ПСИХОТЕРАПИЯ – НАУЧНЫЙ МЕТОД ИЛИ ДУХОВНАЯ ПРАКТИКА? Часть 2⁠⁠

Продолжение. Начало здесь ЗДЕСЬ

5. Четыре конститутивные области экзистенции

Все данности, с которыми человек имеет дело в течение своей жизни (как в повседневности, так и в случаях, которые в экзистенциальной философии называют “пограничными”), можно подразделить на четыре категории, соответствующие четырем вышеупомянутым горизонтам:

– внешний мир, его условия и возможности;

– жизнь, то есть человеческая природа во всей ее витальности;

– собственное бытие Person, бытие самим собой;

– будущее с присущим ему призывом к действию, активному привнесению себя в системы тех взаимосвязей, в которых человек находится, и ко- торые им создаются*.

При условии диалогического взаимодействия со всем, с чем человек лицом к лицу неизбежно сталкивается, он приобретает опыт:

– бытия-здесь ;

– бытия ценностей ;

– бытия самим собой ;

– бытия ради чего-то/кого-то (смысл).

При этом речь идет о четырех фундаментальных измерениях, которые лежат в основе экзистенции: онтологическом, витально-аксиологическом, этическом и практическом

Все, с чем мы встречаемся в жизни, – что выдвигает требования, нагружает, внушает страх, причиняет боль, приводит к конфликтам, или же, в положительном случае, укрепляет, приносит радость и удовольствие, утверждает нас в чем-то, приводит нас к исполнению, можно отнести к одной или нескольким из этих четырех категорий.

Эти четыре категории – соотнесение с миром, соотнесение с жизнью, соотнесение с самостью и соотнесение с будущим – считаются в экзистенциальном анализе фундаментальными категориями экзистенции.

Если они могут проживаться адекватно и если человек способен прочувствовать всю их глубину, тогда они предстают как фундаментальные условия исполненной экзистенции.

Говоря другими словами, занять персональную позицию по отношению к этим измерениям, постичь их во всей присущей им глубине – задача, которую человек должен решить, чтобы прийти к своей экзистенции, реализовать себя, найти свое счастье и взять в свои руки ответственность за него.

Вместе с тем, знание этих фундаментальных условий экзистенции делает возможной целенаправленную психотерапевтическую помощь.

Так как речь идет о фундаментальных условиях исполненной экзистенции, они постоянно и везде пронизывают наше бытие, все его сферы, в том числе и мотивационную .

Человек постоянно занят тем, чтобы поддерживать эти фундаментальные условия в равновесии, по возможности хорошо их исполнять, им соответствовать и отвечать на них.

Поэтому эти четыре фундаментальных условия экзистенции одновременно представляют собой и четыре экзистенциальные фундаментальные моти- вации человека :

– мотивацию к физическому выживанию и духовному преодолению бы- тия, т.е. к тому, чтобы “мочь быть”

– мотивацию к получению психической радости от жизни и переживанию ценностей, т.е. к тому, чтобы “нравилось жить”

– мотивацию к персональной аутентичности и к справедливости, т.е. к тому, чтобы “иметь право быть таким, какой ты есть”

– мотивацию к экзистенциальному смыслу и созданию того, что имеет ценность, то есть к тому, чтобы “долженствовать действовать”

Если Мочь, Нравится, Иметь право и Долженствовать присутствуют в жизни человека, то, значит, речь идет об истинно персональном, экзи- стенциальном волеизъявлении.

6. Соотнесение с трансцендентным в экзистенциальном анализе

Это я, пожалуй, пропущу, так как достаточно сложно написано. Если интересно, смотрите текст полной статьи.

Перейдём сразу к примеру.

7. Случай из практики

Эрика (имя изменено), пятидесятилетняя замужняя женщина, имеет сына, в предсуицидальном состоянии по направлению психиатра попадает к психотерапевту.

“Это последняя попытка, – говорит она, – от которой я, однако, ничего не жду”.

Она просто поддалась уговорам психиатра, по от- ношению к которому испытывает определенное доверие.

Эрика разочарована в жизни. Эта проблема существует у нее, начиная с самых первых детских воспоминаний, а так как в последнее время разоча- рование усилилось, становясь все невыносимее, она чувствует, что силы ее на исходе, а надежда на то, что положение может измениться в лучшую сторону, отсутствует. Ей даже не интересно заниматься этой проблемой дальше.

С того самого времени, как она себя помнит, Эрика страдает от тяжелых страхов:

страха оказаться в чем-то виноватой,

страха, что у нее что-то не получится,

страха не иметь права на существование,

страха находиться среди людей.

Еще до поступления в школу, когда ей было шесть лет, она долгое время находилась в детском психотерапевтическом стационаре: ее страхи были столь велики, что она не могла ходить в детский сад.

К этому страху перед окружающими миром присоединилась высокая чувствительность к состоянию и потребностям других людей, благодаря которой она почти автоматически развила “рефлекс помогающего”.

Будучи ребенком, Эрика уже была в услужении у своих родителей, и всегда рассматривала как нечто само собой разумеющееся – делать все для семьи.

Когда в двадцатилетнем возрасте это стало для нее чересчур, она рискнула осуществить попытку бегства и неожиданно вышла замуж за человека, которого едва знала.

Но вместо того чтобы увести из среды, которая делала ее больной, брак на самом деле снова вернул ее в лоно родительской семьи.

Муж не мог заботиться о содержании семьи, и функцию зарабатывания денег она взяла на себя, вновь начав трудиться в хозяйстве родителей. Она работает там и сегодня.

В течение пятидесяти лет она ищет защищенность, семью и любовь.

Сейчас она живет в двух семьях – в собственной и в той, где выросла, и, несмотря на это, у нее нет чувства защищенности.

Ее окружают люди, которые постоянно от нее что-то требуют, и только.

Так как чувство ее самоценности нарушено, она не может оказывать сопротивления другим, а прежде всего, себе самой.

Глубокий стыд перед тем, чтобы показать свои истинные чувства и желания, заставляет ее внутренне прятаться.

Стыд вызывает огромный страх того, что она действует другим на нервы. В целом же, она чувствует, что “ее присутствие в этом мире неуместно”.

Однако она не только не справляется с другими и с окружающим миром, но в столь же малой степени – с собой.

“Мой самый большой враг – это я сама. В своем перфекционизме, в борьбе за то, чтобы быть любимой, я отвергаю любое сочувствие и сострадание”.

За стоящими на переднем плане стыдом и страхом скрывается нарушение личности с проблематикой самоценности и неуверенности в себе.

В начале терапии самым важным для Эрики было то, чтобы она смогла говорить о своем страхе и имела возможность вступить в диалог с кем-то, кто ее выслушает, кто сможет ее понять, не будет ни в чем упрекать и предъявлять к ней какие-либо требования.

Ей нужен был диалог с кем-то, кто защитил бы ее от собственных упреков и встал на ее сторону; кто, подобно зеркалу, отразил бы ее самоценность и, с пониманием и любовью, обратил ее внимание на необходимость заботы и ответственность по отношению к самой себе, поддержав ее первые шаги на этом пути.

Несмотря на теплую атмосферу терапевтических бесед, Эрика вновь и вновь склонялась к суициду, когда внешние обстоятельства давали для этого повод.

Позитивный опыт в терапии и облегчение, наступавшее благодаря терапии, создавали сильный контраст с её реальной жизнью, из-за чего пережитая боль становилась полностью ощутимой.

Эрика чувствовала и видела, насколько “бесполезно прожитой” была ее жизнь, и как все могло бы быть иначе, если бы ее хотя бы немного понимали.

С этого момента терапия стала казаться ей бессмысленной, потому что страдание из-за нее становилось только сильнее, безвыходность ситуации – еще очевиднее, а сознание потерянной жизни – более явным и беспощадным.

Она чувствовала, что еще не доросла до того, чтобы изменить свою жизнь, и стремилась лишь к покою и спасению от тягот жизни, вновь и вновь планируя самоубийство.

В течение многих недель она был близка к тому, чтобы прервать терапию.

Эрике требовались мое полное принятие и поддержка.

Мы увеличили частоту терапевтических сеансов, и она согласилась на временный прием антидепрессанта.

До сих пор она отказывалась от него, потому что боялась располнеть.

Она признала, что это было несоизмеримо и безответственно – так мучиться и даже рисковать жизнью только потому, что хочется избежать прибавки нескольких килограммов.

Однако для меня в связи с размышлениями о приеме медикаментов речь, в большей степени, шла об ее решении. Принимать медикамент – это было первое решение в направлении жизни, в направлении надежды, в направлении попытки изменений.

Вот так, маленькими шажками, принимая небольшие решения, мы продвигались вперед.

Произошел ее первый разговор с сыном, первый в ее жизни, который выходил за сугубо деловые рамки.

Посчитав, что это пойдет ей на пользу, она поехала в отпуск одна – первый раз в ее жизни, тем самым осмелившись отграничиваться от мужа.

Постепенно она становилась ценной для самой себя, стала больше оглядываться на себя, на свои чувства и желания, находясь в постоянном диалоге с внешним миром и занимая позицию по отношению к нему.

Это принесло Эрике первое облегчение.

Однако подлинное излечение можно считать достигнутым лишь тогда, когда Эрика сможет ощутить всю глубину ценности жизни.

Когда она сможет почувствовать, что жизнь в своей основе хороша, что в том, что живешь, есть что-то ценное, что жизнь, хотя и переполнена проблемами и в настоящий момент еще далека от того, чтобы считаться “хорошей”, хороша в сущности, – лишь тогда она сможет прийти к решению в пользу жизни.

Экзистенциальный анализ запрашивает именно эту экзистенциальную решимость, рассматривая человека как того, кто принимает решения и несет ответственность перед самим собой.

Благодаря атмосфере терапевтических бесед и тому, что в них обсуждается, Эрика должна узнать и почувствовать, что для нее хорошо – быть здесь, быть в этом мире.

При этом ориентирами служат фундаментальные экзистенциальные мотивации, показывающие условия, которые необходимы для исполненной экзистенции. В случае, если одно или несколько из этих фундаментальных условий реализованы в недостаточной степени или нарушены, смысл экзистенции находится под угрозой и исполненность утрачивается.

Продолжение следует. Полная статья здесь