Рехаб по русски. Часть первая⁠⁠

Апрель девятнадцатого.

Помятый, похмельный, озадаченный смыслами бытия, встречаю у подъезда трех ребят. Если быть точнее, то встречают скорее они меня. Высокие, крупные, на щеках подозрительно здоровый румянец.

Паранойя и страх, два вечных спутника любого алкоголика и наркомана, поэтому там же, на месте, было за минуту придумано тысячи вариантов того, кто это такие и зачем собственно ко мне подошли.

Спросили имя, фамилию, пригласили в машину. Гостеприимством от них не веяло, но какого-то выбора тоже не оставалось. В голове пролетали возможные правонарушения, совершенные в приступах алкогольных возлияний, и сроки, за это даваемые. Вроде и не убил никого, не украл нигде. На пороге возникла мать. "На реабилитацию?", спрашиваю. "Да", скромно говорит мама. В странном молчании сажусь в машину, где первым делом у меня забирают телефон, и остатки каких-то денег.

Долгие дороги, помехи радиоэфира, фразы из разряда "и вас вылечим". Куда? На сколько? Зачем? Вопросов больше чем ответов, но на них не отвечают, говорят, что все узнаю на месте. в голове хандра от запоя месячной длины, и обломки наркотических воспоминаний. Морозит, трясет как сутулую собаку. "Дайте хоть сигарету, мужики". Дают. Сижу, курю, смотрю в окно. Ручек на задних дверях нет, да и какой там бежать, состояние такое, что доехать бы было уже неплохо.

Часа два дороги, позывы тошноты, и несколько сигарет. Сельский дом, грязь, деревня на полтора дома, унылость, серость, и похмелье. Балабановщина чистой воды. Завели, отправили на койку, толком ничего не говорят. А вокруг толпа малопонятных людей. Шорты, футболки, говорят незнакомыми словами. Забился в угол. Сижу.

Девочка, на вид лет двадцати, подсаживается и начинает бодро со мной болтать. Не слышу, туман. Кажется Настя. "Я тут на сколько, Настя, месяц надеюсь, не больше", все же выдавливаю из себя. Настя как-то странно улыбнулась, похлопала меня по плечу, и сказала: "год". Я в момент озяб, и конечно же не поверил.

Июнь 2019.

Шестой перекур за день, предпоследний, но на сегодня я далек от никотиновых поблажек. Я наказан отсутствием курения, за то, что на прихожей, довереной мне в плане уборки, нашли пыль. Нет, не пыль в привычном понимании обычного человека, а чуть по другому. Кончиком пальца, в углу, тонкий слой, несколько пылинок. Я стою и очень хочу курить, пока у остальных есть на это увлекательное занятие три лишних минуты. "Покурили? Заходим", не дожидаясь ответа командует голос с порога. Разношерстная толпа ползет в дом, человек пятьдесят, в местами нелепой одежде, и даже с улыбкой на лице.

За толпой плетется связка из трех человек. Три парня, связанные друг с другом веревкой. Подрались, терапия, теперь вот налаживают коннект - курить, в туалет, в столовой, это все вместе. Их называют человеческой многоножкой и весело подкалывают, главное делать это аккуратно, за мат и сарказм тоже можно влететь, не спать например несколько часов после отбоя.