Котлетки с пюрешкой
раскрыть ветку (15)
Растения чувствуют, когда их едят. Натыкался лет пять назад на статью, в которой описывалась защитная реакция растений на гусениц, жрущих их листья. Увы, не помню, реагирует ли лист сам по себе, если его отделили от ствола/ветки. Но всë равно, если уж на то пошло, это тоже может считаться чувством боли. Поэтому, на мой взгляд, веганы и мясоеды одинаково жестоки. Кушать надо камни, камни точно не чувствуют боли.
раскрыть ветку (14)
раскрыть ветку (8)
Так, давайте для порядка уже считать, что боль и обида - вещи разные. А то мы все так голодные останемся.
раскрыть ветку (7)
Больная боль и обидная обида!
Иной раз обидно, что плюсанул тему, влез в ветку комментов, заплюсил всех, высказался искромётно (ну, как тебе кажется), тебе даже ответили, но, НО! суки, даже плюсик не поставили!
Вот если бы у меня было много плюсиков, то я бы запостил сюда плакающего котика...
раскрыть ветку (6)
Ну вот я не знаю. Вроде бы, плюсика мне не жалко, с другой - внезапно попадаю под категорию "суки". Плакать котиком? Потерялся я.
раскрыть ветку (5)
Трудно сказать, кто первый заметил, что Миау (Сын Пантеры) уклоняется от поедания лишних соплеменников. Во всяком случае, не Хряп. Хряп (или Смертельный Удар) был вождём племени и узнавал обо всём в последнюю очередь. От Уввау (Сына Суки).
Так случилось и в этот раз.
— Брезгуешь? — хмуро осведомился Хряп.
— Нет, — вздохнул Миау. — Просто неэтично это.
По молодости лет он обожал изобретать разные слова.
— А неэтично — это как?
— Ну, нехорошо то есть…
Хряп задумался. Когда он съедал кого-нибудь, ему было этично. Иногда даже слишком этично, потому что кусок Хряпу доставался самый увесистый.
— Ну-ну… — уклончиво проворчал он, но спорить с Миау не стал. А зря. Потому что вскоре ему донесли, что Сын Пантеры Миау отказался есть представителя враждебного племени.
— А этих-то почему неэтично?! — взревел Хряп.
— Тоже ведь люди, — объяснил Миау. — Мыслят, чувствуют… Жить хотят.
Хряп засопел, почесал надбровные дуги, но мер опять не принял. И события ждать не заставили. Через несколько дней Миау объявил себя вегетарианцем.
— Неэтично, — говорил он. — Мамонта есть нельзя. Он живой — он мыслит, он чувствует…
И лопнуло терпение Хряпа. Миау не был съеден лишь потому, что сильно исхудал за время диеты. Но из племени его изгнали.
Поселившись в зелёной лощинке, он выкапывал коренья и пробовал жевать листву. Жил голодно, но этично.
А вокруг лощинки уже шевелились кусты. Там скрывался Уввау (Сын Суки). Он ждал часа, когда вегетарианец ослабеет настолько, что можно будет безнаказанно поужинать за его счёт.
А Миау тем временем сделал ужасное открытие: растения тоже чувствуют! И, возможно, мыслят! (Изгнанника угораздило набрести на стыдливую мимозу.)
Что ему теперь оставалось делать? Камни были несъедобны. И Миау решил принципиально умереть с голоду.
Он умирал с гордо поднятой головой. Три дня. На четвёртый день не выдержал — поймал Сукина Сына Уввау и плотно им позавтракал. Потом вернулся к сородичам и больше глупостями не занимался.
А через несколько лет, когда Хряпа забодало носорогом, стал вождём племени.
Пещерные хроники. Е. Лукин, Л. Лукина.
Так случилось и в этот раз.
— Брезгуешь? — хмуро осведомился Хряп.
— Нет, — вздохнул Миау. — Просто неэтично это.
По молодости лет он обожал изобретать разные слова.
— А неэтично — это как?
— Ну, нехорошо то есть…
Хряп задумался. Когда он съедал кого-нибудь, ему было этично. Иногда даже слишком этично, потому что кусок Хряпу доставался самый увесистый.
— Ну-ну… — уклончиво проворчал он, но спорить с Миау не стал. А зря. Потому что вскоре ему донесли, что Сын Пантеры Миау отказался есть представителя враждебного племени.
— А этих-то почему неэтично?! — взревел Хряп.
— Тоже ведь люди, — объяснил Миау. — Мыслят, чувствуют… Жить хотят.
Хряп засопел, почесал надбровные дуги, но мер опять не принял. И события ждать не заставили. Через несколько дней Миау объявил себя вегетарианцем.
— Неэтично, — говорил он. — Мамонта есть нельзя. Он живой — он мыслит, он чувствует…
И лопнуло терпение Хряпа. Миау не был съеден лишь потому, что сильно исхудал за время диеты. Но из племени его изгнали.
Поселившись в зелёной лощинке, он выкапывал коренья и пробовал жевать листву. Жил голодно, но этично.
А вокруг лощинки уже шевелились кусты. Там скрывался Уввау (Сын Суки). Он ждал часа, когда вегетарианец ослабеет настолько, что можно будет безнаказанно поужинать за его счёт.
А Миау тем временем сделал ужасное открытие: растения тоже чувствуют! И, возможно, мыслят! (Изгнанника угораздило набрести на стыдливую мимозу.)
Что ему теперь оставалось делать? Камни были несъедобны. И Миау решил принципиально умереть с голоду.
Он умирал с гордо поднятой головой. Три дня. На четвёртый день не выдержал — поймал Сукина Сына Уввау и плотно им позавтракал. Потом вернулся к сородичам и больше глупостями не занимался.
А через несколько лет, когда Хряпа забодало носорогом, стал вождём племени.
Пещерные хроники. Е. Лукин, Л. Лукина.
Если отделённый лист реагирует на боль, тогда мясоеды гораздо гуманней, чем веганы. Мы же не съедаем животных заживо. Шах и мат.
раскрыть ветку (1)
