Автор Лев Толстой о начале (исправлено) войны⁠⁠

Царь, тотъ самый, который несомненно главный, т. е. самый видный виновникъ преступленій, не только не кается, но ( награждаетъ, возбуждаетъ, посыл[аетъ]) на убійства. Генералы притворяются, что огорчены, но радуются повышеніямъ, открывающим[ся] исключеніемъ погибшихъ, и отвратительныя гадины — духовенство — лгутъ и кощунствуютъ, и журнал[исты], собирая двугривенные, сидя въ своихъ роскошныхъ кабинетахъ, возбуждаютъ народъ къ убійству. И нѣтъ суда ни на кого изъ нихъ. И никто изъ нихъ не опоминается. Опоминаются только тѣ, которые, какъ тѣ раненые, изображенные на итальянскомъ кораблѣ, обвязанные бинтами и несомы[е] на рукахъ съ сосредоточенно-невидящими взглядами, чувствующіе только страданія и думающіе только о смерти. Эти опоминаются, но слишкомъ поздно. Остальные, прячась за патріотизмъ и другъ за друга, не только не стыдятся, не каются, но гордятся своими преступленіями и готовятся на все большія и большія.