ПО-ПАЦАНСКИ⁠⁠

В 15 лет, находясь в санатории "Баркова гора", мы организовали что-то вроде Cosa Nostra Воронежского разлива.

Все завертелось с легкой руки Вани-каратиста, который из своего маленького областного городка привез в санаторий суровые девяностые с их пацанскими понятиями и прочей атрибутикой.

Девяностые эти Ваня предложил нам с Сашкой, мы долго не думали, потому как ребята инициативные, согласились, ухватились за девяностые обеими руками и принялись их растягивать во все стороны, постепенно окутав все оздоровительное учреждение.

В итоге мы имели следующее.

Порядка двенадцати пацанов в возрасте от 13 до 16, включая нас троих, составляют некоего рода закрытый клуб по интересам, о котором никто, кроме них не знает.

Клуб гордо именуется бригадой, хотя, ясное дело, ни о какой стройке речь не идет.

Каждый день в пять часов после полдника бригада собирается в лесу за территорией санатория на так называемые "сходки".

На сходке все стоят в кругу. Со временем не понятно каким образом, учитывая степень конспирации, бригада разрослась и пришлось организовывать два круга: старший и младший. У младшего круга был свой голова, который с нами контактировал, и голова этот – был единственной точкой соприкосновения кругов.

Говорить начинает старший. Старший – это Ваня-каратист, Сашка – его заместитель, я как бы заместитель заместителя. Когда говорит старший, все молчат; вообще, когда кто-то на сходке говорит, все молчат и слушают. Перебивать, общаться в параллель, заниматься посторонними делами, курить, ковыряться в носу и разговаривать по телефону в кругу запрещено, нарушение карается пробиванием.

Пробивание – это когда нарушителя рядом стоящие товарищи берут за руки, а старший подходит и пробивает по щекам ладонью так, что бы хлопки были звучными и имели педагогический характер для всех зрителей.

Пробивают только за нарушение следующих всеми принятых и одобренных правил:

1. Не рассказывать о бригаде.

2. Не опаздывать на сходки.

3. Не говорить в параллель.

4. Не оскорблять друг друга.

После вступительного слова старшего начинается обсуждение ситуаций и косяков. Ситуации – это в целом обстановка в санатории, косяки – поползновения на членов бригады со стороны третьих лиц.

Объясню на примере. Взял однажды слово один мелкий паренек. Рассказал про то, что его сосед по комнате, который его старше, взял этого паренька носки и спустил их в унитаз. Да, вот так. Мы бригадой сразу снялись с места и всей толпой направилась к обидчику. Там растерявшегося беспредельщика Ваня-каратист два или три раза красочно ударил, предупредил о неприкосновенности мелкого, и вся толпа, покинув злодея, рассосалась по санаторию.

По сути люди в кругу жаловались друг другу на какие-то обиды со стороны "левых" и всей бригадой друг за друга вступались, объясняя, что и как. Люди, любящие поиздеваться над другими, в большинстве своем предпочитают не спорить с толпой и с готовностью просят прощения.

И вот, что я скажу. Я до сих пор считаю нашу юную "бригаду" прекрасным образцом организации коллектива.

Особо важным считалось то, что даже девушка, с которой ты танцуешь медляки, не знает, куда ты идешь каждый день в пять.

Со временем ни на одного из наших никто из санатория не смел и посмотреть косо, что, конечно, придавало уверенности в себе, хотя "нарываться" было категорически запрещено, – если виноват сам, бригада не вписывается.

В день перед отъездом на последней сходке мы (Ваня-каратист, его заместитель и заместитель заместителя) решили потешиться и дружно нарушили все установленные правила.

Сперва втроем опоздали. Круг удивленно смотрел, не зная, что делать, все держалось на неукоснительном соблюдении правил руководством, то есть нами, за нами косяков замечено не было, и бригада просто не знала, что делать.

Мы стояли и, ухмыляясь с самым наглым видом, молчали.

Коллективный разум все-таки произвел на свет мысль, один из младших робко залепетал про правила и тут же был осажен в резкой форме. Круг просто дар речи потерял, а мы с той же наглой ухмылкой смотрели, как рушится картина мира для двух десятков человек.

Пробивать старшим никто так и не решился.

Мы раскрыли карты, все выдохнули, повеселели и принялись хором, искренне любя друг друга как братьев – а мы и правда настолько сдружились за эти две недели – не вкладывая в слова никакого негатива, улыбаясь и смеясь, ругать друг друга.

На следующий день все разъехались по своим городам.