Глухая
Сижу на работе, в аптеке. Заходит женщина бальзаковского возраста с ребёнком, одета в куртку зимнюю, шапчку такую, ну как... ну... ну как "кандибобер", не знаю, с чем ещё сравнить. Уши закрыты полностью, сие важно. Ну, я уже на автомате "здравствуйте", она промолчала, малой тоже, бывает.
- Дайте мне галазолин.
- А Вам взрослый или детский? - уточняю.
Молчит и на меня смотрит.
- Скажите, пожалуйста, вам детский или взрослый? - уже громче спрашиваю. Да, я настырный)
Молча лезет в сумочку, достаёт кошелёк и ложит/кладёт мне сто рублей. И малой всё это время рядом с ней стоит и не шилох... не шолох... Ну, вы поняли.
Ладно, думаю, может глухая. Смутило, правда, что лекарство она попросила нормальным голосом. У глухих же речь изменяется. Не суть, думаю. Беру листок, пишу на нём: "Вам галазолин взрослый..."
- Что ты мне тут пишешь, охренел, что ли?! Я что, глухая по твоему?!
И так громко, ссука, так визгляво! Я смотрю на неё охуевшим взором, а она лезет под кандибобер свой и достаёт из ушей наушники, мать их! Сука! Ну вот как это называется?! Видно же, что я тебя спрашиваю о чём-то! Ну вот как так можно стоять, ебало кирпичом, и пусть весь мир пойдёт нах...! И малой тоже, похуист великий. Суки.
P.S. Знаю, что так нельзя, но выгнал я её КЕМ (к ебени матери), мне мои нервы дороже её насморка.
Как у Стругацких:
- Какая встреча! - сказал, подходя, долговязый Гэмфри Морган. -
Добрый вечер, доктор, - сказал он, пожимая руку Манделя. - Добрый вечер,
доктор, - повторил он, пожимая руку Новаго.
- Здравствуйте, товарищи, - прогудел Опанасенко. - Какими судьбами?
Прежде чем Новаго успел ответить, Морган неожиданно сказал:
- Спасибо, все зажило, - и снова протянул Манделю длинную руку.
- Что? - спросил озадаченный Мандель. - Впрочем, я рад.
- О нет, он еще в лагере, - сказал Морган. - Но он тоже почти здоров.
- Что это вы так странно изъясняетесь, Гэмфри? - осведомился сбитый с
толку Мандель.
Опанасенко схватил Моргана за край капюшона, притянул к себе и
закричал ему прямо в ухо:
- Все не так, Гэмфри! Ты проспорил!
Затем он повернулся к врачам и объяснил, что час назад канадец
случайно повредил в наушниках слуховые мембраны и теперь ничего не слышит,
хотя уверяет, что может отлично обходиться в марсианской атмосфере без
помощи акустической "техник".
- Он говорит, что и так знает, что ему могут сказать. Мы спорили, и
он проиграл. Теперь он будет пять раз чистить мой карабин.