Схватка за Украину.
После Мазепы враги России надолго прекратили попытки оторвать от нее Украину. Слишком тяжело это выглядело, бесперспективно. Уж на что Наполеон был мастером использовать не только военные, но и подрывные операции. Он специально изучал, например, казачьи восстания, пытался нащупать соответственные связи с казаками. Но разыгрывать «украинскую карту» он не пытался. Впрочем, это не удивительно. Начиная поход на Россию, Бонапарт провозглашал одной из своих целей возрождение Великой Польши. Но подразумевалась не просто Польша, а такая Польша, какой она была в вершине своего могущества – включавшая Литву, Белоруссию, Украину. Естественно, под покровительством Франции. Но паны страшно обрадовались и возбудились такими перспективами. Под знаменами Наполеона выступило 80 тыс. поляков, они составили лучшие корпуса легкой конницы Бонапарта.
Мог ли завоеватель ссориться с ними, заигрывать с украинцами? А для украинцев ужасы и тяготы польского ига оставались не таким уж далеким прошлым. Деды рассказывали об этом внукам, бандуристы пели песни о страшных трагедиях, о временах Богдана Хмельницкого, о Переяславской раде и воссоединении с Россией… Им было никак не по пути с чужеземным императором, желающим возродить панскую власть.
Примерно такие же закономерности действовали в течение всего XIX столетия. Франция подкармливала поляков, раз за разом инициировала их восстания, резню русских. После разгрома очередного мятежа французы предоставляли убежище его участникам. О таких «борцах с царизмом» красноречиво писал Генрих Гейне в стихотворении «Два рыцаря»:
Сволочинский и Помойский – кто средь шляхты им чета? –
Бились храбро за свободу против русского кнута.
Бились храбро, и в Париже обрели и кров, и снедь.
Столь же сладко для Отчизны уцелеть, как умереть…
Аналогичным образом Англия поддерживала и подпитывала горцев Кавказа. Когда полчища всей Европы в 1854 г. высадились в Крыму, строились планы – разгромить русских и оторвать окраины их державы. На Кавказе образовать «халифат» Шамиля, а на западе все ту же «Великую Польшу» с Литвой, Белоруссией, Украиной. Этим планам тоже не суждено было осуществиться – слишком крепко всыпали врагам под Севастополем. Но на украинцев тайные операции до поры до времени не нацеливались. Они уже слишком прочно срослись с русским народом.
Впрочем, здесь необходимо уточнить одну тонкость. В Российской империи вообще не было разделения по национальностям! И в документах национальность не указывалась. Только вероисповедание. Если человек православный, автоматически подразумевалось, что он «русский» - даже если его предки были немцами, татарами, евреями. Таким образом, и украинцы считались «русскими» (кстати, вспомните и «Тараса Бульбу» Гоголя - знаменитый монолог о «русском товариществе»). Если же по каким-то причинам нужно было подчеркнуть место рождения или проживания человека, употребляли слово «малороссы». Среди украинской интеллигенции существовал вполне естественный интерес к местному национальному фольклору, истории, традициям. Но это нисколько не противоречило единству и укреплению государственных устоев. Ведь своя народная культура существовала и на Русском Севере, и на Урале, и на Дону, и в Новгороде – ее многообразие только обогащало и развивало общую российскую культуру.
Ситуация стала меняться в конце XIX в. Против России стал складываться блок Германии и Австро-Венгрии. А в состав Австро-Венгрии при разделах Польши в 1772, 1793 и 1797 г. попала западная часть Украины – Галиция и Лодомерия ( ее еще исторически называли Червонная Русь). Официальным языком здесь стал немецкий, было введено австрийское право. Славяне в империи Габсбургов вообще оставались «второстепенными» народами. Зато против России «украинский вопрос» можно было использовать. Но сперва его следовало создать! Ведь его не существовало!
Началась обработка интеллигенции. Под тайной эгидой австрийского правительства и спецслужб во Львове финансировались и создавались культурные, литературные общества и кружки. Наводили связи с коллегами в Киеве. А национальная основа исподволь подправлялась в националистическую. Ее соединяли с либеральными и социалистическими теориями. Фигуры изменников преподносились как борцы за независимость – против «царизма» и порабощения. Сами сепаратисты называли себя «мазепинцами». На австрийские деньги издавалась газета «Правда». На русском языке – его украинская интеллигенция знала лучше. Кстати, газета не пользовалась успехом. В 1907 г. австрийцы отобрали ее у националистов и передали Троцкому. Украинцы очень обиделись, но кто платит, тот и заказывает музыку. А потом название позаимствовал Ленин, и обижался Троцкий, обвинял его в плагиате.
По мере приближения Мировой войны разыгрывать «украинский вопрос» взялась и Германия. К его разработке подключились видные кайзеровские идеологи Рорбах и Баллин. Общее руководство подрывной деятельностью было возложено на статс-секретаря германского МИДа Циммермана. Генерал Рорбах предпринял путешествие по России, исследуя разные районы на предмет сепаратистских настроений. Была создана “Лига инородческих народов России” во главе с бароном Экскюлем. Причем первым по значению выдвигался «украинский вопрос», вторым «польский», третьим «еврейский». Возникли “Лига вызволения Украины” под руководством пангерманиста Хайнце и особый штаб для контактов с украинцами, который возглавил регирунгс-президент Шверин. Активной союзницей немцев и австрийцев стала униатская церковь, надеявшаяся занять в отделившейся Украине господствующее положение. Налаживались каналы финансирования через Швецию и Румынию, на Украину засылались эмиссары и агитационная литература.
Австрийский канцлер Бертольд указывал: “Наша главная цель в этой войне – ослабление России на долгие времена и с этой целью мы должны приветствовать создание независимого украинского государства”. О том же писал министр М. Эрцбергер – дескать, общая цель Центральных Держав “отрезать Россию от Балтийского и Черного морей”, а для этого необходимо “освобождение нерусских народов от московского ига и реализация самоуправления каждого народа. Все это под германским верховенством …”
Действительность оказалась иной. Население Западной Украины симпатизировало русским! Начало войны ознаменовалось здесь массовыми арестами за «русофильство». Но в первых же сражениях царские войска наголову разгромили Австро-Венгрию, заняли всю Галицию до Карпат. При этом из тюрем и лагерей были освобождены десятки тысяч интернированных русских и местных жителей, обвиненных в симпатиях к нашей стране. Кстати, и сама Западная Украина была в 1914 г. очень не похожей на нынешнюю. Местное население называлось «русинами». Они встречали русских с искренней радостью, считали братьями. В подавляющем большинстве русины оставались православными, и попавшие в Галицию офицеры с удивлением отмечали, что в Прикарпатье язык гораздо ближе к великорусскому, чем на Восточной Украине. (Что не удивительно – в Поднепровье славяне смешивались с тюркскими народами, а в Прикарпатье сохранялось наречие Киевской Руси).
Царская администрация повела себя в Галиции очень мягко. Никаких контрибуций не накладывалось, репрессий не было. Свободно дозволялось униатское и иудейское богослужение. Даже ярого русофоба униатского митрополита Шептицкого не тронули. Лишь предупредили – не допускать в проповедях антироссийских призывов. Он нарушил запрет, и его сослали… в Киев. В защиту Шептицкого подняла вой вся «прогрессивная» общественность России. А в Риме его произвели чуть ли не в мученики.
В апреле 1915 г. Галицию посетил царь. Во Львове его встретили бурей восторгов. Толпы жителей приветствовали его, запрудили улицы и площади. Николай II выступил с балкона перед массами горожан. Во Львове! Не опасаясь терактов, и не было ни единой враждебной выходки! Царь говорил о русских исторических корнях Галиции, завершил словами: “Да будет единая, неделимая могучая Русь!” Горожане ответили общим “ура”, дамы засыпали всю площадь под балконом цветами.
Но летом 1915 г. русским пришлось отступить. В Галицию вступили австрийцы и венгры, расправляясь с «изменниками». Однако отдельными репрессиями не ограничились. Развернулся чудовищный колоссальный эксперимент по переделке целого народа! Православных священников почти всех перевешали «за сотрудничество с врагом» - ведь русские заходили в их храмы, молились, заказывали требы. История не сохранила даже имен этих мучеников. Кого интересуют простые сельские батюшки, если они пострадали не в “сталинских” репрессиях, а от католиков? А всю интеллигенцию, которую признали «русофильской» - учителей, журналистов, врачей, студентов, отправляли в концлагерь Телергоф. О нем дошло очень мало сведений по одной простой причине – оттуда не возвращался никто. Газовых камер еще не строили, но были голод, холод, болезни, расстрелы…
Малочисленная галицийская интеллигенция сгинула там. Православных священников заменили униаты, прежних учителей – “мазепинцы”, начали преподавать иную историю, искусственно разработанный язык, смесь украинского и польского. А результаты были сродни геноциду. Большинство жителей Галиции оставались живы, их никто не истреблял, но… исчез народ! Изменился до неузнаваемости. Православные русины, говорившие на наречии, близком к русскому, сохранились лишь в горах и в Словакии. Все остальное население Западной Украины за пару детятилетий превратилось в “западэньцев” – ревностных униатов, говорящих на совершенно другом языке и ненавидящих “москалей”…
Агитаторы «мазепинцев» ездили и по лагерям военнопленных. Внушали жителям Малороссии, что они принадлежат к совершенно другой нации, и их интересы весьма отличаются от русских. Однако сами же руководители “Лиги вызволения” признавали, что работали впустую, в то время украинцы на их пропаганду абсолютно не поддавались. С националистами пытались сотрудничать и западные спецслужбы. Русская контразведка задержала американского журналиста и матерого шпиона Джона Рида, который вез деньги и инструкции самостийникам.
Мог ли завоеватель ссориться с ними, заигрывать с украинцами? А для украинцев ужасы и тяготы польского ига оставались не таким уж далеким прошлым. Деды рассказывали об этом внукам, бандуристы пели песни о страшных трагедиях, о временах Богдана Хмельницкого, о Переяславской раде и воссоединении с Россией… Им было никак не по пути с чужеземным императором, желающим возродить панскую власть.
Примерно такие же закономерности действовали в течение всего XIX столетия. Франция подкармливала поляков, раз за разом инициировала их восстания, резню русских. После разгрома очередного мятежа французы предоставляли убежище его участникам. О таких «борцах с царизмом» красноречиво писал Генрих Гейне в стихотворении «Два рыцаря»:
Сволочинский и Помойский – кто средь шляхты им чета? –
Бились храбро за свободу против русского кнута.
Бились храбро, и в Париже обрели и кров, и снедь.
Столь же сладко для Отчизны уцелеть, как умереть…
Аналогичным образом Англия поддерживала и подпитывала горцев Кавказа. Когда полчища всей Европы в 1854 г. высадились в Крыму, строились планы – разгромить русских и оторвать окраины их державы. На Кавказе образовать «халифат» Шамиля, а на западе все ту же «Великую Польшу» с Литвой, Белоруссией, Украиной. Этим планам тоже не суждено было осуществиться – слишком крепко всыпали врагам под Севастополем. Но на украинцев тайные операции до поры до времени не нацеливались. Они уже слишком прочно срослись с русским народом.
Впрочем, здесь необходимо уточнить одну тонкость. В Российской империи вообще не было разделения по национальностям! И в документах национальность не указывалась. Только вероисповедание. Если человек православный, автоматически подразумевалось, что он «русский» - даже если его предки были немцами, татарами, евреями. Таким образом, и украинцы считались «русскими» (кстати, вспомните и «Тараса Бульбу» Гоголя - знаменитый монолог о «русском товариществе»). Если же по каким-то причинам нужно было подчеркнуть место рождения или проживания человека, употребляли слово «малороссы». Среди украинской интеллигенции существовал вполне естественный интерес к местному национальному фольклору, истории, традициям. Но это нисколько не противоречило единству и укреплению государственных устоев. Ведь своя народная культура существовала и на Русском Севере, и на Урале, и на Дону, и в Новгороде – ее многообразие только обогащало и развивало общую российскую культуру.
Ситуация стала меняться в конце XIX в. Против России стал складываться блок Германии и Австро-Венгрии. А в состав Австро-Венгрии при разделах Польши в 1772, 1793 и 1797 г. попала западная часть Украины – Галиция и Лодомерия ( ее еще исторически называли Червонная Русь). Официальным языком здесь стал немецкий, было введено австрийское право. Славяне в империи Габсбургов вообще оставались «второстепенными» народами. Зато против России «украинский вопрос» можно было использовать. Но сперва его следовало создать! Ведь его не существовало!
Началась обработка интеллигенции. Под тайной эгидой австрийского правительства и спецслужб во Львове финансировались и создавались культурные, литературные общества и кружки. Наводили связи с коллегами в Киеве. А национальная основа исподволь подправлялась в националистическую. Ее соединяли с либеральными и социалистическими теориями. Фигуры изменников преподносились как борцы за независимость – против «царизма» и порабощения. Сами сепаратисты называли себя «мазепинцами». На австрийские деньги издавалась газета «Правда». На русском языке – его украинская интеллигенция знала лучше. Кстати, газета не пользовалась успехом. В 1907 г. австрийцы отобрали ее у националистов и передали Троцкому. Украинцы очень обиделись, но кто платит, тот и заказывает музыку. А потом название позаимствовал Ленин, и обижался Троцкий, обвинял его в плагиате.
По мере приближения Мировой войны разыгрывать «украинский вопрос» взялась и Германия. К его разработке подключились видные кайзеровские идеологи Рорбах и Баллин. Общее руководство подрывной деятельностью было возложено на статс-секретаря германского МИДа Циммермана. Генерал Рорбах предпринял путешествие по России, исследуя разные районы на предмет сепаратистских настроений. Была создана “Лига инородческих народов России” во главе с бароном Экскюлем. Причем первым по значению выдвигался «украинский вопрос», вторым «польский», третьим «еврейский». Возникли “Лига вызволения Украины” под руководством пангерманиста Хайнце и особый штаб для контактов с украинцами, который возглавил регирунгс-президент Шверин. Активной союзницей немцев и австрийцев стала униатская церковь, надеявшаяся занять в отделившейся Украине господствующее положение. Налаживались каналы финансирования через Швецию и Румынию, на Украину засылались эмиссары и агитационная литература.
Австрийский канцлер Бертольд указывал: “Наша главная цель в этой войне – ослабление России на долгие времена и с этой целью мы должны приветствовать создание независимого украинского государства”. О том же писал министр М. Эрцбергер – дескать, общая цель Центральных Держав “отрезать Россию от Балтийского и Черного морей”, а для этого необходимо “освобождение нерусских народов от московского ига и реализация самоуправления каждого народа. Все это под германским верховенством …”
Действительность оказалась иной. Население Западной Украины симпатизировало русским! Начало войны ознаменовалось здесь массовыми арестами за «русофильство». Но в первых же сражениях царские войска наголову разгромили Австро-Венгрию, заняли всю Галицию до Карпат. При этом из тюрем и лагерей были освобождены десятки тысяч интернированных русских и местных жителей, обвиненных в симпатиях к нашей стране. Кстати, и сама Западная Украина была в 1914 г. очень не похожей на нынешнюю. Местное население называлось «русинами». Они встречали русских с искренней радостью, считали братьями. В подавляющем большинстве русины оставались православными, и попавшие в Галицию офицеры с удивлением отмечали, что в Прикарпатье язык гораздо ближе к великорусскому, чем на Восточной Украине. (Что не удивительно – в Поднепровье славяне смешивались с тюркскими народами, а в Прикарпатье сохранялось наречие Киевской Руси).
Царская администрация повела себя в Галиции очень мягко. Никаких контрибуций не накладывалось, репрессий не было. Свободно дозволялось униатское и иудейское богослужение. Даже ярого русофоба униатского митрополита Шептицкого не тронули. Лишь предупредили – не допускать в проповедях антироссийских призывов. Он нарушил запрет, и его сослали… в Киев. В защиту Шептицкого подняла вой вся «прогрессивная» общественность России. А в Риме его произвели чуть ли не в мученики.
В апреле 1915 г. Галицию посетил царь. Во Львове его встретили бурей восторгов. Толпы жителей приветствовали его, запрудили улицы и площади. Николай II выступил с балкона перед массами горожан. Во Львове! Не опасаясь терактов, и не было ни единой враждебной выходки! Царь говорил о русских исторических корнях Галиции, завершил словами: “Да будет единая, неделимая могучая Русь!” Горожане ответили общим “ура”, дамы засыпали всю площадь под балконом цветами.
Но летом 1915 г. русским пришлось отступить. В Галицию вступили австрийцы и венгры, расправляясь с «изменниками». Однако отдельными репрессиями не ограничились. Развернулся чудовищный колоссальный эксперимент по переделке целого народа! Православных священников почти всех перевешали «за сотрудничество с врагом» - ведь русские заходили в их храмы, молились, заказывали требы. История не сохранила даже имен этих мучеников. Кого интересуют простые сельские батюшки, если они пострадали не в “сталинских” репрессиях, а от католиков? А всю интеллигенцию, которую признали «русофильской» - учителей, журналистов, врачей, студентов, отправляли в концлагерь Телергоф. О нем дошло очень мало сведений по одной простой причине – оттуда не возвращался никто. Газовых камер еще не строили, но были голод, холод, болезни, расстрелы…
Малочисленная галицийская интеллигенция сгинула там. Православных священников заменили униаты, прежних учителей – “мазепинцы”, начали преподавать иную историю, искусственно разработанный язык, смесь украинского и польского. А результаты были сродни геноциду. Большинство жителей Галиции оставались живы, их никто не истреблял, но… исчез народ! Изменился до неузнаваемости. Православные русины, говорившие на наречии, близком к русскому, сохранились лишь в горах и в Словакии. Все остальное население Западной Украины за пару детятилетий превратилось в “западэньцев” – ревностных униатов, говорящих на совершенно другом языке и ненавидящих “москалей”…
Агитаторы «мазепинцев» ездили и по лагерям военнопленных. Внушали жителям Малороссии, что они принадлежат к совершенно другой нации, и их интересы весьма отличаются от русских. Однако сами же руководители “Лиги вызволения” признавали, что работали впустую, в то время украинцы на их пропаганду абсолютно не поддавались. С националистами пытались сотрудничать и западные спецслужбы. Русская контразведка задержала американского журналиста и матерого шпиона Джона Рида, который вез деньги и инструкции самостийникам.