Nevrastenichka

90-е мой папа встретил совершенно неподготовленным и ушел в многолетний загул. Неоднократно самовыпиливался с разных мест работы, по нескольку дней не появлялся дома, бухая в компании таких же апокалиптически настроенных граждан. Потом приползал и плакался на тонкую душевную организацию. Денег не умел добывать никак и совсем, а на пьянство уходило и то немногое, что ему платили.
Мы с мамой продавали книги, сочиняли из ничего обеды и одежду - словом, маялись. Не разводилась она с ним только потому, что это был бы совершенно формальный акт, по ее мнению, ничего не меняющий - надеяться она могла только на себя.
Однажды 31 декабря, когда уже было ясно, что батя опять завис у каких-то алкашей и домой не явится, мы с ней пытались собрать хоть что-то, напоминающее новогодний стол. Денег не было абсолютно.
Я сидела за кухонным столом и как-то так удачно вертанулась, что грохнулась вместе со стулом, основательно приложившись об остальную мебель, да ещё и что-то разбила. Лёжа на полу кверху тормашками, не сразу поняла, почему мамины крики ужаса вдруг сменились звуками безудержной радости.
Оказалось, что этот Воробьянинов, мой папенька, спрятал в изрядно ветхой обивке стуле заначку. В пересчете на сегодняшние деньги это было что-то вроде 3-5 тысяч рублей. Это был самый лучший Новый год из всего детства, честно. Еще и потому, что никто не храпел под бой курантов.
Впоследствие, кстати, батя слегка выправился, стал стабильно зарабатывать, лечился от алкоголизма с переменным, но все-таки успехом. Так что я не считаю, что отец у меня - такое уж несчастье.
Но, честно говоря, до сих пор не могу привыкнуть, что у меня есть деньги и возможность купить почти все, что хочется.
И да, не могу делать тайные заначки, даже из благих побуждений. Трачу на семью все, что есть, сразу.