Китайский клен⁠⁠

«китайский клен стучит – нихао, – под ливнем ветви корчатся.

в тетради лунной – сущий хаос; и в нем – зайчатки творчества.

всё есть сумбур, абсурд, островский, какие-то сюжетики.

вдоль улиц питерско-московских бредут куда-то женщины…

всё есть лавкрафт, дансени, стокер – а вы не понимаете.

бежит вода по водостокам

и к горлу поднимается.

всё есть берроуз, кафка, сартр, а рядом – отзвук гоголя», –

твердил поехавший писатель

и языком прицокивал.

точил перо, макал в чернила – сидел на дряхлом ящике.

а что-то гнуло, и манило,

и наползало ящером.

а он смотрел и видел горечь, голодный, сонный – с вечера, –

и сам не знал, чего он хочет,

и что в нем зверем мечется –

восторг, испуг, борьба, истошность, накал, что хлещет слёзами;

а он терзал остывший дошик,

и ноги его ерзали.

пока летели вниз окурки по этажам клокочущим,

он стал дурацким демиургом

и бредил в одиночестве.

пока в окно смотрели очи – огни небес сквозь сумерки,

он написал одну лишь строчку:

«всё есть – любовь, –
безумие».