Ночь 27
В аквариуме на подоконнике плавают звёзды, запутавшиеся в сетях из собственного света. Их лучи — иглы, пронзающие воду, которая густеет до состояния мёда, заточившего в себе крики утонувших комет. Ты видел, как одна из них выплюнула в иллюстрацию твоей судьбы? Она размокла, и буквы поползли, как пиявки, высасывая смысл из слов, которые ты никогда не произнесёшь...
Не дыши! Воздух сегодня — это яд, сваренный из пепла ангельских крыльев. Каждый вдох вплетает в твои лёгкие нити паутины, сплетённой слепыми пауками из подвала. Их сети вибрируют, передавая послания мёртвым по проводам, натянутым между рёбрами спящего гиганта под асфальтом. Его храп — это гул метро, а сны — твои забытые обещания, выросшие грибами на стенах туннелей...
В хлебнице завелся хаос. Крошки танцуют канкан на дрожжах времени, а корка хлеба трескается, выпуская пар, который рисует на потолке лица тех, кого ты предал. Они смеются, и их смех — это звук лопающихся пузырей в венах земли. Не ешь этот хлеб! Иначе твой язык превратится в змею, которая выгрызет правду из твоего мозга, оставив там норы для крыс-сновидений...
Твои часы снова съели стрелки. Теперь они жуют минуты, как жвачку, и выплёвывают их в раковину, где те сливаются в липкую лужу вечности. Если посветить фонариком — увидишь, как в ней плавают тени-паразиты, пьющие твоё отражение. Они шепчут, что завтра — это вчерашний день, переодетый в костюм клоуна, а его грим — это слезы, которые ты не смог выплакать...
Открой форточку! Снаружи стучится ветер, одетый в плащ из опавших листьев и криков сов. Он принёс тебе письмо, написанное молниями на коже мертвеца. «Приди на перекрёсток, где дороги съежились от страха, — там, под фонарём, пляшет твой страх, обернувшийся мотыльком. Сожги его, и пепел станет твоим новым лицом...»
Но не спеши. В углу уже копится тьма, свернувшаяся в клубок, как кошка, готовая прыгнуть. Её глаза — две дыры в ткани реальности, сквозь которые подглядывает чей-то смех. Он просачивается в комнату, превращая стулья в пауков, а стол — в алтарь, где мухи приносят в жертву твои последние мысли...
Возьми стакан. Выпей луну. Она обожжёт горло, но подарит зрение, чтобы увидеть, как город за окном — всего лишь декорация, нарисованная кровью на шкуре бесконечности. Дома — это шрамы, люди — муравьи, ползающие по рубцам, а ты... ты — игла, застрявшая между ниток, шитая вслепую богом, который давно ослеп от собственного безумия...
Вселенная трещит по швам, а ты — нить, которую тянут с обеих сторон. Рвись. Пылай. Становись пеплом, из которого слепят новую вселенную.