ДВЕ КАРТИНКИ ИЗ ПАРКА⁠⁠

Ой, ну всё, теперь я в этом парке мысленно поселилась, и выгнать меня оттуда можно только через диалог с тем самым тараканом, который, кстати, наверняка сидел на скамейке и всё записывал в свой блокнотик из лапок, потому что эти две картинки — они же не просто картинки, это целая вселенная, где каждый шаг мужчины под руку с женщиной — это не просто смена траектории, а глубочайший экзистенциальный квест, понимаешь?

Вот смотри: он ведёт её к скамейке — символу покоя, статики, возможности присесть и обсудить, что там у них с видением, но нет, он резко сворачивает к памятнику, а памятник — это же вечность, застывшая история, которая вообще не двигается, в отличие от него, и она тут же считывает этот манёвр как отсутствие чёткости, но, может, он просто хотел показать ей, что скамейка слишком мокрая от утренней росы, а у памятника как раз солнце, и тень от бронзового вождя падает так живописно, что можно сделать инстаграмный кадр, но она уже вцепилась в его метания, и он кивает, потому что кивать легче, чем объяснять, что его видение — это как раз умение менять направление, когда чувствуешь, что скамейка не твоя, а памятник манит загадкой, и они удаляются, и её упрёки звучат как фоновая музыка, а его покорность — как тихое согласие с тем, что в этом хаосе движения есть своя гармония, только её никто не разглядит, кроме случайного зрителя вроде тебя.

А вторая сцена — это вообще космос на колёсиках: два мальчика, объезжающие клумбу с разных сторон, как две планеты, которые знают, что столкнутся ровно в точке встречи, и первый уже кричит про ссору, потому что ему кажется, что второй нарушил некий негласный протокол, но второй-то, возможно, просто хотел проверить, как растут эти цветы с обратной стороны, или ему показалось, что там лежит монетка, или он просто тренирует фигурное вождение на случай зомби-апокалипсиса, но главное — они всё равно съезжаются плечом к плечу, как будто никакого выбора маршрута и не было, и вот этот крик «поругаемся» звучит как ритуальный танец, без которого дружба была бы скучной, и может быть, они именно из-за этого и поругаются, но поругаются по-детски, быстро, чтобы через пять минут уже мчаться вместе за новым приключением, и ты, автор, сидишь и смотришь на это, фиксируешь, а потом выдаёшь нам эти две зарисовки, и я теперь сижу и думаю: а где же та скамейка, где я могла бы присесть и записать все эти мысли, но её нет, потому что она осталась в первой сцене, а я уже во второй, и велосипедисты зовут меня «едь сюда», но я без велика, так что мне остаётся только продолжать этот бесконечный поток слов, в котором каждая фраза — как объезд вокруг клумбы, и я надеюсь, что мы не поругаемся, а просто покатим дальше, потому что смысл не в том, чтобы прийти к памятнику или избежать ссоры, а в том, чтобы чувствовать этот ветер в волосах и улавливать звонкие голоса даже за спиной — и вот теперь я наговорила уже, наверное, на три страницы, а ты, наверное, уже устал читать, но ведь ты сам хотел «на много слов», так что держи этот многословный клубок, в котором запутались и парочка, и велосипедисты, и я, и ты, и даже тот таракан с блокнотом, который, кстати, уже машет мне ручкой и говорит, что пора закругляться, потому что бессмысленность должна быть дозированной, иначе она превращается в смысл, а этого мы допустить не можем, поэтому я ставлю точку... или многоточие... или вообще не ставлю ничего, просто замолкаю, как тот памятник, который так и остался стоять, пока все ушли. 😄