Aylin13

Aylin13

пикабушница
Галина Никишина Психолог , гештальт-терапевт. Ведущая трансформационных игр. https://www.instagram.com/nikishina_psy/
пол: женский
поставилa 57 плюсов и 1 минус
отредактировалa 0 постов
проголосовалa за 0 редактирований
6367 рейтинг 165 подписчиков 583 комментария 91 пост 27 в "горячем"
0

«Одиночество – это стыдно, а для счастья нужен ты сам». Как мы любим в эпоху Tinder

Интервью, в котором социолог и журналист Полина Аронсон рассказала о том, как вместе с экономикой меняется наше представление о любви, почему одиноких людей становится больше и насколько нас испортил Tinder.

«Одиночество – это стыдно, а для счастья нужен ты сам». Как мы любим в эпоху Tinder Семья, Брак, Одиночество, Отношения, Знакомства, Сайт знакомств, Длиннопост

Вы исследуете любовь. А как вообще это возможно посчитать, понять, измерить?


— Понять любовь действительно сложно, а вот посчитать и измерить мы можем практики, то есть то, что люди делают. Мы можем посчитать, как меняется состав и количество разного рода домохозяйств, как меняются формы сожительства.


Например, в развитых странах, в больших городах мы действительно наблюдаем нарастание домохозяйств из одного человека. Причем это миф, что только молодые и красивые живут поодиночке и на лабутенах ходят в соседнюю кофейню. Очень большой процент от этой группы как в США, так и в России составляют пожилые, весьма небогатые люди, преимущественно женщины, что часто связано с разрывом в продолжительности жизни.


В любом ЗАГСе есть статистика, сколько людей женятся, сколько разводятся, сколько рождается детей. Но важно понимать, что сами эти цифры нам ничего не скажут, если люди не объяснят, что они об этом думают, потому что у них может быть много разных мотиваций, и тут действительно можно задаться вопросом о том, какое отношение любовь имеет к сожительству. Для многих людей сегодня идея о том, что если вы друг друга любите, то вы должны жить вместе, — это представление из прошлого.


«Если тебе кто-то нужен, ты не можешь выжить сам»


— Насколько то, как мы любим, зависит от экономики и культуры, в которой мы живем?


— Про брак как буржуазный конструкт писал еще Маркс. Но отношения, институционализированные в той или иной форме, нужно отличать от непосредственной эмоции, которую человек испытывает. Если мы почитаем Овидия, то поймем, что тот аффект, который люди испытывали в Древнем Риме, немногим отличается от нашего, поэтому мы и в состоянии понять литературу от античности до наших дней. Хотя многие вещи нам уже действительно непонятны. Сохнущие по прекрасным дамам рыцари с точки зрения поп-психологии ущербны, они зациклены на каком-то одном человеке, идеализируют его и ломают себе жизнь. Более того, мы сейчас уже не очень понимаем модели любви, секса, привязанности, которые были развиты в Советском Союзе. Эти модели сейчас пересматриваются с точки зрения психологизированного представления об эмоциях как о чем-то управляемом, и многим людям эти советские идеи кажутся совершенно абсурдными. Достаточно посмотреть на море текстов, доказывающих, что фильм «Ирония судьбы» про невроз, а не про любовь, и главные герои — два инфантильных человека, у которых нет личных границ, поэтому они никогда не будут счастливы.


Вообще брак, основанный на романтической любви, — это изобретение совсем недавнее, ему буквально 150 лет. Ведь до середины XIX века ни о каких браках по любви речи не шло ни в одном социальном классе. Брак был формой передачи собственности, а женская верность являлась гарантом надежности помещения этого капитала. Идея о том, что брак каким-то образом может быть связан с любовью, появилась в конце XIX века на волне романтизма. У Гете в конце XVIII века уже есть это понятие — «родство по выбору».


Современное представление об отношениях, в том числе о браке, основанное на идее выбора, стало возможным с изменением экономики, переходом к индустриальному капитализму, где люди начинают бесконечно переезжать, женщины выходят на рынок труда, живут отдельно от своих семей, у них появляется потребность во времяпрепровождении вне пределов семьи.


— А что прямо сейчас происходит с браком и отношениями?


— Мы живем при экономическом и эмоциональном режиме, который социологи называют эмоциональным капитализмом. В этом режиме все мы, вольно или нет, видим свою личность, навыки, происхождение, связи как капитал, и наша эмоциональная жизнь — это тоже капитал. Мы вкладываем свои эмоции в совместное предприятие с другим человеком, работаем на достижение результата и получаем прибыль. Как говорят американцы, «инвестируем в отношения».


Это модель, выросшая из производительного капитализма из середины XX века. Вы снимаете квартиру — надолго, устраиваетесь на работу — подписываете контракт, вступаете в брак — подписываете брачный контракт. Но сейчас мы живем в эпоху, когда вообще-то и модель капитализма изменилась. Мы ушли от капитализма производительного к капитализму событийному, когда нет никаких долгосрочных производственных процессов, а есть проекты. Образованное городское население все время переключается с одного проекта на другой, вы не знаете, что будет дальше, над каждым из новых проектов вы зачастую работаете с новой командой, нередко вам приходится переезжать. Экономика событий — это Uber, это «Яндекс.Еда».


То, что сейчас происходит в области межличностных отношений, следует той же логике.


Tinder - инструмент этого капитализма, способ выжить в культуре, которая от нас требует постоянного переключения внимания, постоянного вложения себя куда-то еще, постоянного поиска наиболее оптимального приложения своих сил на короткий срок.

Я думаю, что вопреки оптимизму поп-культуры, штампующей эту модель в сериалах и даже в компьютерных играх, к ней очень тяжело привыкнуть.


Еще в 90-е и в начале 2000-х многие люди из числа образованного городского населения ринулись в поп-психологию, взялись строить отношения по той прежней, производительно-капиталистической модели, работать над ними, измерять риски, проговаривать. А теперь вдруг выясняется, что мы уже живем в новом времени. Навыки поддерживания отношений уходят на второй план, а на первый план выходит способность все время плыть в потоке, мгновенно подстраиваться под новые вызовы, все время посылать сигналы, что ты к чему-то готов, и быть на низком старте. Это довольно утомительно.


— А нужны ли нам вообще отношения? Есть ощущение, что нужны, но их просто сложнее стало заводить.


— Я думаю, что многие сегодня постоянно испытывают сильный внутренний конфликт между потребностью в привязанности и идеологией радикальной автономии. Социальная структура, экономические вызовы призывают нас к идеальной самоизоляции, чтобы каждый был, как подводная лодка, то есть мог полностью сам себя обеспечить, в том числе эмоционально. Отсюда эти бесконечные призывы стать самому себе папой и мамой, «надеть кислородную маску» и так далее — то есть удовлетворить все свои потребности самостоятельно. Но потребность в привязанности никуда не девается. Проблема в том, что она нередко патологизируется и в поп-психологической литературе, и в поп-культуре: ты инфантильный, если тебе кто-то нужен, ты не можешь выжить сам, значит, ты ущербный. Мы поэтому не знаем, как эту потребность в привязанности правильно реализовать.


— Есть разница в том, что от отношений хотят мужчины, а что женщины?


— Сама категория «мужчины» и «женщины» в разных социальных классах, этнических группах, религиозных сообществах наполнена разными смыслами, как и категория «отношения». Чего ждут от любви, чего от отношений — это тоже разные вещи. Если обобщить, наверное, мы сами калибруем свое положение внутри спектра между автономностью и привязанностью и находимся в поисках человека, который понимает наше положение и готов его с нами разделить.


— В этом смысле россияне отличаются от европейцев? Мы по-другому чувствуем, любим, строим отношения?


— По-другому, конечно. Гендерное неравенство в России — это все еще очевидная заданная рамка, и это неравенство очень специфическое, потому что, в отличие от других обществ, где существует разрыв в правах между мужчинами и женщинами, у нас женщины экономически относительно эмансипированы и включены в рынок труда. Но при этом от женщин все еще ожидается, что они будут выполнять все патриархальные роли: тянуть на себе все, что социологи называют «эмоциональным трудом» — заботу, участие, понимание, уход за детьми и пожилыми — и ничего не просить взамен.


В России в данный момент конкурируют две модели понимания того, что такое чувства, кто их субъект, как их правильно проживать. Первая выросла из коллективистских представлений об обществе, и ее отличает некий фатализм в понимании себя и своих возможностей. Советский человек в рамках своего жизненного пространства вообще мало на что мог повлиять. Он не мог повлиять на то, чтобы жить в той квартире, в которой хочет, не мог запросто уехать работать в другое место, и к тому же, естественно, испытывал на себе постоянное политическое давление. При этом, как отмечает моя коллега, социолог Юлия Лернер, этот фатализм мог иметь вполне стоическую интерпретацию: смирение с обстоятельствами часто рассматривалось как своего рода духовная практика, а не просто слабость. Любовь в этом миропонимании находилась вне повседневности, часто вне брака — это святое место, куда можно сбежать.


Эта модель конкурирует сейчас с эмоциональным капитализмом, о котором мы говорили выше. Конфликт между ними разворачивается прямо у нас на глазах, и мы все в нем непосредственно задействованы.


Психологизированное представление о любви как отношениях, как практике взаимного удовлетворения психологических потребностей становится все более популярным, его берет на вооружение средний класс, это рамка, которая производит новую рациональность. С другой стороны, мы все еще во многом видим любовь как судьбу, как побег, или, как говорит один мой приятель, как складочку в пространстве, в которой можно укрыться.


Почему, чтобы обняться, нужна специальная вечеринка


— Как сейчас люди все-таки знакомятся: по большей части это традиционные методы (на улице, в баре) или уже сайты и приложения знакомств?


— Социологи (Ева Иллуз, Лори Эссиг, многие другие) сейчас много пишут о том, как стремительное увеличение числа возможных партнеров, возникшее благодаря дейтинговым приложениям типа Tinder, Grindr, Bumble, влияет на нашу способность создавать отношения.


Постоянные пользователи этих приложений часто следуют сложным стратегиям, у них есть расписание, сколько раз в неделю ходить на свидание, сколько оно должно длиться, они отсеивают огромное количество людей за год — то есть действуют предельно рационально — но они при этом хотят эмоциональных отношений.


Мечта встретить своего человека никуда не девается, просто запрос к этому человеку становится чудовищно нереалистичный.


Связано это с тем, что, во-первых, мы живем в обществе, где риску подвержено все, все непредсказуемо, а уж в России все тем более непонятно, поэтому на партнера возлагается большое ожидание, что он будет твоим домом и даст тебе эту укорененность. С другой стороны, у нас к самим себе есть невероятный запрос, связанный с идеей свободно избранной романтической любви. Раз уж за меня не решает коммуна, церковь, семья, то моя задача заключается в том, чтобы тщательно изучить свои активы и найти именно того человека, который поможет мне наилучшим образом эти активы инвестировать в совместное предприятие. При этом поиском этого человека мы занимаемся в этой «уберной» системе. Поэтому часто проще сказать себе, что моя свобода в том, что я не буду ни с кем.

«Одиночество – это стыдно, а для счастья нужен ты сам». Как мы любим в эпоху Tinder Семья, Брак, Одиночество, Отношения, Знакомства, Сайт знакомств, Длиннопост

Приложения для знакомства стали повседневностью


Но, конечно, «Тиндером» все не исчерпывается. Всегда будут актуальны разные модели поиска партнера, вопрос в том, для кого и как они будут социально распределены. Уже сейчас социологи говорят о том, что жизнь вне дигитального пространства становится привилегией правящего класса. Cреди политологов, активистов, социологов идет дискуссия о включении права на non-digital life в список прав человека, потому что мы действительно во многом принуждены к цифровой жизни и отказаться от нее мы можем, только накопив большое количество ресурсов.


В США это уже так: у властей бедных городов и районов нет денег нанять квалифицированных учителей, поэтому ребенку в школе выдают таблет, он целый день сидит с ним и таким образом получает хоть какое-то образование. То же самое происходит с больницами. «Нью-Йорк Таймс» писала о том, как в бедном городе, в бедной больнице умирал, опять же, бедный человек, и в какой-то момент к нему в палату вкатился робот, сообщил ему: «Вы умираете» и уехал. То есть человеческий контакт становится привилегией. В России это пока еще не так, у нас пока доступ к новым технологиям является и считается чем-то статусно высоким, но, возможно, через некоторое время и мы придем к тому же, к чему пришли США.


— А почему, как вам кажется, человеческий контакт становится так сложно получить?


— Есть масса причин, по которым современные люди боятся близости, и эти причины нельзя списать со счетов. Все-таки столкновение с насилием — это опыт огромного числа и мужчин, и женщин. Поэтому, с одной стороны, очень ценно то, что сегодня задумываемся о том, что допустимо, а что нет. С другой стороны, страх сделать что-то не так парализует спонтанное общение, спонтанные знакомства.


Уже сейчас люди собираются, чтобы потрогать друг друга руками по протоколу. Это такие hug parties, вечеринки обнимашек, куда приходят, чтобы получить телесный контакт. Перед началом участникам говорят, как можно себя вести, чего делать нельзя, потом они в течение часа обнимаются, трогают друг друга и расходятся. Это делается не в целях романтических знакомств, просто мы живем в таком мире, где телесный контакт тоже становится очень спорадическим и связан с большими рисками, поэтому создаются специальные сейфспейс, где его можно получить, не рискуя вляпаться в насилие и прослыть насильником самому, где все регламентировано и за этим наблюдают обученные люди.


Возможно — это мои фантазии — знакомства на теплых ламповых вечеринках, какими их помнят наши родители, станут своего рода привилегией людей, которые могут себе это позволить: у них есть время, чтобы сходить туда, им есть к кому идти, то есть в том месте, где они живут, есть укорененная социальная сеть людей, которые не были вынуждены 10 раз за свою жизнь переехать к 25-летнему возрасту, и, конечно, это люди, у которых есть просто навыки говорения, смотрения в глаза.


Может быть, следующее поколение придется уже обучать этому, кто знает. В Японии, где вообще остро стоит проблема атомизации молодого поколения, государство запустило программу по организации вечеринок для молодых, оплачивает им бар, то есть искусственным образом создают атмосферу, в которой люди общаются друг с другом лично, а не через гаджет.


— То есть «Тиндер» нас испортил?


— «Квартирный вопрос нас испортил» — это из той же серии. Я думаю, Tinder создает тревожность, с которой людям тяжело справляться. Tinder повлиял на сферу отношений так же, как Airbnb повлиял на рынок недвижимости. То есть он создал модель, в которой выгодно бегать на очень короткие дистанции, это приносит большую прибыль тем, у кого есть ресурс.


Tinder, как и Airbnb, создает интерфейс, в котором выгодно все время переключаться, все время искать что-то новое, а ресурс этот, во-первых, есть далеко не у всех. Даже если вы не участвуете в экономике Airbnb, даже не знаете, что это такое, вы вынуждены жить в мире, им созданном. То же самое происходит в сфере отношений. Не обязательно вам лично пользоваться «Тиндером», но если критическая масса людей уже участвует в этих практиках, имеет навыки быстрой сортировки «нравится — не нравится», жесткого поведения во время свиданий, если вы уже живете в этой социальной рамке, вам от нее никуда не деться.


Кроме того, Tinder обостряет социальные неравенства.

«Одиночество – это стыдно, а для счастья нужен ты сам». Как мы любим в эпоху Tinder Семья, Брак, Одиночество, Отношения, Знакомства, Сайт знакомств, Длиннопост

Алгоритмы работы создавали пары, где мужчина был выше по статусу


Французская журналистка Джудит Дюпортай провела расследование того, как работает «Тиндер». Оказалось, у приложения был свой алгоритм, который собирал огромное количество данных о вас по всем социальным сетям, в основном из фейсбука, на основании этих данных выставлял вам индекс, и сводил он вас на основании этого индекса. То есть вы думаете, что он показывает вам потенциальные матчи в радиусе трех километров? Ничего подобного, он показывает вам только те матчи, которые, как он считает, достойны вас по этому индексу. Но суть в том, что индекс этот для мужчин и женщин рассчитывался по-разному.


За высокий уровень образования, дохода и возраст Tinder снижал очки женщинам и повышал мужчинам, потому что целью алгоритма было создавать пары, где мужчина был бы выше по статусу.


Я думаю, в этом большая проблема. Мы не знаем, что эти технологии с нами делают, а алгоритмы эти сочиняют люди вполне определенного социального статуса, гендера, образования. Это узкая прослойка власть имущих, в основном мужчин, которые решают, как мы будем жить, а мы не подозреваем об этом. По крайней мере, благодаря работе Дюпортай «Тиндеру» пришлось сделать каминг-аут, сказать, что они этот алгоритм больше использовать не будут, но какой будет следующим, мы тоже не знаем. Принцип сортировки пользователей по категориям, принципиальный для таких аппов, никуда деться не может.


Брак с собой и уничтожение человека политического


— Что такое брак с собой? Вы участвовали в таком эксперименте, расскажите о нем.


— Эту практику осуществляют в основном женщины, для них очень важно показать всему миру, что их образ жизни легитимен. Это ироничное, постмодерновое использование общепринятой рамки брака, чтобы показать, что я тоже вообще-то человек и мне ваши разрешения не нужны. Я участвовала в эксперименте два с половиной года назад, была на тот момент уже давно замужем и матерью двоих детей, у меня не было социальной потребности, была исследовательская мотивация. И как социолога во всей этой истории меня беспокоит то, что зачем-то людям нужна рамка брака, чтобы сделать себя, пусть и в ироничном жанре, достойным членом этого общества.


То есть все равно модель брака — доминантная, единственная, которая может легитимировать тот или иной образ жизни. Брак с самим собой — это история про то, чтобы встроиться в рамку, навязываемую сверху. Я считаю, что по-настоящему революционным движением было бы не называть это браком, а жить, как хочется, без оглядки на институты.


Еще меня поразило то, что эти отношения с самой собой строились по модели классического американского дейтинга, а это по сути процесс совместного потребления услуг и продуктов. Ты водишь себя в ресторан, покупаешь себе подарки, ты должна свозить себя в медовый месяц, написать себе любовное письмо, написать для себя стихотворение. Ты как бы аутсорсишь саму себя на выполнение тех функций, которые в культуре должен играть, как правило, гетеросексуальный партнер.


И это мне показалось тоже очень печальным: любовь к себе конструируется через рамку не только буржуазного среднеклассового брака, но и буржуазного среднеклассового потребления.


— Какова цель всего этого? Женщина в 30-40 лет решает, что ей вообще никто не нужен?


— Брак с собой — это не целибат, ты можешь даже параллельно ходить на свидания с мужчинами, ты можешь потом встретить кого-то и выйти за этого человека замуж. Но цель брака с собой — показать, что главный человек, которого ты любишь, — это ты. С тобой все в порядке, ты верна именно себе, ты в первую очередь обеспечиваешь свой комфорт. Это, конечно, болезненная реакция на то самое общество, которое говорит, что испытывать одиночество неправильно.


Еще 20 лет назад мы сочувствовали Бриджит Джонс, а ведь сейчас ее поведение совсем по-другому воспринимается. Вместо того чтобы лежать на диване, пошла бы в спортзал, Бриджит, драгоценное время тратишь на эти страдания. Это нелегитимно. Хорошая, правильная Бриджит Джонс — та, которая водит себя на обеды в ресторан, покупает себе дорогие вещи и потом справляет свадьбу с самой собой в присутствии лучших подруг.

«Одиночество – это стыдно, а для счастья нужен ты сам». Как мы любим в эпоху Tinder Семья, Брак, Одиночество, Отношения, Знакомства, Сайт знакомств, Длиннопост

— То есть самосвадьба тоже бывает?


— Да, это обязательный ритуал. Мой онлайн-курс с коучем из Калифорнии длился девять недель. За две недели до конца была помолвка, потом вместе с моей подругой, художником-перформанистом, мы придумали, какой будет моя самосвадьба. Мне очень хотелось включить в этот ритуал свою критику по отношению к этому всему, сделать его предельно анонимным и коллективным одновременно, вернуть переживанию любви социальность.


В Берлине около моего дома есть огромная площадка, каждые выходные там собираются люди и поют в караоке. Я выбрала джазовую песню «I need a man», специально, потому что хотела подчеркнуть важность привязанности к другому. Певица, которая ее писала, вероятно, имела в виду белого гетеросексуального мужчину, но я в нее вкладывала понятие, что мне нужен человек, нужен значимый другой, иначе я не выживу, я буду как роза из «Маленького принца». Публика не знала, что это моя самосвадьба, знали только подруга, муж, дети. Им было очень за меня стыдно, потому что я совсем не умею петь, меня освистали. Более того, на сцену влез какой-то алкаш и хотел со мной станцевать. Я подумала, что это очень хороший знак. Я звала другого, и вот он ко мне пришел, совсем другой, мы с ним танцевали и это было прекрасно.


— Как вам кажется, у этого всего могут быть негативные последствия?


— Наш коуч была в общем-то грамотной женщиной. Раз в неделю она присылала письмо с инструкцией, как правильно себя любить. Письма были интересные, вдумчивые, она цитировала и Данте, и Шекспира. Было много поводов для саморефлексии, это не плохо и не хорошо само по себе, это все инструменты, и ими можно пользоваться. Но в одном письме она взялась объяснить стоическую практику медитации. У стоиков вся эта практика на самом деле несла социально-политический смысл, для императора Марка Аврелия эти практики осознания краткосрочности жизни были связаны с тем, чтобы понять, что еще хорошего он может сделать для страны. А здесь эта практика апроприируется в целях гедонизма: что хорошего я еще должна успеть сделать для себя, как я себя должна успеть полюбить. Да, я могу пожертвовать деньги на благотворительность или обнять пожилого соседа, но потому, что от этого хорошо будет мне. Здесь нет никакого чувства социальной ответственности.


Тотальная психологизация ведет к уничтожению человека политического. Недавно я побывала на тренинге для терапевтов под названием «Лечение от любви», где практикующий психолог с большим опытом рассказывал, как можно вылечить человека от любовной боли. Психолог говорил, что идеализация бывает не только человека, но целых сообществ, и показал отрывок из российского фильма, где рабочие пытаются своими силами бороться с коррупцией, поэтому берут в заложники директора завода. Главный герой в конце произносит пламенный спич о том, что все кругом сволочи, общество устроено несправедливо, в общем, он такой Робин Гуд.


Психолог назвал его поведение болезненной идеализацией: герой идеализирует общество, оно ему что-то должно, он к нему привязан из-за каких-то детских травм, он все время ожидает, что кто-то ему что-то даст. То есть он создал образ человека, включенного в общественно-политическую жизнь, как личности ущербной, неспособной саму себя обеспечить в тех условиях, которые у нее есть, поэтому зачем-то вторгающейся в чужие границы.


Иными словами, если довести эту логику до гротеска, люди, которые в Москве на проспект Сахарова выходят — все больные, у них точно невроз, а иначе занимались бы своей жизнью. Понятно, каким удивительным образом эта риторика монтируется с тоталитарностью, с безудержным ростом капиталов в привилегированных сферах. Это далеко не безобидные вещи.


Одиночество — это стыдно


— Я слышала теорию, что одиночество как образ жизни навязывает нам капитализм, потому что одинокий человек больше потребляет. Вы с этим согласны?


— Не капитализм нам навязывает, а мы интернализуем эту модель, нам же надо как-то жить. Причем мы подводим под эти правила такую рациональную базу, которая наши действия не только оправдывает, но делает ценными для нас: мы живем одни, потому что не хотим, чтобы кто-то выносил нам мозг, мы ни от кого не хотим зависеть.


Для чего был нужен брак в прошлые времена? Чтобы хозяйство вести — кто-то должен лампочки закручивать, а кто-то готовить обед. То есть брак — совместное производство с четким разделением труда. Сейчас мы живем в эпоху, в которой разделение труда потеряло привязку к домохозяйству. Домашний обед можно три раза в день заказывать через приложение, можно пригласить мастера, который будет двигать тебе мебель, и тогда одному быть нормально, даже поудобнее.


Но если ты живешь в обществе, где еще не произошел аутсорс домашнего труда, например, в глухой деревне в Зауралье, приходится существовать традиционно и даже подводить под это рациональную базу — у нас вот духовные скрепы, не то что у вас в Москве.


— Складывается ощущение, что в современном мире стыдно признаться, что ты чувствуешь себя одиноким и главное — переживаешь из-за этого. Так вот, одиночество — это стыдно?


— Это стыдно, да. В английском языке есть как минимум два слова для состояния отсутствия перманентных отношений. Есть singlehood — это просто статус, и есть loneliness — чувство, которое вы по этому поводу испытываете. В обществе очень педалируются все прелести первого и поэтому нивелируется второе. Ну чего ты чувствуешь себя таким одиноким, ведь быть синглом так хорошо. У «Тиндера» целая рекламная кампания про это — single does what single wants. То есть сингл воплощает в себе идеальный тип личности, которая полностью управляет своей жизнью сама и ни в ком не нуждается. Поэтому испытывать по этому поводу негативные чувства социально недопустимо.


В русском языке нет альтернативы слову singlеhood, и мы, я думаю, еще не научились это описывать, но признаваться в том, что тебе одиноко, уже стыдно.

Это значит, что ты ущербный, ты не накопил еще такое количество ресурсов, чтобы самого себя и эмоционально, и экономически поддерживать. Ты как бы сигнализируешь миру, что в тебе есть какая-то пробоина.


— Но в том, чтобы чувствовать одиночество и скрывать это, есть некоторый конфликт. Разве эта мода на самосчастье не делает нас еще более несчастными?


— Конечно. В чем я вижу проблему поп-терапевтической культуры? В отличие от терапии как профессиональной практики, поп-психология предлагает одну рациональность, одну модель для всех — идеологию современности. И вот эта идеология делает боль нелегитимной. Вам говорят, что сама ваша потребность в другом нелегитимна, у вас как у взрослого человека ее быть не должно — вы должны были реализовать ее в детстве. Апологеты этого подхода любят повторять, что детям надо давать корни и крылья. То есть до определенного возраста вы им создаете основу привязанности, но это нужно именно затем, чтобы дальше они могли жить самостоятельно. Акцент делается на том, что человек во взрослом состоянии вообще-то должен быть сам по себе.


На тренинге лечения от любви, о котором я говорила выше, речь шла о методике EMDR, когда при помощи воздействия на зрительный канал восприятия удается практически свести на нет аффект, связанный с теми или иными воспоминаниями. Этот метод хорошо работает, он давно применяется для лечения посттравматического шока и широко используется с людьми, которые прошли Вьетнам, Афган, Чечню.


И вот, оказывается, такую тонкую манипуляцию с мозгом сегодня терапевты применяют и к людям, которые пережили развод, разрыв, находятся в абьюзивных отношениях. При этом цель такой терапии — стереть эмоциональную значимость хороших воспоминаний. Клиента раз за разом просят воспроизводить в памяти самые теплые и светлые моменты из несложившихся или приносящих страдания отношений и как бы выводят их из активной памяти. После нескольких сессий вы совершенно равнодушны ко всему хорошему, что успели пережить (а, как мы знаем из сериала «Большая маленькая ложь», даже с самым отъявленным негодяем можно успеть испытать минуты счастья) — но зато отлично помните все плохое. Это называется «работой с идеализацией».


Я была потрясена этим совершенно техническим подходом к человеку. Мне кажется, что терапия должна учить человека жить в ситуации амбивалентности: удерживать в голове две противоположные идеи и не быть ими парализованным, двигаться дальше с пониманием сложности мира. Я абсолютно не за то, чтобы люди оставались в отношениях, где им делают больно. Если вам систематически плохо, надо, необходимо уходить, но при помощи специальных техник вытравливать из себя хорошие воспоминания — это, на мой взгляд, не имеет никакого отношения к гуманистическому посылу терапевтической профессии. Потому что наша способность любить кого-то, даже если он сволочь последняя, — это и есть то, что делает нас людьми, это признак того, что мы еще несем в себе какую-то искру Божию, дар видеть в человеке что-то большее, чем, может быть, он сам в себе видит. Ну и кроме того: внедрение и широкое распространение таких методик делают из тех, кто испытывают страдания, неразумных лишенцев. Ну, чего ты страдаешь, тут такая методика есть, пойди полечись за 15 минут.


— Как вы относитесь к селф-хелп книгам и вообще всей этой теории, когда для счастья тебе нужен только ты?


— Я очень критично отношусь к этому жанру из-за его фронтальности и готовности перекраивать людей по общей схеме: 12 правил настоящих мужчин, 7 законов успешных людей и так далее. В этом плане жанр поп-психологии изначально нетерапевтичен — в нем отсутствует принцип коммуникации и непрерывной рефлексии. Есть отдельные очень хорошие книги, которые я всем рекомендую. Моя любимая — «Attached» про типы взрослых привязанностей и как с ними жить. Но на самом деле читать социологическую литературу в какой-то степени терапевтичнее, чем селф-хелп, потому что ты ставишь себя в некую рамку социальных отношений, понимаешь, где есть какие-то неравенства, почему от тебя требуется то или иное и перестаешь бесконечно возлагать ответственность за все, тобой переживаемое, на самого себя.


Мой любимый социолог Ева Иллуз написала прекрасную книгу «Why love hurts». Все хотят узнать ответ на этот вопрос, правда? Она описывает, почему в XXI веке, когда мы так зациклены на гедонизме, когда есть столько терапевтических практик, любовь все равно делает нам больно. В конце Иллуз пишет, что цель ее книги — дать людям право на их боль, понимание того, что их боль связана не с тем, что они какие-то ущербные, неумелые любовники, любящие, любимые, а что они вписаны в такую систему социальных отношений, в которых близость, интимность, эмпатия становятся все более сложными категориями, все более сложно их прожить и организовать. В этом плане, я считаю, такого рода исследования действительно освобождают людей.


Источник :

Показать полностью 3
15

Терапия принятия и ответственности

Я учусь постоянно и уверена, что никогда не перестану этого делать. Сейчас прохожу курс по Терапии принятия и ответственности и хочу вам немного об этом подходе рассказать.


К психологу люди приходят за изменениями, и зачастую эти изменения получить не просто и не быстро, потому что необходима глубокая работа по нарушению привязанности, по проживанию детских травм, по изменению характера.


Но есть те , кто просто «застрял» на каком-то этапе своей жизни и считает, что все хорошее начнётся только тогда, когда получится себя в чем-то улучшить или избавиться от существующих проблем.


“ACT”-краткосрочный курс психотерапии для людей, которые не могут себе позволить долго работать с психологом и готовы действовать прямо сейчас, прямо в тех условиях, которые есть сейчас.


Размещаю для вас интересную и полезную статью, благодаря которой , возможно, и без посещения психолога, вам удастся начать проживать свою жизнь прямо сейчас .

Терапия принятия и ответственности Психотерапия, Психолог, Психология, Саморазвитие, Галина Никишина, Ответственность, Длиннопост

АСТ – это аббревиатура Acceptance and commitment therapy, что в переводе означает Терапия принятия и ответственности. Важно то, что авторы этого метода рекомендуют читать аббревиатуру не как три последовательные буквы, а как слово “акт”, то есть “действие”. Максимально кратко суть АСТ можно выразить так: испытывая неприятные чувства не надо бороться с ними, надо просто наблюдать за ними, принимая их существование.


Противоположность такого подхода осознанно или спонтанно практикуется всеми, кто сталкивается с негативным эмоциональным опытом: неприятное состояние, например приступ паники, понимается как проблема, от которой нужно избавиться. В отношении всех подобных психоэмоциональных проблем негласно приняты правила восприятия, которые, с точки зрения АСТ, только мешают. Во-первых, неприятные эмоции вроде паники и тревожности трактуются как болезнь, которую нужно прогнать из жизни так же, как человек устраняет из своей жизни боль в зубе. У здорового человека зубы не болят и все эмоции под контролем. Во-вторых, действует сила культурного влияния психоанализа, приучившего терапевтов и пациентов при малейших неприятностях погружаться в прошлое, где, как считается, находятся причины многих психических расстройств.


АСТ утверждает, что к симптоматике тревожных расстройств не следует относиться так же как пациент стоматолога относится к зубной боли. Устранение симптомов не должно быть целью. В этом парадоксальная новизна АСТ – вместо оружия борьбы с симптомами этот вид психотерапии предлагает метод принятия болезненных симптомов.


Если человек фокусируется на симптоматике, считая, что это есть главная и определяющая часть его жизни, то в конце концов он перестанет видеть себя вне этого расстройства, как будто симптоматика стала единственным значимым содержанием его жизни. Все в жизни теперь рассматривается в свете страха и тревожности, а ослабление симптомов или убегание от них становится приоритетной целью во всем, что бы ни делал человек.


В АСТ симптоматика мыслится как часть жизни, жизненный спутник, от которого не надо избавляться, бросая на это все ресурсы. Вместо того, чтобы сражаться со страхом, следует принять его наличие как неизбежный (по крайней мере, на данный момент) факт и жить в соответствии со своими ценностями. Это вторая составляющая АСТ, то, что обозначено вторым словом в названии – “ответственность” или “преданность идеалам”. Внимание человека, принявшего страх или какое-либо другое тягостное переживание, переносится на то, что он, собственно, считает важным и достойным приложения сил. Таков идеал психологической гибкости, как он понимается в АСТ, – делать то, что считаешь нужным, с максимальной отдачей, не отвлекаясь на борьбу с неприятными переживаниями.


Одна из многочисленных метафор, которые предлагает АСТ, изображает жизнь как процесс вождения автобуса. Водитель выбирает пункт назначения и маршрут, он смотрит на дорогу и занят управлением. По пути в автобус подсаживаются неприятные пассажиры, которые, быть может, не выйдут никогда. Их присутствие следует принять как фактическое условие поездки. Вместо этого большинство “водителей” пытаются задавить пассажиров до того, как они сядут в салон автобуса, шарахаясь по дороге вправо и влево, и, как следствие, сбиваясь с намеченного маршрута. Или же “водитель” начинает бегать за пассажирами по салону автобуса, останавливаясь на полпути.


Стычки с такими “пассажирами” приводят к тому, что человек останавливается на пути к своим личным целями и вдобавок, как побочный эффект борьбы, симптомы становятся сильнее и распространяют свое влияние на все большее и большее жизненное пространство (приступы паники приучают к избегающему поведению и вскоре формируется фобия).


Вместо этого можно использовать метод принятия. Это не то же самое, что капитуляция или пассивное терпение. Если бы АСТ учила пассивно терпеть, она не называлась бы АСТ (“действие” или “действуй”). С принятием не нужно смешивать желание пережить нечто неприятное, как рекомендует метод парадоксальной интенции. Принятием называется позиция активного любопытства, позиция наблюдателя, не смешивающего себя, свое я, с наблюдаемым внутрипсихическим явлением. Наблюдаемое явление, к сожалению, приносит дискомфорт, взять хотя бы характерные составляющие приступа паники – ничего приятного в них нет. Но этот дискомфорт можно пережить без борьбы, а можно “загрязнить” переживание борьбой.


Помимо принятия, в АСТ есть еще пять ключевых понятий, используемых для описания процесса обретения большей свободы в жизни, а именно это (не уничтожение симптоматики!) является целью терапии.


Второй аспект этого процесса связан с изменением отношения к мыслям, сопровождающим болезненные состояния. В литературе по АСТ этот подход сравнивают с извлечением детонатора из взрывного устройства. Пусть негативная мысль останется в мыслительном пространстве, но угроза от нее будет такой же как от муляжа бомбы.


Более традиционный подход предполагает немного другое отношение к плохим мыслям: отгонять их или рационально опровергнуть. В том и другом случае плохая мысль рассматривается как нечто важное и представляющее угрозу. Например, мысль “Я плохой человек” или “Я слабый человек” может серьезно повлиять на жизнь и самочувствие. АСТ не отрицает потенциально разрушительное воздействие таких мыслей, но предлагает отстранить себя от них – смотреть на них, как смотрят на облако в небе, не признавая их влияние. Ведь мысль – это только мысль, частица потока слов. В одном из упражнений, предлагаемых для обезвреживания плохих мыслей, предлагается добавлять к ней обозначение собственного отношения. Например, вместо “Я слабый человек” использовать другую мыслеформу – “Я думаю, что я слабый человек”.


Еще два принципа АСТ – “Сейчас” и “Я”. Людям с проблемами невротического характера свойственно посвящать избыточно много внимания прошлому или будущему. Настоящее игнорируется, а вокруг истинного Я создается сложная система масок и фальшивых идентичностей. Человек, отучившийся быть собой, не способен лицом к лицу встречать болезненные эмоции и мысли.


Сконцентрированность на переживании настоящего момента роднит АСТ с популярной в наши дни “практикой осознанности” (mindfulness). Суть практики проста: сосредоточиться на настоящем моменте и принять переживаемый опыт таким, какой он есть, без критики и борьбы.


Принятие не является навыком, который ценен сам по себе. Умение жить, не позволяя симптоматике снижать качество жизни, полезно, когда в жизни есть какие-то цели, помимо здоровья и хорошего самочувствия. Именно в этом моменте АСТ предлагает совершить неожиданный поворот, перенаправив внимание страдающего человека с болезни на мотивы и ценности. Причем это должны быть ценности, которые человек признает самостоятельно, а не следуя чьему-то авторитетному голосу. Изменения, совершенные из-за чувства вины (“я чувствую вину перед членами семьи, болезнь мешает мне быть хорошим членом семьи”) или из-за согласия с чьей-то точкой зрения (“мне объяснили, почему моим основным приоритетом должна быть работа/семья”), не надежны. Цели для движения водитель из предлагаемой метафоры с автобусом должен выбрать сам.


Наконец, последнее. Принятие несовместимо с пассивным переживанием негативного опыта и смиренным ожиданием лучших времен. Если проблема в фобических ограничениях, то АСТ рекомендует то же, что и когнитивно-поведенческая терапия, – экспозиции, то есть погружения в страшащую ситуацию для отучения от сформировавшейся условно-рефлекторной реакции. Однако отучение от фобии не должно быть целью, это, скорее, приятный бонус. Погружение в ситуации, провоцирующие тревожность, должно происходить не специально, а в контексте каких-то дел, более важных и более ценных чем психотерапия.


“Действие” – это одно из общих наименований того процесса, который должен совершить человек на пути к психологической гибкости. Действовать – важнее, чем чувствовать. Определившись с целями, человеку нужно двигаться к ним, взяв свою тревожность с собой в путь, а не оправдывать свое бездействие тем, что неприятные чувства стали непреодолимым препятствием.


Вообще, надо признать, что такая точка зрения в каком-то глубоком, фундаментальном смысле не совпадает с любого рода позитивным мышлением и оптимистической философией, обещающей, что в конце концов человек вылечится, полностью освободится от нежелательной симптоматики и заживет, как “нормальные люди”. Человек, практикующий принятие, допускает, что он никогда в жизни не добьется полной свободы от болезни. Может, добьется, а, может, и нет. В данный, конкретный и настоящий момент полезнее всего считать, что проблема с тотальным устранением симптомов безнадежно сложна. Но, отталкиваясь от этой безнадежности, человек способен творчески изменить свою жизнь, преданно следуя своим ценностям.


Источник: http://psyandneuro.ru/stati/acceptance-and-commitment-therapy/

Показать полностью
29

ОТВЕРЖЕННЫЕ

ОТВЕРЖЕННЫЕ Травма, Психологическая травма, Психотерапия, Отвержение, Психолог, Длиннопост

Отвержение - это чувство на всю жизнь. Можно не помнить конкретных событий, но психологически оно переживается настолько мощно, что след врезается глубоко в ядро личности.


Человек начинает видеть отвержение везде, где ему не сказано однозначного “да“.

Это происходит неосознанно, разумеется. Психика устроена так, что стремится завешать незавершенное. Отсюда додумывание чьего-то молчания, домысливание сомнительного высказывания, дорисовывание линий до фигуры.


Этот “доводчик” действует не случайным образом, а на основе прошлого опыта. Причем, наиболее сильного. И если была травма отвержения, то лед на этом месте точно будет тонким.


Не позвали на вечеринку, отклонили предложение, не ответили на сообщение, отказали в свидании, сделали замечание, не учли мнение, не разделили чувства и т.п. переживаются как отвержение. И снижают критичность оценки других ситуаций.

Конечно, если ты отвержен столько раз!


Получается, что если с этим специально не работать, то психологическая устойчивость снижается. И в итоге, человек может оказаться настолько истыкан, что решит вообще не иметь отношений. Никаких и никогда.

Замуровать потребности в любви, в близости, в доверии. Лишить себя даже шанса на них. Чтобы снова не испытать боль.


Самое печальное для меня в этом то, что истыкан он своими собственными фантазиями, а реальность может быть совсем другой. Но, боль, к сожалению, самая настоящая. Поэтому, его можно понять.


Я глубоко сопереживаю таким людям и всегда радуюсь, если они обращаются за помощью. Рискуя оказаться очередным отвергателем в их жизни, я все равно хватаюсь за этот крохотный шанс - дать почувствовать, что бывает по-другому. Успеть показать иные возможности понимания ситуаций, допустить иной опыт.

Когда получается - это бесценно.


Есть два косвенных признака, по которым я узнаю травму отвержения.

Первый в том, что человек видит причиной отказа всегда себя, а другие варианты допускает еле-еле.


”Она не захотела пойти со мной, потому что это я”.


”Они даже не стали рассматривать мое предложение. Просто потому что оно мое”.


“Про меня всегда забывают. Ничего удивительного. Я уже привыкла”.


Ключевое здесь: СО МНОЙ так поступают, а не просто поступают (всилу любых других причин). Ущербное “я” с глубоко врезанным следом первичного отвержения - объяснение всему.


Второй признак - странно частое “попадание” в такие ситуации. Клиент рассказывает события так складно, что не усомнишься - его отвергают буквально на каждом шагу. Несчастье на грани проклятья.


Но психотерапия полезна тем, что мы оба имеем возможность быть свидетелями тому, что происходит в наших отношениях. И когда смотришь в процесс, видишь как человек делает себя отвергнутым.

Моменты пауз, сомнений, несогласия между нами буквально на глазах дорисовываются до наболевшего образа.

Поймать этого внутреннего доводчика - ценное достижение. Поймать и внимательно рассмотреть. Как он устроен. Как добивается того, что человек отталкивает себя чужими руками. Откуда он появился и как вырос.


С этого момента появляется шанс на реальные жизненные изменения.


Сломанное в отношениях лечится только в отношениях. Это хорошее лекарство, но без анальгетика. Риск встретить именно то, чего боишься высок. Правда.


Терапевтические отношения - это другое. В них оба заинтересованы в тебе, а не каждый в себе. В них бережность без утраты честности. Забота без уничижения. Откровенность без оценки. Выяснения без скандала. Заинтересованность без ожиданий. Уважение без предоплаты. И, поэтому, для начала - это то, что нужно. А дальше посмотрим как будет. Как правило, бывает лучше.


Анастасия Звонарева

Показать полностью
2278

«Иллюзия частотности»

«Иллюзия частотности» Мышление, Мозг, Психология

Бывает, поговоришь с кем-то о чем-то - например, про то, что хорошо бы завести детей. Идешь потом по улице, а навстречу тебе сплошняком беременные женщины, мамы с колясками, бабушки с внуками. Или даже не поговоришь, а просто подумаешь, что напрасно купила белую машину, надо было брать красную. И тут же улицы и парковки заполняются красными автомобилями!


Это наш услужливый мозг включает селективное внимание, собирает всю информацию, которая, по его мнению, в данной ситуации обладает для нас наибольшей ценностью.


Это называется «иллюзия частотности» (термин ввел в 2005 году профессор Стэнфордского университета Арнольд Цвики).


Наш мозг замечает то, чему мы уделяем внимание. Это касается не только красных машин, но и позитивных и негативных событий. Чем больше мы заостряем свое внимание на позитивных аспектах, тем больше наш мозг их замечает.


Означает ли это, что таким образом наша реальность меняется в лучшую сторону. Или меняется только наше восприятие реальности?

Решайте сами.


Источник: https://t.me/zamozgom/141

60

Момент истины. Про психотерапию травматического опыта.

Момент истины. Про психотерапию травматического опыта. Психотерапия, Травма, Детская травма, Психологическая травма, Длиннопост

Однажды в терапии наступает момент, назову его момент истины. Это когда клиент начинает отчетливо понимать, что большинство его жизненных выборов, маленьких и судьбоносных, были сделаны неосознанно, из дефицита. И что его свободной воли в этом месте практически не было. Но точно было безотчетное отыгрывание детских сценариев.

Жизнь внутри матрицы. Помните, как Нео делает первый вдох, пробудившись в матрице? Вот очень похожее открытие однажды совершает и клиент в психотерапии.


Есть заблуждение, что в этом и есть цель терапии - найти травму. И что на этом терапия и закончится, чары сами спадут. Как в сказках, помните? Все становится ясно: вот зло - оно погибает, вот добро - оно побеждает, и все живут долго и счастливо, пока не умрут в один день.


Так вот с этого мутного места - где все живут «долго и счастливо» - и может начаться глубинная психотерапия. Потому что жить с тревогой, воюя, спасая всех и вся, выживая, все травматики прекрасно умеют. А вот как быть без всего этого наследства - непонятно. Нет такого опыта.


Итак, человек «пробуждается». Он видит свою травму и начинает замечать, как она им движет.

И тогда он обязательно задаст своему терапевту вопрос: «Ок, теперь мне все понятно, а делать то что?»


Та-дам!


И в этот момент начинающий терапевт часто испытывает растерянность и страх. Ну вот правда же, теперь все очевидно. А дальше-то что? А клиент переживает бессмыслие и бессилие: все видит, понимает, а сделать пока ничего не может.


И тогда клиентская травма как горячая картошка начинает жечь руки и клиенту и терапевту. Клиент вопрошает - что делать? Испуганный терапевт дает пас обратно - а что бы вы хотели?


А дело-то все в том, что клиент часто и не знает, как ему жить по другому - вне травмы.

Стоит он посреди бескрайнего чистого поля. Стоит и боится шелохнуться, потому что ни одного ориентира и указателя. А за плечами в опыте - только эхо войны. И мутная фантазия, в которой «нормальные люди» живут долго и счастливо. А как выдерживать эту мирную жизнь, где не надо никого спасать, где не надо никому служить, где внутри появляется нечто - пустое и голодное - и настойчиво требует внимание внутри? Внутри, а не вовне? Где ты сам становишься центром своей жизни.


И когда терапевт из тревоги задает вопрос - а вы что хотите-то? - то формально он прав. Он возвращает ответственность клиенту.

Но если терапевт при этом не признает свой собственный процесс бессилия и незнания, то он не может дать пространства и для бессилия клиента..


И тогда это больше похоже на выталкивание только что вылупившегося птенца из теплого гнезда. Да не знает клиент пока, чего хочет. Не был он еще в этом месте. И уже испепеляет себя за свое же незнание. А вроде как должен знать...


И это место - один из самых больших вызовов в работе терапевта. Место, которое предъявляет высочайшие требования не только к профессиональной части, но и к личности терапевта, к самой ее сердцевине.


Задачи терапевта в этот момент совсем нетривиальные:


а) озвучить, отразить бессилие клиента что либо изменить.

Назвать это очень важно. Бывает так, что человеку запрещено быть бессильным, и он даже не допускает это переживание в сознание.


б) выдерживать клиента и себя самого в бессилии и невозможности. Которое будет длится. Никто не знает, как долго.


в) верить самому и транслировать клиентк веру, что этот процесс, как и любой другой психический процесс, конечен. При условии, что он течет и проживается.

Но чтобы самому верить в это, важно опираться на свой опыт проживания бессилия и бессмыслия.


г) не толкать реку. Иными словами не пытаться чинить, перекраивать клиента. Наверняка, его много раз уже пытались переделать. Но, возможно, никто и никогда не пытался с ним просто быть.

Быть с ним, когда он в незнании, когда он растерян и уязвим или немощен.


Именно из этого места рождается опора, от которой можно будет сделать шаг в бескрайнее чистое поле. В мир без войны. И выдержать эту мирную и часто счастливую жизнь)


Чего от души всем нам и желаю!


Катерина Дмитриева


Иллюстрация Сильвия Пелиссеро

Показать полностью
29

О психотерапии

О психотерапии Психотерапия, Травма, Психологическая травма, Детство

...В терапии возникает множество проблем, когда пациенты отказываются признать, что прошлое нельзя изменить и никто не собирается компенсировать им незаслуженные страдания прошлого.


Кроме того, сострадание к человеку и ощущение грандиозности, возникающее у терапевта от осознания своей роли, постоянно подталкивают его к мысли, что он в состоянии исправить прошлое - вместо того, чтобы помочь пациенту признать его и продолжать жить дальше.


Как женщина, которую плохо кормили в детстве, не сможет исправить нанесенный ее здоровью вред, даже если она будет правильно питаться во взрослом возрасте, так же и человек, подвергавшийся психологическому насилию в детстве, не освободится от оставшихся в его душе шрамов. Однако то, чего они могут достичь, гораздо важнее.


Даже в условиях самой короткой терапии клиническому специалисту важно "понять", с какими последствиями своего прошлого человек не хочет сталкиваться.


Сразу или со временем, когда пациент будет вспоминать о терапевтических отношениях, польза от терапии для него будет находиться в прямой зависимости от того, насколько терапевт поможет ему оплакать.


Для некоторых пациентов, особенно молодых, часто становится открытием, что даже если бы их родители сейчас изменились, им все равно пришлось бы самостоятельно справляться с последствиями их детского взаимодействия с родителями. Другими словами, "родитель", которому придется противостоять, - это внутренний объект, а не настоящий родственник.


Нэнси Мак-Вильямс "Формулирование психоаналитического случая"


15

Про самосбывающееся пророчество.

Про самосбывающееся пророчество. Отношения, Любовь, Семья, Галина Никишина, Психолог, Семейная психология, Длиннопост

А вы знаете как работает «самосбывающееся пророчество»?


Почему партнер уходит от того, кто был уверен, что никому нельзя доверять и его, в конечном счете бросят ?


Потому что своими мыслями и поступками мы сами формируем жизнь.


Представьте, что отношения - это танец. Вы встречаетесь на танцплощадке, в клубе или в парке. У вас уже есть прошлый сформированный опыт. Ранее вы где-то учились и умеете танцевать в определенном стиле. Что-то у вас получается лучше, а что-то хуже. Кто-то раньше танцевал в парных танцах , а кто-то танцевал один.


И вот вы встречаетесь и начинается совместный танец.


Представьте, что танцор-мужчина подходит к женщине, и она чем-то напоминает ему маму или строгую учительницу или предыдущую партнёршу, с которой он плохо расстался.


Реальные отношения искажаются. Он уже не видит человека, с которым только-только начинает танцевать. Он приносит в отношения прошлый опыт.


Танец между двумя партнерами становится нарушенным, так как он танцует не с реальной партнершей, а со «своим прошлым».


Он танцует тем способом, который зависит от его ранее сформированного поведения. Например, он думает, что она строгая и агрессивная, а он не любит конфликтов, и тогда он будет стараться танцевать на большей дистанции и подстраиваться под партнершу.


Это повлияет и на ее танец. Он станет менее раскованным, начнёт вести, пытаться сократить дистанцию, встречаясь с его сопротивлением.


Танец (общее событие) станет развиваться в направлении повторения прошлого опыта, даже если только один из партнёров действует исходя из него.


Так происходит и в жизни. Нам только кажется, что мы строим новые отношения. Нет, в отношения мы тащим весь свой невроз и прошлые незавершенные хвосты из детско-родительских отношений. Мы просто не знаем как действовать по-другому.


Именно поэтому, мы вступаем в новые отношения и в них часто повторяется один и тот же сценарий развития. Мужчина выбирает женщину, которая им руководит, женщина выбирает холодного и недоступного мужчину и пытается добиться от него проявления чувств.


Если человек вступает в отношения с убеждением, что он не достаточно хорош(а) и его все равно бросят, предадут, изменят, то так оно и будет. В отношениях он будет подозревать и бдить, а партнёр подстроится под его танец.


Так и работает «самосбывающееся пророчество»


Если девушка идёт в отношения с мыслью "я не важна, мужчина в семье главный, и его желания всегда должны быть удовлетворены", то самый внимательный мужчина в итоге превратится в эгоиста. Человек теряет свои желания и себя, начиная угождать другому, которому ничего не остаётся, как подстроиться.


Именно поэтому на консультациях я всегда говорю, что даже если покинули вас, вашей ответственности ровно 50 процентов. Поймите что в этих отношениях именно вы делали не так?


Показать полностью
22

Про теорию привязанности. Эксперименты Мэри Эйнсворт.

Сегодня хочу разместить для вас заметки о теории привязанности. Вы слышали об этом?


Теория привязанности рассматривает отношения и связи между людьми — преимущественно долгосрочные отношения, включающие отношения как между родителями и детьми, так и между романтическими партнерами.


В психологии под привязанностью понимается эмоциональная связь с другим человеком. Психолог Джон Боулби первым из психологов описал привязанность — как «устойчивую психологическую связь между людьми».


Боулби считал, что самые ранние связи детей с теми, кто о них заботится, имеют огромное влияние, которое продолжается на протяжении всей их жизни.


Он предположил также, что привязанность служит для того, чтобы в раннем возрасте удержать ребёнка около матери, тем самым повышая шансы этого ребёнка на выживание.


Центральная идея теории привязанности заключается в том, что те, кто изначально ухаживают за малышом, те, кто активно реагируют на его потребности и удовлетворяют их, позволяют ребёнку почувствовать себя в безопасности. Младенец знает, что тот или иной взрослый надёжен, и это даёт ему надежную опору для последующего познания мира.


Почему привязанность так важна?


Исследователи обнаружили, что стили привязанности, сформированные у детей в самом начале жизни, могут привести к ряду последствий.


Например, дети, у которых в младенческом возрасте сформировалась надёжная привязанность, обладают более развитым чувством собственного достоинства и способны лучше обеспечивать себя по мере того, как они становятся старше. Эти дети также стремятся к большей независимости, лучше учатся в школе, успешнее выстраивают социальные отношения, меньше подвержены депрессии и тревогам.


Несмотря на то, что стили привязанности проявляющиеся в зрелом возрасте не обязательно совпадают с детскими, исследования показывают, что ранняя привязанность может оказать серьёзное влияние на последующие отношения.


Например, те, у кого в детстве сформировалась надёжная привязанность, как правило, имеют хорошую самооценку, крепкие романтические отношения и способность раскрыться перед другим человеком. Став взрослыми, они обычно создают здоровые, счастливые и длительные отношения.



Теорию Боулби расширила и углубила Мэри Эйнсворт. Именно она, путём эксперимента  увидела разные стили привязанностей у детей.


Часто в парной терапии видно, как «бьются» друг о друга люди с разными типами привязанности.  Чаще всего подбираются в пару люди с сопротивляющимся и избегающим стилями привязанности.

Про теорию привязанности. Эксперименты Мэри Эйнсворт. Привязанность, Отношения, Психотерапия, Психология, Психолог, Семья, Длиннопост

«Незнакомая ситуация»


В исследовании Мэри Эйнсворт участвовали около ста семей среднего класса с детьми в возрасте от года до полутора лет. Для эксперимента маленькую комнату оборудовали прозрачным с одной стороны экраном для наблюдения за поведением младенцев. Было проведено семь экспериментов (или «эпизодов») продолжительностью три минуты. В каждом эпизоде акцент делался на конкретной форме поведения. Наблюдения регистрировались каждые пятнадцать секунд; интенсивность поведения малышей оценивалась по шкале от 1 до 7.


Эксперимент. Ход эксперимента


1. На первом этапе мать с ребенком оставляли на некоторое время в комнате одних, чтобы младенец мог привыкнуть к новой обстановке.


2. Как только он привыкал, в комнату входил незнакомец.


3. Далее мать выходила из комнаты, оставляя ребенка наедине с незнакомым человеком.


4. Потом мать опять заходила в комнату, а незнакомец выходил.


5. Мать тоже выходила из комнаты, оставляя ребенка одного.


6. В комнату снова заходил незнакомец.


7. После чего мать тоже заходила в комнату, а незнакомец выходил.


Мэри Эйнсворт оценивала интенсивность четырех разных типов наблюдаемого поведения по шкале от 1 до 7, выделив четыре типа поведения:


сепарационная тревожность (проявление малышом беспокойства, когда мать выходит из комнаты); 


готовность ребенка исследовать новую ситуацию; 


тревожность, связанная с незнакомцем (реакция малыша на присутствие незнакомого человека); 


поведение после воссоединения (поведение ребенка после возвращения матери в комнату).


На основе этого эксперимента Эйнсворт идентифицировала три отдельных стиля привязанности младенцев:


надежный, избегающий и сопротивляющийся.


Надежный стиль


Дети надежной привязанностью уверены, что мать, или другой объект привязанности, сможет удовлетворить их потребности. Ребенок ищет объект привязанности каждый раз, когда сталкивается с тем, что ему не нравится и неприятно. Объект привязанности используется младенцем как надежная база для безопасного исследования окружающего мира. Эйнсворт выяснила, что для большинства детей, принимавших участие в ее исследовании, был характерен именно этот стиль привязанности. Когда такие дети расстраивались, объект привязанности мог без труда их успокоить. Этот стиль привязанности вырабатывается у младенца, если объект привязанности восприимчив к его сигналам и должным образом реагирует на его потребности. Исследование Эйнсворт показало, что в целом данный стиль характерен для 70 процентов детей; для него типичны следующие формы проявления:


• Сепарационная тревожность: когда мать выходит из комнаты, ребенок расстраивается и плачет.


• Исследования окружающего мира: младенец использует мать как надежную, безопасную базу.


• Тревога, вызванная присутствием незнакомца: ребенок дружелюбен и спокоен до тех пор, пока мать остается в комнате. Если же она выходит, он начинает упорно избегать незнакомого человека.


• Воссоединение: младенец становится довольным и позитивным, после того как мать возвращается в комнату.


Избегающий стиль


Такие дети более независимы и в своих исследованиях окружающего мира не полагаются на объект привязанности. Причем независимость младенца проявляется не только в физическом, но и в эмоциональном свойстве; подвергнувшись стрессу, он не ищет помощи и защиты у объекта привязанности. У таких детей объект привязанности характеризуется нечувствительностью; он не помогает младенцу, когда тот сталкивается с трудностями, не старается удовлетворить его потребности и обычно недоступен в моменты, когда ребенок испытывает эмоциональное потрясение. По оценке Эйнсворт, к этой категории относятся 15 процентов всех младенцев. Для избегающего стиля типичны такие формы проявления:


• Сепарационная тревожность. Когда мать выходит из комнаты, ребенок не проявляет никаких признаков тревоги и беспокойства.


• Тревога, связанная с присутствием незнакомца: ребенок чувствует себя в обществе незнакомого человека совершенно спокойно и ведет себя, как обычно.


• Воссоединение: младенец практически не реагирует на возвращение матери в комнату.


Эйнсворт обнаружила, что мать и незнакомый человек успокаивают ребенка с одинаковым успехом.


Сопротивляющийся стиль


Ненадежный, сопротивляющийся стиль привязанности характеризуется тем, что младенец насторожен или амбивалентен по отношению к объекту привязанности. Он отвергает объект привязанности, когда тот пытается контактировать или взаимодействовать с ним, но иногда ведет себя зависимо и даже навязчиво.


В этом случае объект привязанности не является для младенца источником чувства защищенности, поэтому ребенок сталкивается с трудностями при исследовании окружающего мира. Если такой ребенок чем-то расстроен или огорчен, присутствие объекта привязанности и контакт с ним его не успокоит; его вообще трудно успокоить.


Как обнаружила Эйнсворт, ненадежный, сопротивляющийся стиль привязанности характерен для 15 процентов детей.


• Сепарационная тревожность: когда мать выходит из комнаты, ребенок реагирует крайне негативно; он напуган и расстроен.


• Тревога, связанная с присутствием незнакомца: ребенок явно боится незнакомого человека и всеми силами старается избегать его.


• Воссоединение: когда мать возвращалась в комнату, младенец тянулся к ней, но в контакт не вступал; некоторые дети даже отталкивали мать.


Эйнсворт обнаружила, что младенцы с сопротивляющимся стилем привязанности менее охотно исследуют окружающий мир и чаще плачут, чем дети с двумя другими стилями привязанности.


Дальнейшие эксперименты Мэри Эйнсворт последовательно подтвердили ее выводы, и со временем «Незнакомая ситуация» стала общепринятой методологией, применяемой для оценки привязанности младенцев.


Следует отметить, что методика Эйнсворт подвергается критике в связи с тем, что она оценивает только привязанность матери и младенца. Ребенок может иметь совершенно другой стиль в отношениях с отцом, бабушкой, дедом и другим воспитателем. Более того, как показали исследования, в разное время дети ведут себя по-разному, выражая свою привязанность; их поведение зависит от обстоятельств.

Показать полностью 1
12

Про отношение к жизни

Про отношение к жизни Экзистенция, Лэнгле, Психолог, Жизнь, Длиннопост

Многие люди думают, что обладают определенной свободой лишь в чем-то второстепенном, но в том, что, собственно, и составляет жизнь, считают себя ограниченными воспитанием и тем, что дано им от рождения. Все, что имеет отношение к их собственной жизни, происходит, по их мнению, само по себе и развивается по своим собственным законам.


Как люди объясняют свою принципиальную несвободу?


Это зависит от их представлений о жизни. Чаще всего встречаются два типа отношения к ней. Одни люди не могут дать точного ответа на вопрос, почему они несвободны. Жизнь для них — нечто запутанное и неосмысленное, скорее мечта, чем действительность. Их представления столь расплывчаты и далеки от реальности, что они всю жизнь лишь ждут — ждут, что "однажды что-то произойдет".


Не зная, чего хотят, они испытывают неутолимую жажду приключений и чувственных переживаний, ожидают фантастического поворота судьбы.


Но разве настоящую жизнь можно выиграть в лотерею?


Другие люди имеют вполне конкретные представления о "настоящей жизни".


Это — лучшие условия (другая профессия, другой спутник жизни, больше денег и т. д.), лучшее здоровье, неуязвимость перед лицом различных неприятностей, власть, возможность быстро и без проблем достигать желаемого — словом, это представления, касающиеся реализации желаний и поставленных перед собой целей.


В глазах этих людей их нынешнее существование в лучшем случае (если они еще не упали духом) — временное явление, предварительная ступень к настоящей жизни, которая, как они надеются, когда-нибудь наступит.


Пока же они существуют под влиянием момента, и не важно, чем они сейчас занимаются, ведь их настоящая жизнь еще и не начиналась.


Конечно, бывает и так: когда приходит понимание, что большая часть отпущенного времени уже прожита, человек испуганно спрашивает себя: "Как, и это все, что смогла предложить мне жизнь?!"


Мы и в самом деле чего-то не достигаем, чего-то не добиваемся, постоянно находимся в пути, никогда не чувствуя себя в полной безопасности.


Мы не знаем, какие события могут еще произойти. Жизнь всегда открыта для изменений, и мы всегда находимся в ожидании.


Чего же ждут люди?


Те, кто считают себя несвободными пассивно ждут, что жизнь сама исполнит их желания.


Те, кто думают, что оказывают решающее влияние на свою жизнь, ждут подходящих условий, чтобы ее преобразовать.


Жизнь предоставляет нам свободу решать, как к ней относиться. Поэтому многие люди ждут исполнения своих желаний, словно хотят наконец получить от жизни подарок. В такой незрелой позиции скрыто детское желание, чтобы тебя обеспечивали и кормили родители. Не меньше людей считают исполнение желаний правомерным требованием к жизни. По их мнению, тот факт, что их непрошено поместили в эту жизнь, дает им право требовать для себя самых лучших условий.


И те, кто пассивно ждет, и те, кто активно требует, хотят что-то иметь, боясь при этом… потерять. Угроза потери сопровождает их всю жизнь, и как бы они ни стремились ее предотвратить, потеря обязательно происходит, в крайнем случае — на смертном одре.


Но есть также и те, кто избирает "экзистенциальный путь": их в первую очередь заботит не возможность больше иметь, а сам процесс, для них важно в каждый момент "как можно лучше исполнить симфонию своей жизни на музыкальных инструментах действительности". Их ожидание не ограничено рамками исполнения желаний и удовлетворения потребностей, оно открыто происходящему. Такие люди со спокойным интересом принимают все, что преподносит им жизнь, им просто интересно, как они справятся с очередным вызовом, что они смогут сделать в данных условиях.


— Альфрид Лэнгле

Показать полностью

Мы ищем frontend-разработчика

Мы ищем frontend-разработчика

Привет!)


"Шо? опять?"

Задач так много, что мы не успеваем! И вот нам снова нужны frontend-разработчики!

Как уже стало традицией, мы предлагаем небольшую игру, где вам необходимо при помощи знаний JS, CSS и HTML пройти ряд испытаний!


Зачем всё это?

Каждый день на Пикабу заходит 2,5 млн человек, появляется около 2500 постов и 95 000 комментариев. Наша цель – делать самое уютное и удобное сообщество. Мы хотим регулярно радовать пользователей новыми функциями, не задерживать обещанные обновления и вовремя отлавливать баги.


Что надо делать?

Например, реализовывать новые фичи (как эти) и улучшать инструменты для работы внутри Пикабу. Не бояться рутины и удаленной командной работы (по чатам!).


Вам необходимо знать современные JS, CSS и HTML, уметь писать быстрый и безопасный код ;) Хотя бы немножко знать о Less, Sass, webpack, gulp, npm, Web APIs, jsDoc, git и др.


Какие у вас условия?

Рыночное вознаграждение по результатам тестового и собеседования, официальное оформление, полный рабочий день, но гибкий график. Если вас не пугает удаленная работа и ваш часовой пояс отличается от московского не больше, чем на 3 часа, тогда вы тоже можете присоединиться к нам!


Ну как, интересно? Тогда пробуйте ваши силы по ссылке :)

Если вы успешно пройдете испытание и оставите достаточно информации о себе (ссылку на резюме, примеры кода, описание ваших знаний), и если наша вакансия ещё не будет закрыта, то мы с вами обязательно свяжемся по email.

Удачи вам! ;)

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!