежнему окутано тайной, как, например личность Джека Потрошителя в Англии или судьба Джимми Хоффа в США. Австралийские таблоиды всегда обращают внимание, когда очередной сыщик–любитель приводит новую версию, независимо от того, насколько она нелепая, и доморощенные детективы по всему миру вновь пытаются разгадать эту тайну. Один за одним они исследуют улики, и, словно король Артур, пытаются достать меч из камня, хватаясь за рукоять головоломки. Большинство сдаётся, решив, что дело заглохло навсегда.
Чемодан сомертонца.
«Они меня уже, возможно, узнают», — говорит Деррик Эббот, оглядываясь по сторонам на сомертонском кладбище, высматривая сторожей. 1 декабря 2014 года, спустя 66 лет после смерти сомертонца, Эббот, физик–инженер университета Аделаиды, ведёт меня к его могиле. На протяжении многих лет кто–то возлагает здесь цветы, некоторые поговаривают, что это медсестра. Буквы на могильной плите обветшали, несколько букв свалилось на землю. Мы подобрали их с земли под палящим солнцем и прикрепили обратно к надгробной плите. Теперь надпись можно было разобрать : «Здесь покоится неизвестный мужчина, найденный на пляже Сомертон 1 декабря 1948 года».
Среди детективов–любителей, которые посвятили себя этой загадке, есть, например, почтальон в Новом Южном Уэльсе, который утверждает, что Сомертонец был русским шпионом, другой любитель считает, что это американский руководитель оркестра Гленн Миллер, а ещё есть чудаки, которые увеличивают буквы, надеясь найти там микрокод, которого нет. Но Эббот предан этому делу больше всех. Он стал настоящей знаменитостью среди людей, интересующихся расследованием, за прошлый год он ответил почти на 500 вопросов на своей странице на reddit’е . Свою роль он видит в том, чтобы держать под контролем различные спекуляции. «Как учёному мне нужно сохранять бесстрастность, — говорит он. — Не стоит сходить с ума, если твоя любимая теория оказывается ошибочной».
Но некоторые из его коллег–сыщиков считают, что навязчивые идеи и популярность сбили Эббота с пути, ввели его в заблуждение, и теперь он стал неким лидером, который даёт неосуществимые обещания другим профанам. «Эббот не замолкает об этом деле ни на секунду, — говорит его главный конкурент Гэрри Фелтас, детектив в отставке. — Не будь он столь образованным человеком, он стал бы всеобщим посмешищем».
Деррик Эббот на могиле сомертонца.
Эбботу 55 лет, у него хорошо оплачиваемая работа, и, тем не менее, за несколько дней, что я провёл в Аделаиде, мне показалось, что он может уделить сколько угодно времени на обсуждение своего расследования. Он возил меня по городу на своём внедорожнике, на заднем сидении которого были детские кресла для трёх его детей (ещё у него были две старших дочери и сын от первого брака). Как правило, навязчивые идеи сами находят Эббота. По его словам, он поглощён ими с самого детства, которое он провёл в Лондоне. Многие из них имели отношение к науке: в возрасте 10 лет он попросил экземпляр британской фармакопеи, технического руководства для фармакологов. В 15 он начал разъезжать по всему Лондону, последовательно изучая историю фонарных столбов и почтовых ящиков. Он разговаривает медленно и взвешенно с точностью инженера и предпочитает носить костюмы даже по австралийскому пеклу.
«Это место немного похоже на Феникс», — говорит он, пока мы едем по городу. Когда пляжа не видно, сравнение кажется справедливым: Аделаида и её окрестности преимущество равнинные и сухие, а пригород окружён пустыней. Даже городской ландшафт напоминает южные штаты США с их аккуратными улицами, характерными для городов, чьи основатели ничего не оставили на волю случая. В отличие от других районов Австралии, Аделаида была построена исключительно свободными британскими колонистами, а не осуждёнными. При планировании города в 1837 году, его основатели даже не удосужились выделить пространство или ресурсы для тюрьмы, считая, что это не нужно населению, состоящему из благородных людей.
При неизвестном была найдена пачка сигарет Army Club, внутри которой были сигареты марки Kensitas.
Но чтобы понять дело сомертонца, по словам Эббота, нужно быть в курсе репутации Аделаиды, которая строится на подобных вещах. Историк австралийской культуры Рут Балинт более резко выразилась по этому поводу: «Это город церквей и странных, извращённых убийств». Когда Салман Рушди посетил Аделаиду в 1984 году, он назвал её «идеальным местом действия для романа Стивена Кинга или фильма ужасов». Уровень преступности в Аделаиде не превышает нормы, но то, чего не хватает количественно, компенсируется жутковатой атмосферой. Город стал известен как австралийская «столица убийств», здесь произошли серии кровавых расправ и таинственных исчезновений. В 1966 году трое молодых братьев и сестёр исчезли, предположительно, их похитили после поездки в Гленелг–Бич недалеко от Сомертона. Их так и не нашли. С 1970–х и до середины 1980–х группа людей, занимающих достаточно высокое положение в обществе, известная как Семья, подмешивала наркотики, насиловала и убивала молодых людей, эти преступления также не были полностью раскрыты. В прошлом году полиция в Южной Австралии объявила вознаграждение в 13 миллионов долларов за информацию об убийствах или исчезновениях 18 детей в период между 1966 и 2000 годами.
В 2003 году в ходе расследования другой ужасной серии убийств, известной как Сноутаун или «тела–в–бочках», местные детективы попросили Эббота изучить необычные характеристики волос одной из 12 жертв. Сыщики нашли крошечные образования в форме пузырьков на кончиках волос и хотели, чтобы инженер–электрик определил, подвергался ли покойный пыткам током. «Я провёл опыт на образцах собственных волос, — сказал Эббот, — и обнаружил, что только тепло могло послужить этому причиной. Тело было поджарено, а не убито электрическим током».
Будучи воодушевлённым тем, что он сделал небольшой вклад в раскрытие преступления, Эббот вспомнил статью о тайне Сомертонца, которую он прочитал в 1995 году в журнале, который он подобрал в прачечной. «Что–то в ней было такое, что застряло в моей голове и не хотело её покидать», — сказал Эббот. Ему, в частности, не давали покоя несоответствия и противоречия в деле. «Было слишком много свободных концов. Во всём этом было нечто печальное и опустошающее — что человек умер вот так, в полном одиночестве. Никто его не оплакивает и никто даже не может подтвердить, что он вообще жил».
Письменный стол Эббота с документами по делу сомертонца.
Эббот начал расследовать это дело в 2007 году. В конце концов он обратился в Facebook к таким же одержимым единомышленникам по всему миру, чтобы узнать факты, которые в предыдущих эпохах, возможно, потребовали знаний и находчивости Шерлока. Взять хотя бы галстук. Даже направление полос на нём может иметь значение, поскольку в странах Содружества производители галстуков располагали полосы иначе, чем их американские коллеги. Сомертонец носил американский галстук, что было большой редкостью в то время. В поисках других зацепок Эббот даже изучил то, как вёлся учет в прачечных небольших австралийских городов в 1948 году, а также он изучил цены на различные марки табачных изделий. Иногда подобная информация давала незначительные зацепки в деле сомертонца, но чаще всего они лишь указывали на то, как далёк от истины Эббот и порождали новые вопросы. Кто–то предположил, что «Рубайят» был шифром, кодовой книгой шпионов, из–за чего перед сыщиками появилась сложная задача: найти идентичную копию и проверить на ней эту версию (полицейские выбросили оригинал в 1950–х). Найти точную копию было невозможно. Оказалось, что книга, которая была у неизвестного, по какой–то неведомой причине была опубликована компанией, печатавшей всё в единственном экземпляре.
Все ярлыки на одежде неизвестного были срезаны.
Опираясь на догадку, что «Рубайят» использовался как шифр, пользователи Facebook прочесали различные австралийские газеты, пытаясь найти упоминания о других мужчинах, которые умерли неестественной смертью и при которых была найдена эта книга. Удивительно, но им удалось найти такой случай — иммигрант по имени Джордж Маршалл, отравивший себя барбитуратами, скончался в Сиднее, и при нём был экземпляр «Рубайят». Издание было другим, не таким, как у сомертонца. Это была седьмая редакция, опубликованная лондонским издательством Methuen. Всё бы на этом и закончилось, если бы Эббот не попытался найти седьмое издание этой книги и не обнаружил, что компания издавала её только пять раз. Эббот возлагал большие надежды на дешифровку этого издания, но дело встало. Он пытался дешифровать надпись как подстановочный шифр, в котором каждая буква означает другую. Он испытал эту теорию в расчётных моделях и окончательно исключил её. Он пытался определить, были буквы расположены в случайном порядке или нет, и даже как–то раз угостил своих студентов пивом с просьбой записать случайные буквы в последовательных стадиях опьянения, чтобы проследить, не напоминают ли их последовательности те, что были в коде. Но они не совпадали.
В настоящее время он с математической точностью исключил целый ряд стандартных типов — 40 известных шифров. Недавно он начал проверять другую теорию, впервые представленную криптографами ВМФ в 1949 году. Частота встречаемости букв на задней стороне обложки «Рубайят» совпадает с тем, как часто на эти буквы начинаются слова в английском языке. Эббот теперь считает, что это, возможно, не код, а просто набор букв, которые написал сомертонец, чтобы что–то запомнить. Первые пять букв — wrgoa, — возможно, по этой гипотезе, служили лишь сокращённым списком покупок: арбуз, рис, виноград, каша и артишоки. Чтобы проверить эту гипотезу, Эббот сравнил образцы текста из более чем 30 языков, и английский статистически был лучшим совпадением. Но, конечно, чтобы узнать, что означали буквы, нам нужно спросить у того, кто их написал.
Эббот в своём кабинете в Университете Аделаиды.
На протяжении долгих лет единственным человеком, кто, возможно, знал больше, чем хотел рассказывать, была медсестра Джо. Но она ничего не рассказала. В газетах её имя в то время не упоминалось, чтобы не запятнать репутацию девушки, связывая её с трупом неизвестного. Но история о её обмороке вызывала интерес у всех, кто изучал дело сомертонца. Джерри Фелтас, полицейский в отставке, написавший книгу об этом случае, успел взять у Джо интервью в 2007 году, до того, как она умерла, и он убеждён, что ей что–то было известно. Он говорит, что она очень «уклончиво» отвечала на вопросы и всячески пыталась избежать внимания общественности. «Каждый раз, когда этот случай предавался огласке, она либо резко уходила в отпуск или меняла место жительства», — говорит Фелтас.
В 2009 году Эббот начал выслеживать родственников и знакомых Джо. Поначалу только чтобы узнать, признавалась ли она им в чём–нибудь, но позже — чтобы понять, могут ли они вывести на какие–либо зацепки вообще. В то время он мог выстроить хронологию её жизни по годам, если не по месяцам: где она жила, с кем общалась, о чём разговаривала, а какие темы избегала.