Иллюзии Холмогории. Глава первая, часть четвертая
Иллюзии Холмогории. Книга первая: Бегство.
Пролог Иллюзии Холмогории
Часть первая Иллюзии Холмогории. Книга первая. Бегство.
Часть вторая Иллюзия Холмогории. Книга первая. Бегство.Глава первая. Часть вторая
Часть третья Иллюзии Холмогории. Глава первая. Часть третья
Глава первая. Часть четвертая.
Кирилл решил, что успеет позже изучить содержимое тумбочки, тем более, что позавтракать дома не удалось, и он направился к Ромке. Тот уже успел выгрузить из холодильника на стол маринованные огурцы, помидорчики в собственном соку, пару банок паштета, нарезку копченой колбасы в вакуумной упаковке, четыре плитки шоколада и упаковку майонеза.
- Чайник поставь, - скомандовал Лохматый, доставая из столешницы вилки и ложки.
- Как мы все это есть будем, хлеба-то нет, - заметил Кирилл, наливая из под крана воду в белый пластмассовый электрический чайник.
- Это ты прав, хлеба нет. – согласился Лохматый и полез шариться в деревянные навесные шкафчики. – Зато есть вот что! – победно заорал он, доставая с верхней полки два больших пакета, один с галетами, второй с овсяным печеньем. – Не совсем хлеб, но тоже сойдет.
- Можно и в магазин сходить за нормальной булкой, эти наверное засохли давно, не откусишь.
- А кто пойдет? – возразил Лохматый, - Тебе на улицу высовываться нельзя, а я не могу тут тебя одного оставить, сбежишь еще. Хотя ты и по дороге в магазин сбежать можешь.
- Куда мне бежать? – огрызнулся Кирилл.
- Это точно, бежать тебе некуда – согласился Ромка, - разве что к деду, - и он подмигнул, криво ухмыляясь.
- Могли бы и вместе сходить в магазин.
- Ну да, могли бы. – в голосе Лохматого звучал уже не сарказм, а самая настоящая издевка. – И далеко ли мы уйдем? Думаешь за домом не наблюдают? Думаешь тебя сейчас не ищут?
- Я не знаю, - пожал плечами Кирилл.
- Зато я знаю, хавай что есть и не выпендривайся.
Галеты оказались вполне съедобными и они принялись уминать продукты с аппетитом молодых здоровых организмов. Когда уже допивали чай, заедая шоколад овсяным печеньем, Кирилл спросил:
- Сколько мы тут жить будем?
- Пока не знаю, - ответил Ромка, с видимым сожалением отодвигая пакет с печеньем, - дня два-три точно, пока все успокоится, а там видно будет. Так что продукты нужно поэкономить.
- Для этого надо хавать кое-кому поменьше, - заметил Кирилл.
- Я не могу меньше, - возразил тут же Лохматый, - у меня метаболизм сложный, слишком много энергии тратится, надо ее пополнять.
- В первый раз слышу, чтобы обычное обжорство называли метаболизмом.
- Ты в этом нифига не разбираешься, так что молчи.
- Окай. – Кирилл не стал дальше перепираться, он хорошо поел и утренние происшествия уже не воспринимались так остро.
Единственное, что его сейчас беспокоило больше всего, что случилось с мамой. Жива ли она и где она сейчас может быть. Хотя та странная женщина по телефону сказала, что это она его настоящая мама, тогда кто же та, которую он считал мамой до сегодняшнего дня? И мысли о том, что его сегодня могли убить тоже не давали покоя. В это попросту не хотелось верить.
Кому надо его убивать? И главное за что?
- Лохматый, а ведь ты мне так и не рассказал, кому я так нужен и за что меня хотят убить.
- Поверь, Киря, лучше тебе об этом не знать, по крайней мере сейчас, - ответил тот, заходя в зал. - Придет время, сам обо всем узнаешь и, уверяю тебя, правде ты не обрадуешься.
- Что ты меня заранее пугаешь?
- Я не пугаю, а информирую. Все, что сейчас здесь происходит, кажется лишь небольшим эпизодом в огромной межгалактической истории. Но достаточно важным, чтобы повлиять на дальнейшее развитие событий. Другими словами, последствия сегодняшних, казалось бы незначительных происшествий, как круги по воде разойдутся во все стороны и окажут невообразимое влияние на уклад жизни целых народов, а то и цивилизаций.
- Ты можешь выражаться яснее? – спросил Кирилл, нахмурив брови.
- Да куда уж яснее. Образно выражаясь, в одной части вселенной бабочка взмахнет крыльями, а в другой произойдет катаклизм, уничтоживший большую часть населения, хотя на первый взгляд между двумя этими событиями нет никакой связи. Слышал о таких теориях?
- Так то теория, а я о нас спрашиваю.
- О нас! – передразнил Лохматый, - То есть пофиг на то, что где-то там, в неведомых просторах вселенной могут исчезнуть планеты и триллионы жизней, лишь бы у нас все было в ажуре?! Так что ли?
- Ну что ты от меня хочешь? – чуть не взмолился Кирилл, - Я обычный пацан, у меня мать недавно исчезла прямо на глазах, я вообще не понимаю, что происходит, а ты мне о каких-то планетах, цивилизациях.
- Эх, Киря, - в голосе Лохматого прозвучала такая тоска и отчаяние, что у Кирилла поневоле возникло сострадание ко всем далеким и незнакомым неисчислимым живым существам, – Ты даже не пытаешься вникнуть в суть того, что я хочу до тебя донести. Ты опять говоришь о себе, какой ты несчастный, непонимающий. А суть ведь не в этом.
- А в чем же? Ты все время ходишь вокруг да около и не хочешь мне рассказать ничего конкретного. Что происходит? Куда исчезла мама? При чем тут я вообще? И самое главное, ты!!! Кто ты такой???
- О, что это за тумбочка? – Лохматый, уходя от ответов на поставленные вопросы, подошел к тумбочке, которая недавно Кириллу показалось странной, и попытался ее открыть. Хотя открыть ее было невозможно и это понятно было с первого взгляда.
Во-первых, судя по ее внешнему виду, она была сделана из металла и разделена на три секции, так как каждая из них срединной выпуклой частью выдавалась наружу, но между ними были настолько маленькие зазоры, что в них, не то что нож, лезвие бритвы навряд ли удалось бы пропихнуть. Во-вторых, внешние фасады каждой секции были гладкими, без всякого намека на ручку или отверстия для ключа.
И в-третьих, вся тумбочка целиком создавала впечатление монолитного массивного цельного объекта, довольно тяжелого, явно созданного не для того, чтобы всякие любопытствующие заглядывали внутрь.
Лохматый потискал тумбочку со всех сторон, даже попытался приподнять, чтобы заглянуть снизу, но вскоре понял безнадежность своих усилий и, посмотрев с сожалением, оставил ее в покое.
- Эх, горы мои, все в тоннелях, - с явным отчаянием в голосе произнес он.
- Что? – спросил Кирилл.
- Да так, ничего особенного, забудь, - отмахнулся Лохматый. – Вот что вы, люди, за странные существа? – начал он вдруг, усевшись на тумбочку, которую так и не смог открыть, и скрестив руки на груди.
- Ты сейчас про меня конкретно? Или вообще? – спросил Кирилл, несколько опешив.
- А какая разница?
- Ну ты же меня пытался убедить, что я не совсем человек, - начал было Кирилл.
- Да не, ты человек, но не с этой планеты. Это факт, но разница небольшая.
- А чем тебе люди не нравятся?
- Да я и не говорю, что не нравятся. Но странные вы очень. Так много говорите о служении человечеству, о самопожертвовании. Столько книг об этом написано, столько трудов философских. Но как только дело касается самих лично, тут же забываете обо всяких высоких материях и думаете только о себе.
- А ты сам-то, никогда о себе не думаешь?
- Ну почему же, я и не скрываю, что для меня главное это я, мои интересы и моя безопасность.
- Ну вот.
- Что вот?! Мы не болтаем всякие пафосные речи и не забиваем голову ерундой о всеобщем благе. Мы открыто признаемся, что думаем прежде всего о себе. Мы такие как есть и с нами проще иметь дело. Всегда знаешь, чего ожидать. И практично и предсказуемо. А вот вы, люди, совсем другие, вы лицемерите постоянно и лжете. Вам верить нельзя. Вы скажете одно, подумаете другое, а сделаете третье. Как, скажи, как можно строить какие-то планы в отношении вас? Вы же непредсказуемые! Вы …, вы…, - Лохматый старательно подбирал слово, чтобы точнее охарактеризовать человеческую расу. – Вы эмоциональные!!! Вы больше доверяете чувствам, а не фактам. Так нельзя, так нерационально. Это тупиковая ветвь развития!
- Правда? – спросил Кирилл, - Неужели все люди такие?
- Подавляющее большинство. Есть, конечно, разумное исключение, но их очень мало. Тут на Земле, кстати, такие экземпляры встречаются чаще, чем на других планетах. Уж не знаю, с чем это связано, но это так.
- Скажи, Ромка, а у тебя есть друзья? Не на Земле, а там, откуда ты родом?
- Зачем мне друзья, что за глупости. Это ваши сентиментальные понятия, что существует дружба, любовь, привязанность. И вы в них верите, но на самом деле поставь каждого из вас перед выбором, вот реально представь себе - стоят двое на коленях, у их голов держат оружие и в живых может остаться только один. Да неужели кто-то из вас скажет, мол убивайте меня, пусть другой живет?! Каждый!!! Каждый из вас выберет жизнь для себя. Что, я не прав?
- Не знаю, - задумчиво сказал Кирилл, - я даже не представляю, что такое может произойти со мной. И как я поведу себя в такой ситуации. Но я знаю одно: если бы мне дали выбрать, чтобы я исчез вместо мамы, я бы согласился не раздумывая.
- Ну и дурак! – в сердцах хлопнул себя по коленкам руками Лохматый. – О чем еще с тобой говорить, если ты не понимаешь элементарных вещей, что только твоя жизнь имеет ценность для тебя. А для другого его жизнь. Ведь мать твоя не осталась с тобой, чтобы защитить тебя, а предпочла смыться.
- Да я тебя! – Кирилл кинулся на Ромку, чтобы свалить его, но тот ловко увернулся и Кирилл, перелетев через тумбочку, упал на пол, больно стукнувшись головой о стену.
Лохматый дико заржал, как это он любить делать в школе, сунул руки в карманы и побрел в спальню:
- Ты тут пока поваляйся, а я пойду гляну что там. И не вздумай вытворить что-нибудь, я тебя издалека чувствую.
Кирилл потер ушибленное место на голове и обнаружил там небольшую шишку, потом схватился за тумбочку, пытаясь подняться и отшатнулся. Ему показалось, что тумбочка слегка кольнула его в руку легким электрическим разрядом. При этом боль в голове тут же исчезла. Исчезла и шишка на голове. А в теле появилась легкость и ощущение наполненности, словно в нем неизвестно откуда появилась мощная энергия.
(Продолжение следует)