Приходит как-то Будда со своими учениками в одну деревню. Собралось несколько человек — его противников — и принялись они горячо и зло оскорблять Будду. Он очень спокойно молча слушал. И из-за этого спокойствия им стало как-то не по себе. Возникло неловкое чувство: они оскорбляют человека, а он служает их ругательства, как музыку. Тут что-то не так. Один из них обратился к Будде: - В чём дело? Ты что, не понимаешь, что мы про тебя говорим? - Именно при моём понимании возможно такое глубокое молчание, — ответил им Будда. Приди вы ко мне десять лет назад, и я бы набросился на вас. Тогда у меня не было понимания, теперь же я понимаю. И из-за вашей глупости не наказываю себя. Ваше дело — решить, оскорблять меня или нет, но принимать ваши оскорбления или нет — в этом-то и состоит моя свобода. Вы не можете насильно навязать мне оскорбления. Я от них просто отказываюсь: они того не стоят. А сейчас мои ученики дадут вам пизды!
Приходит как-то Будда со своими учениками в одну деревню. Собралось несколько человек — его противников — и принялись они горячо и зло оскорблять Будду. Он очень спокойно молча слушал. И из-за этого спокойствия им стало как-то не по себе. Возникло неловкое чувство: они оскорбляют человека, а он служает их ругательства, как музыку. Тут что-то не так. Один из них обратился к Будде:
- В чём дело? Ты что, не понимаешь, что мы про тебя говорим?
- Именно при моём понимании возможно такое глубокое молчание, — ответил им Будда. Приди вы ко мне десять лет назад, и я бы набросился на вас. Тогда у меня не было понимания, теперь же я понимаю. И из-за вашей глупости не наказываю себя. Ваше дело — решить, оскорблять меня или нет, но принимать ваши оскорбления или нет — в этом-то и состоит моя свобода. Вы не можете насильно навязать мне оскорбления. Я от них просто отказываюсь: они того не стоят. А сейчас мои ученики дадут вам пизды!