Привет. Чай будешь?
— Привет.
Чай будешь?
— Знаешь…
— Раньше я думал, что люди — это гвозди.
Вбиваешь их в себя, чтобы не развалиться.
Выдерни один — и всё, трещина пойдёт.
А теперь?..
Теперь я — резиновый шарик.
Я летаю. Свободно, легко, куда захочу.
Можешь кинуть, сжать —
я всё равно приму свою форму, обратно.
— А если проколят?
— Ну и пусть.
Форма изменится. Сдуется, уйдёт что-то лишнее.
Но я всё равно останусь шариком.
Потому что дело не в форме — а в природе.
Даже дырявый, подлатаю — я поднимусь. Снова. Вверх.
— Значит, ты не боишься, что станешь другим, и в тебе что-то измениться?
— Нет.
Я боюсь только одного — перестать быть собой, пытаясь выглядеть, идеально.
— Ты изменился, — говорит мне чайник.
— Нет, — отвечаю я.
Я просто перестал притворяться, что не трескаюсь.
Если где-то отвалится кусок — ну и пусть. Значит, он больше не мой.
— Значит, ты наконец-то понял, что одиночество — это не дыра в груди?
— Нет.
Это тишина.
А в тишине лучше слышно… себя.
— И что, теперь тебя ничего не держит?
— Держит.
Но не цепляет.
— А если…
— Если что?
— Если кто-то всё-таки захочет остаться?
— Тогда скажу:
Привет.
Чай будешь?
— Знаешь…
Только осторожно — он волшебный.
— Шаманский?
— Да. Но предупреждаю:
— После первой чашки ты думаешь, что понимаешь человека напротив.
После второй — начинаешь слышать его даже в молчании.
А после третьей…
…понимаешь, что между вами — не расстояние.
Между вами — выбор.
Каждый делает свой.
Кто-то остаётся — даже без слов.
А кто-то уходит — даже не допив чай.
— И часто теряют?
— Не считал.
Но если человек исчезает —
значит, он и правда был иллюзией.
А если остаётся…
— …значит, он уже давно пьёт тот чай, что и ты.
— А если чашка снова станет пустой?
— Я, наверное, опять скажу:
— Привет.
Чай будешь?
— Знаешь…
