Одно дело — исполнять свой долг, защищая город от преступников, участвовать в спецоперациях и задерживать вооружённых людей, и совсем другое — оказаться в самом центре полномасштабной войны, где противником выступают существа, чьё существование даже не укладывается в человеческое воображение. Но существовала и другая, куда более серьёзная проблема. Каждый новый человек, становившийся жертвой этих созданий, каким-то образом менял их. Поглотив очередную жертву, существо приобретало отдельные человеческие черты: из его тела могла вырасти новая голова, появиться дополнительная пара человеческих рук или сформироваться причудливая смесь человеческих и животных признаков. С каждым поглощённым человеком они становились сильнее, быстрее и умнее, а вместе с человеческими знаниями получали возможность пользоваться оружием.
Майкл Фолли служил в полиции уже двадцать лет и считался опытным офицером. За свою карьеру он пережил не один десяток смертельных перестрелок и столкновений с мутантами и сверхлюдьми, которые закалили его тело и дух. Но сейчас даже он прятался за перевёрнутой машиной, судорожно пытаясь восстановить дыхание. Никогда прежде в своей жизни Майкл не испытывал такого ужаса. Весь его отряд был разорван на части за считанные секунды. Он мог лишь смотреть на происходящее и беспомощно отстреливаться, понимая, насколько жалкой была эта попытка сопротивления. Чудовища даже не обращали на него внимания, пока пожирали его товарищей. Их ничто не могло остановить, а сам Майкл впервые за двадцать лет службы не знал, что ему делать дальше. Он делал то, чего никогда в жизни не делал и что в современном мире давно считалось пережитком архаичного прошлого: он молился. Молился всем, кого только мог вспомнить, обращаясь к любым высшим силам — космическим, божественным или просто мистическим. Просил их помочь ему пережить этот день, хотя бы этот один день, или же даровать лёгкую смерть, избавив от участи стать одним из этих существ. Что-то с грохотом рухнуло на машину позади него. Майкл резко обернулся и увидел существо, напоминавшее огромного ящера с зубастой пастью. Оно стояло на задних лапах, покрытых длинными, похожими на ножи когтями, и, слегка согнувшись, пристально смотрело на него, время от времени высовывая длинный язык, совсем как змея. Их взгляды встретились, и Майкла парализовало. Ужас сковал его с головы до ног, не позволяя пошевелить даже пальцем. Тело словно перестало подчиняться ему: мышцы застыли, дыхание перехватило, а сознание лихорадочно кричало об опасности, на которую он уже не мог никак ответить. Существо спрыгнуло с машины и неспешно направилось к нему, занося над головой одну из своих длинных конечностей. Больше всего она напоминала уродливую человеческую руку, только неестественно вытянутую и оканчивающуюся острыми когтями.
Майкл наконец вышел из оцепенения и открыл огонь по приближающейся твари. Заряды плазмы один за другим обжигали её плоть, оставляя на ней глубокие ожоги, однако, казалось, не причиняли никакого вреда. К тому моменту, когда Майкл выпустил почти весь заряд, разделявшее их расстояние сократилось до нескольких шагов, а хищник уже занёс когтистую конечность, готовясь нанести последний удар. Майкл понял, что это конец. Закрыв глаза, он начал читать ещё одну молитву, но на этот раз обращался уже не к высшим силам и не просил о спасении. Это была простая молитва за упокой собственной души. Ящер приблизился вплотную, и вдруг Майкл услышал глухой, тяжёлый удар, за которым последовали влажный хруст и отчётливый треск ломающихся костей. Он распахнул глаза. Перед ним лежал ящер с разбитой головой, а между Майклом и чудовищем возвышалась могучая человеческая фигура. Незнакомец был полностью облачён в красный костюм, а его руки защищали странные металлические перчатки, больше всего напоминавшие небольшие отбойные молоты.
Фигура повернулась, и Майкл сразу узнал своего спасителя. Перед ним стоял один из членов команды сверхлюдей, нанятой несколькими местными корпорациями для защиты города от преступников-сверхлюдей.
— Вы ранены? — поинтересовался спаситель.
— А, я… — Майкл с трудом пришёл в себя после пережитого шока. — Да, я в порядке. Спасибо большое, что спасли меня!
— Хорошо. Тогда покиньте это место и найдите безопасное укрытие. Мы будем сдерживать их столько, сколько сможем.
Майкл благодарно кивнул, после чего схватил своё оружие и со всех ног бросился в противоположную сторону, стараясь как можно быстрее убраться подальше от места сражения. Человек в красном был хорошо известен как лидер команды сверхлюдей, получивший прозвище «Красный Титан». Он обладал невероятной физической силой, позволявшей ему голыми руками поднимать десятки тонн. Однако главной особенностью Красного Титана были массивные металлические перчатки, принадлежавшие крупной строительной корпорации, на которую он теперь работал, одновременно являясь одним из главных лиц компании. Впрочем, подобное уже давно никого не удивляло. Увидев оглушительный успех ВиЭл, многие крупные компании поспешили обзавестись собственными сверхлюдьми. При этом рисковать жизнью столь ценных проектов никто не собирался, поэтому их предпочитали использовать исключительно в локальных операциях. Постепенно они превратились в подобие супергероев, образы которых были популярны в человеческой культуре много веков назад. Альваро Самудио был одним из них.
Его тяготила мысль о том, что он, потомственный боец, наделённый столь невероятными способностями, вынужден растрачивать свои силы на уличные разборки, предотвращения ограблений и, лишь в редких случаях, усмирение других сверхлюдей. Альваро всё чаще казалось, что он существует лишь для развлечения публики, пока другие, подобные ему, совершают великие подвиги и собственными руками меняют ход истории. Но сегодня всё было иначе. Сердце бешено колотилось, а руки едва заметно дрожали в предвкушении предстоящей схватки. Наконец ему выпал шанс показать, на что он действительно способен, и доказать, что он не просто местечковый хранитель порядка, созданный для красивых репортажей и рекламных роликов, а настоящий солдат, достойный сражаться наравне с лучшими.
Альваро стоял посреди улицы. У его ног лежало изуродованное тело существа, которое он только что убил, а вокруг тем временем собиралось всё больше таких же мутантов. Они медленно окружали его, перекрывая пути к отступлению. Красный Титан окинул их взглядом, сжал металлические кулаки и принял боевую стойку, готовясь встретить противников лицом к лицу. Что-то стремительно сверкнуло в воздухе, и в то же мгновение несколько монстров позади Альваро оказались рассечены надвое. Однако тот даже не обернулся — этот характерный свист рассекаемого воздуха он узнал сразу. Это был один из его товарищей по команде — Хан Тэ-юн, известный под прозвищем «Вектор». Воин двигался с такой скоростью, что уследить за ним было практически невозможно. Среди окруживших улицу тварей мелькал лишь стремительный отблеск его клинка, рассекавшего плоть с лёгкостью раскалённого ножа, проходящего сквозь масло. За считаные секунды Вектор проредил два ряда существ, после чего одним стремительным прыжком вырвался из толпы и приземлился рядом с Альваро, тут же встав спиной к его спине.
Хан Тэ-юн был невысок и худощав, особенно на фоне своего массивного товарища. Его тело полностью скрывал изящный чёрный боевой костюм. В руках он держал длинный меч, достигавший почти половины его роста; отполированное лезвие холодно поблёскивало в окружающем свете. Теперь они стояли спина к спине, каждый прикрывая слепую зону товарища и следя за окружавшими их существами. Трудно было представить двух более непохожих друг на друга бойцов: Альваро возвышался над противниками подобно горе — огромный, тяжёлый и несокрушимый, тогда как Вектор казался рядом с ним почти невесомым, тонким и гибким, словно сотканным из чёрного шёлка.
— Какие люди! А я уже думал, ты где-то занят, — с усмешкой бросил Альваро, даже не повернув головы в сторону Хана.
— Я решил, что будет невежливо вмешиваться и отбирать у тебя трофеи, — невозмутимо ответил тот, перехватывая рукоять меча. — Но их здесь явно больше, чем тебе нужно. Надеюсь, не возражаешь, если я прикрою тебе спину?
— Обижаешь! Вдвоём даже веселее! — с нескрываемой радостью воскликнул здоровяк и с глухим лязгом ударил металлическими кулаками друг о друга. — Я беру тех, что спереди, а ты займись остальными. Погнали!
Последнее слово ещё не успело стихнуть, когда оба сорвались с места и устремились навстречу окружавшим их существам. Альваро врезался в толпу подобно несущемуся на полной скорости грузовику. Первый же удар отбросил одну из тварей в сторону, а следующую он перехватил на ходу и швырнул в наступавших следом мутантов. Хан же практически растворился в движении: там, где мгновение назад стоял человек, остался лишь смазанный силуэт, а среди чудовищ один за другим вспыхивали короткие отблески его меча. Улицу наполнили хруст ломающихся костей, тяжёлые удары разрываемой плоти и свист клинка, рассекающего воздух.
Гвидон и Лассер летели над городом на небольшом воздушном аппарате вызывающе розового цвета, на борту которого, прямо под изображением единорога, скачущего по радуге, красовалась огромная кислотно-яркая надпись: «Принцесса Фру-Фру». Внутри дела обстояли ничуть не лучше: розовые сиденья, панель бортового компьютера, щедро украшенная стразами, пушистая оплётка на штурвале — всё выглядело так, словно машину проектировала маленькая девочка, которой впервые разрешили воплотить в жизнь все свои фантазии. Окончательно же добивала Лассера огромная наклейка на лобовом стекле, где очередной единорог смотрел прямо на пилота и бодро заявлял: «У тебя будет радужное настроение, детка!» Всё это смущало Лассера настолько, что временами ему начинало казаться: будет даже лучше, если аппарат разобьётся прямо сейчас, ведь тогда хотя бы никто из знакомых не увидит, на чём именно он летал.
— Гвидон… Я, конечно, всегда знал, что ты странный, но это уже переходит всякие границы здравого смысла. Почему мы летим на этой розовой блевотине? — наконец не выдержал он.
— А, это моей подружки, — беззаботно ответил Гвидон. — Свой я ещё на прошлой неделе случайно разбил, вот и пришлось одолжить. Не знал, что ты у нас такой стеснительный.
Последние слова он произнёс с нескрываемой ехидцей, отчего Лассер лишь сильнее вжался в кресло, словно надеялся стать его частью и таким образом избавить себя от необходимости видеть окружающий кошмар. Смущение на его лице уже почти можно было потрогать руками, однако Гвидон, похоже, получал от происходящего исключительно удовольствие.
Через несколько секунд он вновь нарушил тишину:
— Да, кстати… Ты ведь не против, если мы подберём ещё кое-кого? Думаю, лишняя пара рук нам не помешает.
Лассер подозрительно покосился на него.
— Сейчас узнаешь, — ответил Гвидон и, коснувшись экрана бортового компьютера, выбрал нужный контакт.
После нескольких длинных гудков из динамиков донёсся женский голос, который Лассер узнал с первых же слов:
— Чего тебе надо? Я же говорила больше мне не звонить!
Гвидон сразу расплылся в довольной улыбке.
— Ханаэ-чан! Как ты, кошечка моя? Не болеешь?
Вместо ответа на другом конце линии несколько секунд царило молчание, после чего послышался долгий, полный нескрываемого раздражения вздох.
— Ханаэ, я вообще-то по делу звоню, — продолжил Гвидон как ни в чём не бывало. — Новости видела? Нам нужна помощь.
— Ну почему сразу «нет»?!
— Потому что я тебя ненавижу, и день, когда тебе наконец оторвут голову, станет одним из самых счастливых в моей жизни.
— Хм, а вот это, знаешь ли, немного обидно, — с наигранной грустью произнёс Гвидон. — Ну, раз ты такая злюка, значит, мы с Лассером справимся без тебя.
Имя своего спутника он произнёс особенно отчётливо, одновременно бросив на него короткий взгляд. Лассер тут же медленно повернул голову в его сторону, начиная подозревать неладное, а на другом конце линии тем временем повисла неожиданная пауза, сопровождаемая лишь едва слышным, заметно участившимся дыханием.
— Ла… Лассер с тобой? — наконец спросила Ханаэ, и от прежнего раздражения в её голосе не осталось практически ничего.
Гвидон посмотрел на своего попутчика и довольно ухмыльнулся.
— Ага, сидит прямо рядом со мной и очень, между прочим, расстроен, что тебя с нами нет.
Лассер продолжал молча смотреть на него, причём с каждой секундой выражение его лица становилось всё мрачнее. Из динамика тем временем вновь донеслось сбивчивое дыхание, а когда Ханаэ наконец заговорила, её прежний высокомерный тон полностью исчез:
— Я… Я буду готова через тридцать минут! Нет, сорок! Через сорок!
На последних словах её голос предательски сорвался почти на девичий писк, что лишь сильнее развеселило Гвидона.
— Ну и славно! Тогда залетим за тобой и сразу отправимся на место. До встречи!
Он завершил вызов, после чего в салоне воцарилась тяжёлая, почти осязаемая тишина. Гвидон продолжал смотреть вперёд, старательно изображая полную сосредоточенность на управлении, хотя прекрасно чувствовал направленный на него взгляд Лассера. Казалось, исходившая от его спутника злоба была настолько сильной, что температура в кабине действительно поднялась на несколько градусов.
— Ты… скотина… — медленно процедил Лассер сквозь зубы. — Ты использовал меня как приманку?
— Ну зачем сразу «приманку»? — осторожно отозвался Гвидон, стараясь не смотреть в его сторону. — Скорее как дополнительный аргумент.
Лассер стиснул зубы с такой силой, что на скулах заходили желваки, однако Гвидон, прекрасно понимая причину его раздражения, решил всё-таки объясниться:
— Ладно, не обижайся. По-другому она бы не согласилась. Ханаэ, конечно, с придурью, но для зачистки подходит идеально. Меня она ненавидит, а тебе… ну, тебе она отказать просто не способна.
Ответом ему стал лишь очередной скрежет зубов.
Ханаэ Такахаси Лассер знал далеко не первый год, и мало кому во всей галактике удавалось раздражать его так же сильно, как этой женщине. Она буквально преследовала его от планеты к планете, регулярно появляясь именно там, где он меньше всего хотел её видеть, вмешивалась в его дела и умудрялась создавать проблемы одним лишь своим присутствием. Даже когда Лассер перебрался на эту планету и постарался сохранить своё местонахождение в тайне, Ханаэ каким-то образом всё равно оказалась здесь, после чего довольно быстро вернулась к своему любимому занятию — слежке за каждым его шагом. Однако при всех своих многочисленных недостатках бойцом она действительно была великолепным. Под прозвищем «Вещество» Ханаэ творила на поле боя вещи, которые со стороны действительно можно было принять за магию, а её способности в сочетании с многолетним боевым опытом сделали её одной из сильнейших среди сверхлюдей ближнего боя. По-настоящему превзойти её могли лишь единицы, среди которых были сам Лассер и сидевший сейчас рядом Гвидон.
Именно поэтому слова Гвидона раздражали особенно сильно: как бы Лассер ни относился к Ханаэ лично, он прекрасно понимал, что для зачистки захваченного города она подходила практически идеально.
Спустя сорок минут они добрались до небольшого городка на берегу океана и приземлились прямо на песчаном пляже. Едва Гвидон открыл шлюз, перед ними предстала уже знакомая фигура миниатюрной девушки, одним своим видом напоминавшей дорогую фарфоровую куклу. На ней были ботильоны на высокой платформе и короткое лоскутное платье с множеством рюшей, оборок и декоративных вставок, сочетавших несколько оттенков красного, розового и белого. Длинные волосы повторяли ту же цветовую гамму: насыщенный красный постепенно переходил в розовый, а ближе к кончикам почти полностью растворялся в белом. Неестественно бледная кожа придавала лицу фарфоровую гладкость, а огромные глаза казались настолько непропорциональными, что занимали едва ли не половину лица. Завершала этот кукольный образ аккуратная улыбка, выглядевшая одновременно очаровательно и немного неестественно.
Увидев сидевшего внутри Лассера, девушка мгновенно преобразилась, и её улыбка стала настолько широкой, словно все последние сорок минут она готовилась исключительно к этой встрече.
— Лассер! Я так рада тебя видеть! — радостно вскрикнула Ханаэ и, не дожидаясь приглашения, забралась в салон, после чего буквально бросилась к нему на заднее сиденье.
От неожиданности Лассер оцепенел, не успев даже попытаться уклониться. Ханаэ тут же обхватила его руками и прижалась к нему всем телом, совершенно не обращая внимания на выражение плохо скрываемой брезгливости, появившееся на лице мужчины. Впрочем, даже если она его и заметила, отпускать свою жертву явно не собиралась.
— Почему ты мне ни разу не позвонил?! — возмущённо спросила девушка, надувая щёки и изображая глубокую обиду. — Я уже начала думать, что ты вообще не хочешь меня видеть!
Лассер слегка приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, однако Гвидон оказался быстрее.
— Ладно, голубки, потом намилуетесь. Сначала закончим дело, а уже после можете ворковать сколько душе угодно, — произнёс он таким тоном, словно искренне сожалел о необходимости прерывать столь трогательное воссоединение.
Он коснулся бортового дисплея, и шлюз начал медленно закрываться, отсекая шум прибоя. Через несколько секунд аппарат вновь поднялся над пляжем и, набирая высоту, направился прочь от побережья.
— До места примерно час полёта, поэтому советую пока собраться и подготовиться. Когда прибудем, времени на нежности уже не будет.
После этих слов лицо Ханаэ моментально изменилось. Она всё ещё прижималась к Лассеру и сохраняла внешнее спокойствие, однако взгляд, которым девушка одарила сидевшего впереди Гвидона, не оставлял никаких сомнений в её чувствах. Если бы мысли могли убивать, пилотское кресло вместе с находившимся в нём мужчиной уже превратилось бы в дымящуюся воронку. В её огромных глазах без труда читалось предельно ясное послание: «Как ты посмел нам помешать? Я тебя убью». Гвидон, прекрасно почувствовав направленную в его спину ненависть, предпочёл сделать вид, что ничего не заметил, и сосредоточился на управлении аппаратом. Лассер же продолжал сидеть неподвижно, с мрачной обречённостью перенося объятия Ханаэ и, судя по выражению его лица, мысленно отсчитывая каждую оставшуюся до прибытия минуту.Так они летели ещё некоторое время, причём Ханаэ, похоже, совершенно не собиралась выпускать Лассера из объятий. В конце концов тот решил воспользоваться первым пришедшим в голову поводом, чтобы хотя бы ненадолго отвлечь девушку от собственной персоны.
— Гвидон, ты вообще знаешь, что это за существа? С чем именно мы имеем дело?
На этот раз Гвидон не ответил сразу. Его привычная насмешливая улыбка постепенно исчезла, а пальцы чуть сильнее сжали штурвал, словно сам вопрос заставил его вспомнить нечто, о чём он предпочёл бы больше никогда не думать.
— Мы называли их хтонидами, — наконец произнёс он непривычно тяжёлым голосом. — Это существа из другого измерения, хотя те твари, которых вы видели сегодня, сами по себе хтонидами не являются. Когда-то они были обычными живыми существами, пока их тела не захватило нечто с той стороны.
Услышанное заинтересовало даже Ханаэ. Она наконец выпустила Лассера из объятий и выпрямилась в кресле, а её недавняя игривость сменилась совершенно серьёзным выражением лица.
— Погоди… Ты говоришь так, будто уже сталкивался с ними раньше.
Гвидон некоторое время молча смотрел вперёд, после чего почти безжизненным голосом ответил:
Одного этого названия оказалось достаточно, чтобы атмосфера в салоне изменилась до неузнаваемости. Лассер внешне остался совершенно спокоен, однако внутри у него всё неприятно сжалось, тогда как Ханаэ скрыть свою реакцию не сумела: её огромные глаза расширились ещё сильнее, а с лица исчезли последние следы недавней весёлости.
— Неужели… — тихо произнесла она, словно боясь услышать подтверждение собственной догадки. — Гвидон, так это были они?
— Они, — подтвердил тот. — Только не думайте, что те твари в городе хоть сколько-нибудь похожи на то, с чем нам пришлось столкнуться тогда. Эти — всего лишь мелкие сошки, расходный материал. Если мы вовремя не остановим распространение, следом полезут существа, рядом с которыми нынешние покажутся безобидной живностью. Именно поэтому я и позвал вас двоих.
Он ненадолго замолчал, продолжая следить за показаниями приборов, а затем добавил уже гораздо тише:
— Всех подробностей я пока рассказать не могу, но вы оба далеко не идиоты и прекрасно понимаете, насколько всё серьёзно, если я вообще заговорил об Вонтарионе.
И в этом Гвидон был совершенно прав. Лассер и Ханаэ прекрасно знали, что скрывалось за этим названием. Вонтарион давно стало синонимом одной из величайших трагедий, известных сверхлюдям, а рассказы о произошедшем там со временем превратились почти в страшную легенду, которую ветераны предпочитали лишний раз не вспоминать. Поэтому одного упоминания этого места оказалось достаточно, чтобы даже двое столь опытных бойцов почувствовали давно забытое неприятное ощущение, слишком похожее на страх.
Лассер первым нарушил затянувшееся молчание:
От прежнего раздражения в его голосе не осталось и следа, а Ханаэ, ещё несколько минут назад не желавшая от него отлипать, теперь внимательно смотрела на Гвидона, ожидая ответа.
— Наша главная задача — найти Чёрный Обелиск, — объяснил тот. — Он должен находиться где-то поблизости от места, откуда идёт основная масса хтонидов, потому что именно через Обелиск они начинают проникать в наш мир. Поэтому ничего особенно хитрого придумывать не будем: высаживаемся, уничтожаем всё, что попадается по пути, и двигаемся против основного потока тварей. Чем их становится больше, тем ближе мы к источнику, а значит, рано или поздно они сами приведут нас к Обелиску.
Гвидон слегка повернул голову, чтобы видеть обоих спутников краем глаза.
— Задачка опаснее не придумаешь, особенно если там уже успело появиться что-нибудь посерьёзнее этих тварей. Но на ближайшие несколько световых лет вряд ли найдётся троица бойцов сильнее нас, поэтому, если кто и способен добраться до Обелиска и уничтожить его, то шансов у нас явно больше, чем у остальных.
На этот раз никто не стал отвечать шуткой. Каждый погрузился в собственные мысли, и остаток пути компания провела в непривычной тишине, которая сохранялась до тех пор, пока вдали наконец не показались первые здания города.
— Мы уже близко, сбавляю скорость, — предупредил Гвидон, плавно потянув штурвал на себя.
Двигатели перешли на более тихий режим, и аппарат заметно замедлился, вскоре почти неподвижно зависнув над землёй. Гвидон внимательно осмотрел раскинувшийся впереди город, пытаясь найти подходящее место для посадки.
— Так, сейчас посмотрим, где безопаснее приземлиться, а потом мы…
Он осёкся на полуслове, заметив нечто, надвигавшееся на них со стороны города. Вдалеке клубилась огромная чёрная туча, непрерывно менявшая очертания и разраставшаяся во все стороны. Поначалу её действительно можно было принять за приближающийся грозовой фронт, однако двигалась она слишком быстро и неестественно, временами сжимаясь, растягиваясь и распадаясь на отдельные части, которые спустя мгновение вновь соединялись воедино. Гвидон несколько секунд всматривался в неё, пока наконец не понял, что именно они видят. Туча была живой. Тысячи, а возможно, и десятки тысяч крылатых существ двигались плотной массой, полностью закрывая собой небо и стремительно приближаясь к зависшему аппарату.
— Чтоб я сдох… — пробормотал Гвидон, после чего крепче перехватил штурвал. — Так, ребятки, держитесь покрепче!
Не успели Лассер и Ханаэ отреагировать, как он резко вывернул штурвал вправо. Аппарат накренился почти набок и рванул в сторону, пытаясь обойти надвигавшуюся стаю, однако существа мгновенно отреагировали на манёвр и всей массой устремились следом. Гвидон бросил машину вниз, затем резко набрал высоту и вновь ушёл в сторону, лавируя между высотными зданиями. На несколько мгновений показалось, что этого оказалось достаточно: чёрная туча начала отставать, постепенно уменьшаясь в зеркалах заднего обзора.
Однако радоваться было рано. Из-за соседних зданий один за другим начали подниматься новые рои, отрезая возможные пути к отступлению. Ещё несколько секунд — и пространство вокруг аппарата заполнилось хлопаньем тысяч крыльев, скрежетом когтей и ударами тел о металлическую обшивку. Твари налетали со всех сторон, цеплялись за корпус, сталкивались друг с другом и продолжали прибывать, пока почти полностью не облепили машину. Теперь их можно было рассмотреть вблизи. Когда-то эти существа, вероятно, были птицами, однако хтониды превратили их в уродливые пародии на прежних себя. Из перекошенных клювов торчали многочисленные острые зубы, а головы покрывали беспорядочно расположенные глаза, некоторые из которых непрерывно вращались в разные стороны. Изогнутые лапы заканчивались длинными костяными когтями, с лёгкостью цеплявшимися за обшивку аппарата, тогда как большая часть перьев либо выпала, либо слиплась от крови, обнажив покрытую язвами и незаживающими ранами плоть.
Но отвратительнее всего выглядели сами раны. Из разрывов в коже наружу пробивались тонкие щупальца, похожие на длинных червей, которые беспрерывно извивались и ощупывали пространство вокруг, словно существовали независимо от тела своего носителя. Размеры тварей различались не меньше их уродств: среди них попадались создания величиной с небольшого воробья, однако рядом с ними в воздухе кружили чудовища с размахом крыльев в несколько метров, чьи тела по размерам почти не уступали взрослому человеку. И с каждой секундой их становилось всё больше. Они рвали внешнюю обшивку корабля с таким остервенением, будто вскрывали ржавым консервным ножом жестяную банку. Металл визжал и выгибался внутрь, по корпусу одна за другой разбегались трещины, а сквозь образовавшиеся прорехи уже тянулись когтистые лапы. Оставаться на борту не имело никакого смысла: ещё немного — и вся эта стая ворвётся внутрь.
— Фу, ну и мрази! Кажись, тут наша остановка! — перекрикивая скрежет металла, рявкнул Гвидон.
Он размахнулся и одним чудовищным ударом вышиб водительскую дверь наружу. Створка сорвалась с креплений и, словно огромный металлический снаряд, смела с корпуса десяток облепивших его тварей. Не дожидаясь, пока остальные займут их место, Гвидон перехватил топор обеими руками.
Он прыгнул. Стая тут же сомкнулась вокруг него, однако Гвидон рухнул прямо в живую массу, с ходу обрушив топор на ближайшую тварь. Лезвие прошло сквозь неё и врезалось в следующую, брызнула кровь, а сам Сокрушитель, не прекращая падения, рывком выдернул оружие и широким взмахом расчистил вокруг себя пространство.
Лассер тоже не собирался задерживаться. Он подхватил Ханаэ за талию и рванул к пассажирскому шлюзу, выбив его плечом вместе с несколькими существами, которые как раз пытались пробраться внутрь. Воздух ударил в лицо. Лассер шагнул в пустоту, увлекая Ханаэ за собой. Твари бросились следом почти мгновенно. Несколько крылатых существ сложили крылья и камнем понеслись вниз, пытаясь перехватить их в падении, но правая рука Лассера вспыхнула прежде, чем первая из них успела дотянуться до его спины. Огонь стремительно пробежал от плеча до кончиков пальцев. Он резко развернулся в воздухе и взмахнул рукой. Пламя хлестнуло по стае широкой дугой. Передние твари вспыхнули мгновенно, столкнулись с летевшими следом и спутались в пылающий клубок крыльев и конечностей. Вниз посыпались обугленные куски плоти, однако оставшаяся часть стаи лишь взбесилась: существа с визгом ринулись следом, постепенно нагоняя беглецов.
Лассер бросил взгляд вверх. Разваливающаяся «Принцесса Фру-Фру» всё ещё держалась в воздухе, хотя её корпус уже буквально исчезал под копошащейся массой существ. И тогда он вытянул руку. Поток огня ударил снизу в искорёженный корпус. Пламя ворвалось внутрь через разорванную обшивку, пробежало по отсекам, и спустя мгновение весь аппарат озарился изнутри ослепительной вспышкой. Грохнул взрыв. Ударная волна разметала стаю во все стороны. Горящие обломки корабля завертелись в воздухе, сбивая уцелевших существ, а Лассера с Ханаэ взрывной волной швырнул вниз, отчего их падение лишь ускорилось. Через минуту Лассер с грохотом приземлился на обе ноги. Почва под ним вздыбилась, словно от удара гигантского молота, и во все стороны побежали глубокие трещины. Он слегка согнулся, погасив остаточную силу падения, после чего спокойно выпрямился.
Ханаэ всё это время оставалась у него под рукой. Причём настолько тихо, что Лассер успел совершенно забыть о её присутствии. Сама же Ханаэ напоминать о себе не собиралась. Она даже дышать старалась через раз, боясь каким-нибудь неловким движением разрушить этот прекрасный момент. Сильная рука Лассера по-прежнему удерживала её тонкое тело, сердце колотилось с совершенно неприличной скоростью, а мысли окончательно перестали подчиняться здравому смыслу. «Если я сейчас умру, то, в принципе, нормально. Лучшего момента всё равно уже не будет». К сожалению, умереть счастливой ей не позволили.
— Ребят! Вы как, нормуль?!
Ханаэ закрыла глаза. Только не он. В их сторону, размахивая руками, как ни в чём не бывало шагал Гвидон. Прекрасный сон закончился. Ханаэ ненавидела его и раньше, но сейчас эта ненависть вышла на какой-то принципиально новый уровень.
— Да. Пришлось подорвать твой транспорт, — спокойно ответил Лассер. — Но сожалеть об этом я точно не буду.
— Да? — Гвидон обернулся на догорающие обломки. — А, ладно. Всё равно я собирался купить ей другой. Так, нам нужно вон туда.
Он указал топором на высокое здание, возвышавшееся над центром города. Оно заметно выделялось среди остальных построек и могло послужить отличным ориентиром.
— Оттуда хотя бы будет понятно, откуда эти твари лезут.
Гвидон уже собирался двинуться дальше, но вдруг остановился и подозрительно посмотрел на Лассера. Затем перевёл взгляд чуть ниже.
На Ханаэ. Потом снова на Лассера. Уголки его губ поползли вверх.
— Лассер, а ты чего её до сих пор держишь? Спасать решил? Так-то она тоже сверхчеловек! Ха-ха-ха!
Лассер замер. Он медленно опустил взгляд и только теперь, кажется, осознал, что Ханаэ действительно всё это время находилась у него под рукой.
Комментарий Гвидона явно выбил его из колеи. Лассер тут же отпустил девушку, осторожно поставив её на землю. Ханаэ выпрямилась. Несколько секунд она молчала, а потом посмотрела на Гвидона. Если бы взглядом можно было отрывать конечности, Сокрушителю уже пришлось бы собирать себя по всей улице. Ханаэ смотрела на него, как голодный хищник на добычу, и, судя по выражению её лица, всерьёз размышляла, с какой части тела начать.
Гвидон благоразумно сделал вид, что ничего не заметил.
— Ладно, предлагаю разделиться. Каждый зачистит свой сектор, перебьём по дороге столько этих уродов, сколько сможем, а потом встретимся возле того здания. Всё ясно?
— Я обойду город и попробую понять, где их больше всего. На открытой местности мне будет проще использовать огонь на полную силу. Если найду основной поток, перекрою им дорогу, чтобы новые твари не смогли войти в город, а вы за это время добейте тех, кто уже прорвался.
— Звучит как план, — одобрительно кивнул Сокрушитель. — Тогда удачи.
Лассер сорвался с места. Через несколько секунд он уже пересёк улицу, перепрыгнул через груду обломков и исчез среди деревьев на восточной окраине.
Гвидон проводил его взглядом и повернулся к Ханаэ.
Он даже договорить не успел.
— Почему ты каждый раз ведёшь себя как конченый засранец?! — выпалила Ханаэ, стремительно наступая на него. — Ты вообще не умеешь чувствовать момент?! У тебя в голове хоть что-нибудь иногда щёлкает?!
Гвидон слегка отстранился от неё.
— Я не специально, честно. Но даже если так, ты — профессионал, Ханаэ. Нельзя из-за своих любовных слабостей ограничивать Лассера в бою.
Её лицо моментально изменилось.
— Того. Представь, что ему пришлось бы полностью покрыться огнём. Что тогда? Он бы покалечил тебя или, наоборот, подставился сам, потому что не смог бы использовать свои силы как следует. Ты прекрасно понимаешь, что мы сейчас не на свидании. Вокруг город, набитый этими тварями, и у нас нет роскоши сдерживаться только потому, что кому-то захотелось немного романтики.
Ханаэ уже открыла рот, собираясь огрызнуться, но ничего не сказала. Злость постепенно исчезла с её лица. Она отвела взгляд. Как бы сильно ей ни хотелось вцепиться Гвидону в глотку, в одном он был прав. Если бы Лассеру действительно пришлось использовать всю свою силу, её присутствие могло стать для него помехой. Осознание этого оказалось куда болезненнее любых насмешек.
Гвидон заметил перемену в её лице и вздохнул, немного смягчившись.
— Ладно. Я понимаю, что он — твоё слабое место. Поэтому и предлагаю разделиться, чтобы никто ни на кого не отвлекался. Каждый из нас сам по себе стоит целой армии, так что справимся. Я пойду прямо по центральной улице, а ты бери западный сектор. Убивай всё, что похоже на этих уродов, и никого не пропускай. Поняла?
Ханаэ несколько секунд смотрела в землю, затем глубоко вдохнула и подняла голову. От недавней мечтательности в её взгляде уже ничего не осталось.
Они разошлись в разные стороны. Гвидон направился к центральной улице, закинув топор на плечо, а Ханаэ двинулась на запад. Где-то между домами уже раздавался знакомый визг существ, над крышами мелькали их силуэты, а со стороны центра доносился грохот взрывов.
Альваро Самудио стоял на одном колене, опираясь ладонью о залитый кровью асфальт и пытаясь перевести тяжёлое, сбившееся дыхание. Он был далеко не в лучшей форме: всё тело покрывали раны, на лице темнели несколько глубоких порезов, один глаз почти полностью заплыл от огромного синяка, а из разбитых губ и носа тонкими струйками стекала кровь. Несколько рёбер, судя по резкой боли при каждом вдохе, были сломаны, поэтому свободной рукой Альваро крепко прижимал правый бок, словно это могло хоть немного заглушить мучительную боль.
Вокруг громоздились тела убитых им тварей. Кровь уже доходила до щиколоток, растекаясь по полу густыми багровыми лужами, однако врагам, казалось, не было конца. На место каждого павшего приходили новые, и эта бесконечная масса продолжала давить на него со всех сторон.
Красный Титан был силён — в этом не приходилось сомневаться. Однако прежде ему никогда не доводилось сражаться в подобном темпе, когда непрерывный поток противников накатывал волна за волной на протяжении целого часа. Уже через полчаса Альваро понял, что начал выдыхаться. Его чудовищная физическая сила никуда не исчезла, но тело оказалось неспособно поддерживать её бесконечно: движения постепенно замедлялись, удары становились всё менее точными, а защита начала давать сбои. Противники быстро почувствовали слабость и воспользовались ею, заставляя его пропускать всё больше атак. Не будь тело Красного Титана крепким, словно железо, его давно разорвали бы на части.
Спустя час Альваро едва мог дышать. Мышцы горели от перенапряжения, лёгкие жгло при каждом вдохе, а тело превратилось в сплошной источник тупой, временами пронзительно острой боли, которую уже невозможно было просто игнорировать. Хуже всего оказалось то, что врагам удалось разделить его и Вектора. Теперь никто не прикрывал ему спину.
Твари сомкнули кольцо и бросились одновременно. Альваро успел сгруппироваться, закрывая руками лицо и шею, но полностью защититься от такого количества противников было невозможно. Когти и зубы впивались в его тело со всех сторон, разрывая одежду и оставляя новые раны. Боль на мгновение затмила всё вокруг, однако именно она заставила его собрать последние силы.
С яростным рывком Красный Титан распрямился и сбросил с себя навалившихся существ. Несколько тел отлетели прочь, а Альваро тут же перешёл в наступление. Он уже не пытался выбирать цели или рассчитывать удары — просто бил наотмашь, вкладывая в каждое движение всю оставшуюся силу. Целиться больше не имело смысла: враги были повсюду, поэтому практически каждый удар находил цель.
Это уже не было сражением в привычном смысле. Альваро отчаянно пробивал себе дорогу из окружения. Мышцы налились свинцом, перед глазами то и дело темнело, а лёгкие, казалось, вот-вот разорвутся от нехватки воздуха. Но останавливаться было нельзя. Остановка означала смерть. Красный Титан двигался вперёд подобно бульдозеру, прокладывая путь через плотную массу существ. Его кулаки разбрасывали противников в стороны, и на несколько мгновений ему даже показалось, что кольцо начало рассыпаться.
Очередной удар должен был отбросить ещё одну тварь. Но кулак внезапно остановился. Что-то перехватило его руку. Альваро дёрнулся, пытаясь освободиться, однако хватка не ослабла ни на мгновение. Более того — впервые за весь бой он почувствовал, что противник не просто выдержал его удар, а удержал его без видимого усилия.
Подняв взгляд, Красный Титан увидел перед собой настоящее чудовище. Химера возвышалась над ним почти вдвое. В её облике словно насильно соединили части нескольких совершенно разных существ: массивное туловище поддерживали мощные ноги, заканчивавшиеся тяжёлыми бычьими копытами, тогда как верхние конечности напоминали исполинские медвежьи лапы. Над широкими плечами возвышалась огромная голова парнокопытного, увенчанная несколькими рядами чудовищных рогов. Из раскрытой пасти выглядывали многочисленные зубы, длинные и острые, словно клинки.
Но страшнее всего были глаза. Их было слишком много. Мелкие, блестящие, похожие на глаза насекомого, они покрывали часть головы химеры и одновременно следили за каждым движением Альваро. Красный Титан не стал медлить. Свободной рукой он со всей силы ударил чудовище в голову. Раздался тяжёлый глухой удар. Голова химеры лишь немного повернулась в сторону. Существо даже не пошатнулось. Альваро едва успел осознать это, когда земля внезапно исчезла из-под ног. Существо подняло его за захваченную руку так легко, словно перед ним был не двухметровый сверхчеловек, а тряпичная кукла, после чего с чудовищной силой швырнуло вниз.
Земля содрогнулась. Тело Красного Титана врезалось в поверхность, оставив после себя глубокую вмятину. Воздух мгновенно вышибло из лёгких, а перед глазами вспыхнули белые пятна. Альваро попытался подняться, но химера не позволила. Огромная конечность придавила его к земле и с новой силой втиснула в образовавшееся углубление. Что-то хрустнуло в груди, боль прошила всё тело, и Красный Титан судорожно попытался вдохнуть, но не смог набрать даже половины лёгких.
Он напряг руки, попытался повернуться, упереться ногами, хотя бы немного сдвинуть давившую на него конечность. Безрезультатно. Его намертво впечатало в пол, словно жалкое насекомое, попавшее под тяжёлый сапог. Альваро не мог даже закричать от боли, потому что чудовищное давление почти полностью сдавило лёгкие, не позволяя сделать нормальный вдох, а кости грудной клетки, казалось, были готовы рассыпаться в любой момент. Он попытался напрячь руки и хотя бы немного приподняться, но тело уже почти не слушалось, а перед глазами медленно расползалась темнота.
Однако именно в тот момент, когда силы окончательно начали покидать его, произошло то, чего не мог ожидать никто. Химера внезапно содрогнулась всем телом и издала оглушительный рёв, в котором на этот раз слышалась не ярость, а настоящая боль. Давление на грудь Альваро исчезло так резко, что он судорожно втянул воздух, закашлявшись от первого же вдоха. Чудовище тем временем отшатнулось назад и резко обернулось, пытаясь понять, кто сумел подобраться к нему со спины.
Позади него стоял человек, крепко сжимавший обеими руками большой чёрный топор, матовое лезвие которого теперь было покрыто кровью химеры. Судя по глубокой ране на спине чудовища, именно незнакомец заставил его отпустить Красного Титана, причём для этого ему понадобился всего один удар. Разъярённая химера взревела и тут же бросилась на нового противника, занося массивную лапу для сокрушительной атаки. Незнакомец даже не попытался принять её на себя и в самый последний момент легко ушёл в сторону, после чего одним быстрым движением проскользнул под лапой чудовища. Не останавливаясь ни на секунду, он развернулся всем корпусом и одновременно занёс топор, вкладывая силу в широкий рубящий удар.
Лезвие рассекло шею химеры, и её огромная голова сорвалась с плеч, покатившись по залитому кровью полу. Обезглавленное тело ещё успело по инерции сделать несколько тяжёлых шагов, прежде чем потеряло равновесие и с грохотом рухнуло на землю. Незнакомец проводил его коротким взглядом, после чего подошёл к отлетевшей голове и сильным ударом ноги раскрошил её прочный череп.
Альваро смотрел на происходящее, не веря собственным глазам. Совсем недавно он сам изо всех сил бил эту тварь по голове и не сумел оставить на её черепе даже заметной трещины, тогда как этот человек уничтожил химеру за считаные секунды, будто столкновение с ней вообще не представляло для него серьёзной опасности. Красный Титан с трудом приподнял голову, пытаясь как следует разглядеть своего спасителя, и в следующий момент его удивление стало настолько сильным, что даже боль словно ненадолго отступила на второй план. Несмотря на усталость и помутнение перед глазами, он сразу узнал стоявшего перед ним человека, потому что ошибиться здесь было невозможно.
Это был Сокрушитель. Одно лишь осознание того, кто сейчас находился перед ним, будто придало Альваро новые силы. Ещё несколько секунд назад он лежал на полу, едва способный пошевелиться, но теперь упрямо поднялся сначала на одно колено, а затем, стиснув зубы от пронзившей рёбра боли, заставил себя встать на ноги. Его немного шатало, каждый вдох отдавался болью в груди, однако Альваро всё равно выпрямился во весь рост, поскольку меньше всего на свете хотел выглядеть беспомощным перед человеком, которым восхищался уже много лет.
— Сокрушитель! Я благодарен вам за помощь! — выпалил он первое, что пришло в голову, с трудом скрывая восторг за тяжёлым, сбившимся дыханием.
Гвидон ничего не ответил сразу, лишь внимательно осмотрел Красного Титана с головы до ног. Состояние Альваро говорило само за себя: лицо было разбито, один глаз почти полностью заплыл, тело покрывали многочисленные раны, а правую руку он всё ещё прижимал к повреждённому боку. Заметив, с каким трудом тот продолжает изображать перед ним несокрушимого воина, Гвидон сделал короткий жест рукой, давая понять, что можно перестать держаться из последних сил и немного расслабиться.
— Зови меня просто Гвидон. А тебя как?
— Красный Титан! — незамедлительно ответил Альваро.
Гвидон несколько секунд молча смотрел на него, словно ожидая продолжения, а затем слегка нахмурился.
— Я вообще-то имя спрашивал.
— М-м, понятно, — протянул Гвидон, ещё раз оценивающе оглядывая его многочисленные раны. — Идти сможешь?
Вместо ответа Альваро попытался расправить плечи, но тут же пожалел об этом, когда повреждённые рёбра отозвались новой вспышкой острой боли. На мгновение его лицо исказилось, однако он быстро взял себя в руки и постарался сделать вид, будто ничего не произошло.
— Я намного крепче, чем кажусь, сэр! — уверенно заявил он, хотя тяжёлое дыхание несколько портило впечатление. — Прошу, позвольте мне помочь вам!
Его настойчивость создало приятное впечатление, и Гвидон не стал отговаривать:
- Ладно, я буду их рубить, а ты добивай, кто останется. И не отставай, а то помрешь, - он встал в боевую стойку, так как к ним уже приближалась новая волна этих существ.
Альваро последовал его примеру и приготовился к бою, стараясь не думать о том, насколько измотано и изранено его тело. Он стиснул кулаки так сильно, что побелели костяшки, заставил себя выпрямиться и, глядя вслед Гвидону, мысленно произнёс лишь одну фразу: «Умру, но не отстану от него». Подавляя боль одной только силой воли, Красный Титан двинулся вперёд вместе с Сокрушителем, навстречу приближающейся живой волне.
Огромные стаи существ нескончаемым потоком двигались в сторону города, заполняя собой пространство от одного края горизонта до другого. Человеческие войска обрушивали на них всю доступную огневую мощь: позиции захватчиков накрывали взрывы, потоки плазмы прожигали в наступающих рядах широкие просеки, а лазерные установки буквально выкашивали целые шеренги противников. На несколько мгновений казалось, что натиск удаётся остановить, однако из дыма и пламени появлялись всё новые твари, которые переступали через тела погибших и продолжали наступление.
Военные делали всё возможное, чтобы удержать оборону, но раз за разом живой поток прорывался через передовые позиции и сметал их, вынуждая людей отходить к следующему рубежу. Несмотря на чудовищные потери, никто не собирался прекращать сопротивление, потому что задача заключалась уже не в победе над этой бесконечной армией, а в том, чтобы выиграть как можно больше времени до прибытия основных сил. Каждая удержанная минута могла решить судьбу находившегося за их спинами города, поэтому отступать было попросту некуда.
Солдаты сражались отчаянно, и многие успевали уничтожить десятки тварей прежде, чем погибали сами, однако даже такой самоотверженности было недостаточно. Враг превосходил их числом настолько, что никакая плотность огня не могла надолго остановить наступление.
Именно в этот момент к полю боя приближался Лассер. Не снижая скорости, он перепрыгнул через одну из траншей и направился прямо навстречу противнику. Несколько солдат проводили его ошеломлёнными взглядами, решив, что какой-то обезумевший боец окончательно потерял рассудок и решил таким способом покончить с собой, однако уже через несколько секунд стало понятно, насколько сильно они ошибались.
Лассер остановился посреди открытого пространства и быстро сбросил с себя верхнюю одежду, практически полностью обнажив тело. Почти сразу его кожа начала меняться, приобретая тёмный оттенок мокрого асфальта, а белоснежные волосы стремительно почернели, становясь похожими на уголь. Изменение заняло всего несколько мгновений, после чего вокруг него задрожал воздух, а затем всё тело вспыхнуло ярким пламенем.
По позициям людей прокатилась волна невыносимого жара. Даже в нескольких десятках метров находиться рядом с Лассером стало практически невозможно, поэтому ближайшие солдаты инстинктивно отступили, прикрывая лица руками. Воздух вокруг него искажался от температуры, а поверхность под ногами начала раскаляться настолько сильно, что грунт постепенно плавился и превращался в стекловидную массу.
Затем Лассер побежал прямо в наступающую орду. Ему не требовалось наносить удары или даже касаться противников, потому что само нахождение рядом с ним превращалось в смертельную угрозу. Существа, оказывавшиеся ближе всего, практически мгновенно обугливались под воздействием чудовищного жара, тогда как находившиеся дальше начинали погибать от стремительного перегрева. Воздух вокруг Лассера превратился в раскалённую зону, сквозь которую большинство живых организмов попросту не могло пройти.
Там, где ещё несколько секунд назад двигалась сплошная масса врагов, за ним оставалась широкая полоса выжженной земли. Некоторые из наиболее крупных и защищённых существ всё же пытались приблизиться, полагаясь на толстую броню и хитиновые панцири, однако даже они выдерживали лишь несколько мгновений. Чем ближе они подходили к Лассеру, тем быстрее раскалялись их защитные пластины, пока наконец твари не вспыхивали и не падали, так и не сумев до него добраться.
Именно эта способность когда-то принесла ему прозвище Вольфрам.
Организм Лассера был способен выдерживать температуры, которые уничтожили бы обычного человека практически мгновенно. Его искусственно созданная кожа сохраняла целостность даже при экстремальном нагреве, позволяя телу поддерживать температуру свыше трёх тысяч градусов Цельсия. Одновременно железы на поверхности кожи выделяли чрезвычайно горючую жидкость, которая мгновенно воспламенялась и превращала его самого в источник колоссального жара. Поэтому Лассеру действительно не требовалось сражаться в привычном смысле этого слова. Он просто продолжал идти вперёд, оставляя за собой раскалённый след, в котором плавилась поверхность земли и исчезали целые ряды наступающих существ.
Натиск тварей наконец захлебнулся, и люди впервые за долгое время получили возможность не просто удерживать позиции, а перейти в наступление. Увидев, какую огромную брешь Лассер прожёг в рядах противника, уцелевшие подразделения быстро перегруппировались и двинулись следом, добивая тех немногих существ, которым каким-то чудом удалось пережить воздействие чудовищного жара.
Ещё несколько минут назад происходящее больше напоминало одностороннюю бойню, в которой люди могли лишь отчаянно цепляться за каждый метр земли и надеяться продержаться немного дольше. Теперь ситуация изменилась настолько резко, что солдаты поначалу сами не могли в это поверить, однако упускать неожиданно появившуюся возможность никто не собирался. Военные двинулись вперёд вслед за Вольфрамом, расширяя созданный им прорыв и постепенно возвращая недавно потерянные позиции.
Сам Лассер уже оставил их далеко позади. Он нёсся вперёд с невероятной скоростью, всё глубже врезаясь в бескрайний рой и оставляя за собой широкий выжженный коридор. Окружавшие его существа практически не успевали отреагировать на приближение противника, поскольку жар настигал их раньше, чем они могли подобраться достаточно близко для атаки. Некоторые пытались разбегаться в стороны, другие, напротив, бросались прямо на него, но результат оставался неизменным: через несколько мгновений на их месте оставались лишь почерневшие останки среди раскалённой земли.
Продвинувшись настолько глубоко, что человеческие позиции окончательно скрылись из виду, Лассер достиг места, которое можно было назвать центром наступающего роя. Вокруг, насколько хватало глаз, двигались тысячи существ, и продолжать пробиваться сквозь них узким коридором больше не имело никакого смысла.
Лассер остановился и медленно огляделся. Люди остались достаточно далеко, а значит, сдерживаться больше не требовалось. Температура его тела начала стремительно возрастать, и вместе с ней изменился цвет пламени. Привычные языки огня постепенно приобрели насыщенный голубоватый оттенок, тогда как кожа стала отливать тёмной синевой. Воздух вокруг Вольфрама задрожал настолько сильно, что очертания окружающего пространства начали расплываться, словно сама реальность не выдерживала исходящего от него жара.
На короткое мгновение всё вокруг озарила ослепительная вспышка. Следом за ней во все стороны хлынула огненная волна. Расширяясь с чудовищной скоростью, она поглощала всё на своём пути, выжигая огромную область вокруг Лассера. Существа исчезали в бушующем пламени целыми стаями, а поверхность земли раскалялась настолько сильно, что начинала плавиться и пузыриться. Раскалённые воздушные потоки устремились вверх, сталкиваясь с более холодными слоями атмосферы и закручиваясь в огромные вихри, которые подхватывали огонь и разносили его ещё дальше.
Вскоре вокруг Вольфрама бушевал настоящий огненный ураган. Восходящие потоки раскалённого воздуха образовывали над ним огромный вращающийся столб, внутри которого вспыхивали новые очаги пламени, а земля под ногами постепенно превращалась в сплошное раскалённое стекло. Даже сам воздух казался жидким от температуры, из-за чего фигура Лассера в центре этого хаоса то исчезала, то вновь проступала сквозь волны жара.
Солдаты, ещё недавно наступавшие следом за ним, остановились, когда увидели впереди разрастающееся зарево. Несколько мгновений люди просто смотрели на поднимающийся над полем боя огненный шторм, пока командиры не осознали, насколько быстро расширяется опасная зона. Приказ об отступлении последовал незамедлительно. Подразделения, только что перешедшие в наступление, поспешно развернулись и начали отходить к прежним позициям, стараясь как можно быстрее увеличить расстояние между собой и бушующим впереди огнём.
На другом участке фронта разворачивалась не менее удивительная картина. В западной части города положение защитников стало почти безнадёжным: остатки местных сил обороны и полиции отступили с улиц и закрепились внутри зданий, откуда продолжали вести огонь по наступающим существам. Баррикады одна за другой рушились под натиском врага, боеприпасы подходили к концу, а потому большинство бойцов уже думало не о победе, а лишь о том, как продержаться ещё немного.
Именно тогда они стали свидетелями зрелища, которое впоследствии многие из них будут вспоминать как нечто совершенно невероятное. Посреди заполненной чудовищами улицы сражалась маленькая, хрупкая на вид девушка, которая расправлялась с тварями с такой лёгкостью, словно потрошила рыбу. Ханаэ могла по собственному желанию превращать любую часть своего тела в острые клинки, причём их форма, длина и толщина менялись практически мгновенно в зависимости от ситуации.
Стоило нескольким существам оказаться перед ней, как рука девушки вытянулась почти на десяток метров, потеряв человеческие очертания и превратившись в длинное цельное лезвие. Одним стремительным движением Ханаэ пронзила сразу нескольких противников, после чего клинок изменил форму и широким взмахом рассёк оказавшихся поблизости тварей. Враги быстро попытались воспользоваться её кажущейся уязвимостью и окружили со всех сторон, однако приближаться к Ханаэ оказалось ещё опаснее, чем атаковать её в лоб. По всему её телу за долю секунды выросли десятки длинных металлических шипов, которые устремились наружу, поражая окруживших её существ. Следом девушка резко развернулась на месте, одновременно превращая выступающие из тела отростки в длинные изогнутые лезвия, и пространство вокруг неё на мгновение превратилось в смертоносный вихрь.
Не менее впечатляющей была скорость, с которой она двигалась. Ханаэ словно не замечала плотности вражеских рядов, просачиваясь между существами подобно жидкости и постоянно изменяя собственную форму, чтобы проходить там, где человеческое тело попросту не поместилось бы. Её руки то превращались в длинные клинки, то разделялись на несколько тонких режущих отростков, а ноги на мгновение теряли привычные очертания, позволяя совершать движения, невозможные для обычного человека. Иногда противникам всё же удавалось её достать. Когти оставляли на теле девушки глубокие рассечения, отдельные удары буквально срывали части искусственной плоти, однако раны практически сразу начинали затягиваться. Повреждённые участки словно растекались серебристой жидкостью, после чего вновь собирались воедино и за считаные секунды принимали прежнюю форму. Со стороны казалось, что тело Ханаэ состоит вовсе не из костей, мышц и крови, а из плотной металлической субстанции, напоминающей ртуть.
Именно эта особенность когда-то принесла ей странное прозвище — Вещество. Для тех, кто видел девушку впервые, происходящее выглядело необъяснимым, однако люди, знакомые с историей Ханаэ, прекрасно знали, что перед ними находился результат многолетних научных разработок. Её организм подвергся настолько глубокой перестройке, что практически все естественные ткани были заменены колониями микроскопических искусственных машин, способных объединяться в сложнейшие структуры и перестраиваться по одной лишь мысленной команде хозяйки. При этом сама Ханаэ не воспринимала себя машиной. Она обладала человеческим сознанием, испытывала эмоции, чувствовала прикосновения и боль, сохраняла воспоминания и мысли обычной девушки, которой когда-то была. Однако с физической точки зрения от прежнего организма почти ничего не осталось: примерно девяносто девять процентов её тела составляли искусственно созданные микроскопические механизмы, действовавшие как единая система.
Именно поэтому её тело практически не имело постоянной формы. В один момент нанороботы могли сцепиться между собой настолько плотно, что конечность приобретала прочность, превосходящую сталь, а уже через мгновение та же структура становилась текучей и податливой, позволяя Ханаэ растягиваться, менять пропорции или проходить сквозь узкие пространства. Несколько особенно крупных существ одновременно окружили Ханаэ, стараясь перекрыть ей все возможные пути для отступления, однако девушка даже не попыталась вырваться из кольца. Вместо этого её руки потеряли привычную форму и разделились на несколько тонких отростков, каждый из которых устремился к отдельной цели с почти механической точностью.
Острые окончания одновременно вошли в головы окруживших её тварей, после чего Ханаэ едва заметно шевельнула пальцами. Внутри каждого существа структура отростков мгновенно изменилась, выпустив в разные стороны несколько острых пик, которые пробили черепные коробки изнутри. Практически синхронно тела чудовищ обмякли и начали падать, а серебристые отростки уже покидали их головы, соединяясь между собой и за считаные мгновения возвращая рукам девушки человеческий облик. В её действиях не было ни ярости, ни азарта, ни даже заметного напряжения. Всё происходило настолько методично, точно и выверенно, что любой хирург мог бы позавидовать подобной работе: ни одного лишнего движения, ни одной потраченной впустую секунды. Ханаэ будто заранее знала, куда именно необходимо нанести удар и какую форму должно принять её тело, чтобы добиться результата с минимальными затратами времени.
При этом выражение её лица совершенно не менялось. Вокруг гремели выстрелы, рушились здания и погибали десятки существ, а она сохраняла такое спокойствие, словно занималась чем-то совершенно обыденным, не более примечательным, чем утренняя пробежка. Закончив зачистку улицы, Ханаэ лишь ненадолго остановилась и огляделась, убеждаясь, что поблизости не осталось противников. Затем её взгляд переместился на соседний квартал, откуда уже доносился шум приближающейся стаи, и девушка без малейшего колебания направилась туда.
Через несколько минут всё повторилось. Она переходила с улицы на улицу, оставляя за собой очищенные кварталы и практически не снижая темпа. Для наблюдавших за ней защитников постепенно становилось очевидно, что перед ними сражается не просто сверхчеловек, а нечто, пугающе близкое к идеальной боевой машине: невероятно быстрой, предельно точной и совершенно лишённой ненужных движений. И самое тревожное заключалось в том, что для самой Ханаэ всё происходящее, судя по её невозмутимому лицу, действительно не представляло ничего необычного.
Однако за внешним спокойствием Ханаэ скрывались мысли, имевшие на удивление мало общего с происходящей вокруг бойней, так как девушка старательно вела в уме подсчёт уничтоженных существ, причём старалась не упустить ни одного. Каждая новая тварь означала ещё одну строчку в будущем счёте, который Ханаэ с нескрываемым удовольствием собиралась выставить Гвидону за оказанные услуги. Пожалуй, это было единственное во всей сложившейся ситуации, что по-настоящему поднимало ей настроение. Во-первых, она прекрасно представляла выражение лица Гвидона, когда тот увидит итоговую сумму, и одна только эта мысль уже доставляла ей немало удовольствия. Во-вторых, заработанным деньгам она заранее нашла применение, причём куда более важное, чем спасение города или очередная героическая миссия.
Значительная часть гонорара должна была превратиться в горы сладостей и всевозможные милые безделушки, к которым Ханаэ питала почти детскую слабость. Остальное она без всяких сомнений собиралась потратить на Лассера, что для неё было куда ценнее любых денег. Именно поэтому, расправляясь с очередной группой существ с той же холодной эффективностью, Ханаэ впервые за долгое время едва заметно улыбнулась. В конце концов, чем больше врагов появлялось на её пути, тем внушительнее становился счёт Гвидона.
Пока на одном участке фронта врагов выжигали чудовищным жаром, а на другом Ханаэ методично превращала наступающие стаи в груды изрезанной плоти, на центральной улице разворачивалось совершенно иное сражение. Здесь двое сверхлюдей буквально врезались в живую волну противника, разбрасывая существ в стороны и оставляя за собой широкую полосу уничтоженных тварей. Именно здесь Гвидон сражался в своей привычной манере, не прибегая ни к каким сложным приёмам или необычным способностям. Всё, что ему требовалось, — грубая физическая сила, невероятные рефлексы и прочнейший чёрный топор, который в его руках превратился в смертоносное продолжение собственного тела.
Красный Титан старался держаться рядом, но довольно быстро понял, насколько невыполнимой была эта задача. Он едва успевал добивать тех существ, которым каким-то чудом удалось пережить первый удар Сокрушителя, как обнаруживал, что Гвидон уже находился на несколько десятков метров впереди. Альваро изо всех сил пытался сократить разделявшее их расстояние, однако оно почти не уменьшалось, потому что Сокрушитель двигался со скоростью, выходившей далеко за пределы возможностей даже такого сверхчеловека, как Красный Титан.
Сам Альваро тоже не жалел противников. Его кулаки обрушивались на тварей с такой силой, что одного попадания зачастую хватало, чтобы размозжить голову или переломать кости, однако на фоне происходящего впереди даже его собственная мощь внезапно перестала казаться чем-то выдающимся.
Гвидон уничтожал врагов в поистине промышленных масштабах. Чёрный топор двигался настолько быстро, что Альваро порой не успевал проследить глазами за траекторией очередного взмаха. Сокрушитель без малейшей паузы переходил от одного противника к другому, постоянно меняя направление движения и словно заранее зная, откуда последует следующая атака. Он уклонялся от когтей и клыков буквально в последний момент, после чего мгновенно отвечал коротким и точным ударом, который почти неизменно оказывался смертельным.
При этом в его движениях не было ничего показного. Гвидон не размахивал оружием без необходимости и не пытался продемонстрировать физическое превосходство, потому что каждое движение имело конкретную цель. Если для убийства хватало короткого взмаха, он не вкладывал в него больше силы, чем требовалось, а если перед ним появлялось особенно крупное существо, то удар становился настолько мощным, что тварь падала прежде, чем успевала закончить собственную атаку. Лишь изредка кому-нибудь удавалось пережить встречу с его топором, однако даже тогда противник обычно оставался лежать на земле, уже неспособный продолжать бой.
До сегодняшнего дня Альваро искренне считал Вектора вершиной мастерства в обращении с холодным оружием. Он видел, насколько тот быстр и точен, наблюдал за его тренировками и был уверен, что лучше владеть оружием попросту невозможно. Теперь же Красный Титан начинал понимать, насколько сильно ошибался. Гвидон находился на совершенно другом уровне. Он превосходил их обоих практически во всём: физической силе, скорости, выносливости, ловкости и рефлексах, но сильнее всего Альваро поражало даже не это. Сокрушитель умел использовать свои возможности настолько эффективно, что ни одно движение не пропадало впустую. Огромный боевой опыт ощущался в каждом шаге, уклонении и взмахе топора, превращая сражение не в беспорядочную рубку, а в отточенную до совершенства работу.
Наблюдая за ним, Альваро испытывал странную смесь трепета, восхищения и досады. Ему казалось, будто он впервые увидел работу настоящего маэстро в деле, которым сам занимался всю жизнь, и только сейчас осознал, что в сравнении с этим человеком оставался неопытным юнцом, едва освоившим самые основы. Особенно неприятно было вспоминать собственную самоуверенность перед началом операции. Альваро действительно считал себя подготовленным к подобным сражениям и был уверен, что силы Красного Титана хватит практически для любой ситуации. Первый же час боя жестоко разрушил эту иллюзию, а появление Гвидона окончательно вернуло его с небес на землю.
Впрочем, вместо зависти это понимание вызвало в нём совершенно другое чувство. Альваро стиснул зубы и прибавил шаг, заставляя измученное тело двигаться быстрее вопреки боли и усталости. Расстояние между ними всё равно продолжало увеличиваться, однако теперь Красный Титан смотрел на удаляющуюся фигуру Сокрушителя уже не только с восхищением.Ему ещё предстояло очень многому научиться, прежде чем он сможет хотя бы с уверенностью сказать, что способен прикрыть спину такому человеку.
Его мысли внезапно прервал знакомый свист рассекаемого воздуха, едва различимый за грохотом боя и рёвом наступающих существ. Альваро резко остановился и прислушался, пытаясь определить направление. Где-то среди тесных переулков продолжалось сражение, и этот характерный звук он не мог спутать ни с чем.
— Сокрушитель! Стойте! — изо всех сил крикнул он. — Там кто-то есть!
Гвидон услышал его даже сквозь окружающий шум. Отбросив очередное существо, он одним мощным прыжком вырвался из толпы и через несколько мгновений оказался рядом с Альваро.
— Что там? — спросил он так спокойно, словно последние несколько минут не прорубал себе дорогу через бесконечную орду. Даже дыхание у него почти не сбилось.
— Я знаю этот звук, это мой товарищ! — Альваро указал в сторону переулков. — Я не могу его бросить. Вы идите дальше, а я попробую ему помочь.
Гвидон посмотрел в указанную сторону и тут же направился туда, даже не раздумывая над предложением.
— Ба, сразу бы так и сказал. Сейчас быстренько ему поможем, за мной!
Он свернул в узкую улочку, примыкавшую к центральной магистрали, а Красный Титан поспешил следом. Переулок оказался настолько тесным, что двум таким здоровякам было трудно двигаться рядом, поэтому пришлось выстроиться друг за другом: Гвидон шёл первым, расчищая дорогу, тогда как Альваро держался непосредственно за ним.
С каждым следующим поворотом знакомый свист становился всё отчётливее. К нему примешивались удары металла, скрежет когтей по стенам и яростный рёв существ, пока наконец, миновав очередной угол, они не увидели того, кого искал Альваро. Посреди тесной улицы стояла одинокая фигура мечника в чёрном, зажатого между двумя приближающимися группами чудовищ. Хан продолжал сражаться с каким-то почти исступлённым упорством, методично разрубая каждого противника, которому удавалось приблизиться на расстояние удара. Даже сейчас в его движениях сохранялись точность и мастерство, однако прежней лёгкости уже не было: меч двигался заметно медленнее, шаги становились тяжелее, а после каждого взмаха ему требовалось всё больше времени, чтобы вернуть оружие в защитное положение.
Было очевидно, что силы Вектора подходили к концу.
— Хан! — во всё горло закричал Альваро. — Держись! Мы сейчас тебе поможем!
Мечник едва заметно повернул голову на знакомый голос, но отвлекаться на ответ не стал, поскольку очередная тварь уже бросилась на него сбоку.
Гвидон тем временем ускорился. Оказавшиеся на пути существа практически не смогли его задержать. Сокрушитель врезался в их строй подобно тарану, разбрасывая противников в стороны и прокладывая дорогу широкими ударами чёрного топора. Альваро двигался следом и добивал тех немногих, кто после встречи с Гвидоном ещё сохранял способность шевелиться, одновременно стараясь не потерять его из виду в тесноте переулка.
Расправившись примерно с десятком существ, они наконец прорвались к Вектору, и только оказавшись рядом, Альваро смог как следует рассмотреть товарища. Увиденное заставило его похолодеть.
Левой руки у Хана больше не было, а на правом боку зияла огромная рана, настолько глубокая, что между разорванными тканями виднелись рёбра. Всё его тело покрывали порезы и следы когтей, одежда насквозь пропиталась кровью, однако каким-то совершенно непостижимым образом он всё ещё держался на ногах и продолжал сжимать меч единственной оставшейся рукой.
Альваро не понимал, как человек с такими повреждениями вообще способен стоять, не говоря уже о том, чтобы продолжать сражаться. От вида товарища у него болезненно свело живот, а потрясение почти мгновенно сменилось яростью. Все мысли об усталости, сломанных рёбрах и собственных ранах куда-то исчезли. Красный Титан стиснул зубы и, не сказав ни слова, обошёл Гвидона с Вектором, после чего врезался в приближающийся строй чудовищ.
Первую тварь он встретил тяжёлым ударом кулака, не позволив ей даже завершить прыжок, а следующую схватил обеими руками и с яростью отбросил в наступавших следом существ. Альваро больше не пытался экономить силы или следить за техникой, обрушивая на противников один сокрушительный удар за другим и превращая тесный переулок в кровавое месиво.
Хан наконец позволил себе остановиться. Он тяжело прислонился спиной к стене, несколько мгновений ещё удерживался на ногах, после чего медленно сполз вниз и сел прямо на землю, вытянув ноги перед собой. Теперь, когда необходимость непрерывно отбиваться исчезла, накопившаяся усталость навалилась на него разом: дыхание стало тяжёлым и прерывистым, голова опустилась, а единственная уцелевшая рука всё ещё судорожно сжимала рукоять меча.
Гвидон быстро оценил его состояние и без лишних разговоров опустился рядом. Сорвав длинную полосу ткани с остатков одежды Вектора, он туго перетянул культю выше места отрыва руки, стараясь остановить кровотечение, после чего взял ещё один кусок материи, прижал его к страшной ране на правом боку и плотно зафиксировал поясом, снятым с костюма самого Хана.
— Парень, ты как? Идти сможешь?
Хан поднял на него усталый взгляд и попытался выпрямиться.
— Да. Это всего лишь царапины. Я ещё могу сражаться, — тяжело, но совершенно уверенно ответил он.
Гвидон несколько секунд смотрел на отсутствующую руку и зияющую рану в боку, явно оценивая своеобразное понимание слова «царапины», однако спорить не стал.
— На, лучше воды выпей. Ты крови до хрена потерял.
Он протянул Хану бутылку, и тот принял её без лишней гордости. Вода исчезла буквально за несколько секунд — Вектор жадно осушил бутылку до последней капли, после чего прикрыл глаза и с облегчением откинул голову на стену.
— Спасибо. Жажда мучила даже сильнее, чем раны.
В этот момент из-за поворота вернулся Красный Титан. Его кулаки до самых запястий были покрыты кровью, на лице всё ещё сохранялось выражение едва сдерживаемой ярости, однако, увидев сидящего у стены товарища, Альваро сразу направился к нему.
— Господин Гвидон, как он?
Сокрушитель ещё раз окинул раненого взглядом и почесал затылок.
— Ну, как сказать… Хреновато. Но парень тоже сверхчеловек, так что жить будет. Хотя по-хорошему его надо прямо сейчас тащить к медикам, иначе с такими ранами даже он может окочуриться.
Хан отрицательно покачал головой.
— Нет. Мы ещё не закончили. Нужно найти двоих наших товарищей. Если доберёмся до Эльбы, она меня подлатает.
— Эльба? — переспросил Гвидон.
— Она тоже из нашей команды, своего рода медик, — пояснил Альваро и, словно вспомнив о чём-то, тут же снял одну из перчаток.
Он потянулся к поясу и нащупал скрытый рычажок, после нажатия на который один из небольших отсеков с тихим щелчком открылся. На ладонь Красного Титана выпала маленькая ампула вместе с компактным механизмом, напоминавшим автоматический инъектор. Альваро вставил ампулу внутрь устройства и присел рядом с товарищем.
— Дружище, сейчас будет очень больно. Придётся потерпеть.
Хан лишь коротко кивнул. Инъектор прижался к его шее, раздался негромкий щелчок, и почти сразу всё тело Вектора выгнулось от внезапного приступа боли. Мышцы напряглись так сильно, что стали отчётливо проступать под кожей, лицо исказилось, а на лбу мгновенно выступил холодный пот. Хан попытался вдохнуть, но даже не смог закричать — судорога сковала горло, заставив его лишь беззвучно раскрыть рот.
Гвидон уже собирался спросить, что за дрянь ему вкололи, когда увидел причину этой мучительной реакции. Раны начали затягиваться прямо на глазах. Разорванные ткани на боку пришли в движение, словно внезапно обрели собственную жизнь: края раны стремительно сближались, повреждённые мышцы восстанавливались, а кожа постепенно закрывала ещё недавно обнажённые рёбра. Но по-настоящему невероятное происходило с отсутствующей рукой. Из культи начала формироваться новая кость, удлинявшаяся с пугающей скоростью, вслед за ней появлялась разветвлённая сеть кровеносных сосудов, которую почти сразу обволакивали растущие мышцы, сухожилия и остальные ткани. Последней сформировалась кожа, окончательно возвращая конечности человеческий облик.
Гвидон просто смотрел на происходящее, забыв даже моргнуть. За свою жизнь он повидал достаточно невероятных вещей, чтобы его было непросто чем-либо удивить, однако наблюдать за тем, как человек буквально за считаные мгновения отращивает потерянную руку, ему ещё не доводилось.
Не прошло и минуты, как Хан, ещё недавно находившийся на грани смерти, выглядел так, словно страшного боя вообще не было. Исчезли глубокие раны, восстановилась потерянная конечность, а бледность постепенно уходила с лица. Даже следы истощения заметно уменьшились, хотя сам Вектор ещё некоторое время сидел неподвижно, привыкая к отсутствию боли и к почти эйфорическому облегчению, которое пришло ей на смену.
Гвидон несколько раз перевёл взгляд с полностью восстановившейся руки Хана на Альваро, после чего всё-таки не выдержал:
— Это что сейчас было, ё-моё?!
Выражение неподдельного изумления на лице Сокрушителя выглядело настолько непривычно, что в другой ситуации Альваро наверняка бы рассмеялся.
— Подарок Эльбы. Это её способность: она умеет контролировать органическую материю и подготовила для меня на экстренный случай специальный гель с живыми клетками. После введения они перестраивают повреждённые ткани и позволяют восстановить даже такие раны. Правда, ампула была только одна.
Хан медленно поднял на него взгляд, а затем посмотрел на собственную руку, несколько раз сжав и разжав пальцы.
— Альваро… Она ведь предназначалась для тебя.
— Даже не думай об этом. Мои царапины того не стоят.
— Спасибо. Я у тебя в огромном долгу.
— Перестань. Когда встретим Эльбу, лучше её поблагодаришь.
Последняя фраза заставила обоих замолчать. Ещё несколько секунд назад облегчение от спасения Хана почти вытеснило всё остальное, однако упоминание Эльбы мгновенно вернуло их к действительности. Альваро нахмурился, Вектор перестал рассматривать восстановившуюся руку, и даже возникшее после регенерации спокойствие исчезло с его лица. Гвидон заметил эту перемену сразу.
— А вы вообще знаете, где она?
Альваро медленно поднялся на ноги.
— Когда началось наступление, мы разделились. Эльба ушла вместе с Конрадом. Тогда нам казалось, что так будет правильнее… — Он посмотрел в сторону улицы, откуда по-прежнему доносились отдалённые звуки боя. — Но мы сильно недооценили врага. И после того, что случилось с нами, я уже не уверен, что у них дела обстоят лучше. На последних словах в голосе Красного Титана впервые прозвучала неподдельная тревога.
— Ну что ж, других вариантов у нас всё равно нет, — подытожил Гвидон, поднимаясь и привычным движением закидывая чёрный топор на плечо. — Двигаемся дальше, зачищаем кварталы и ждём подкрепления, а когда станет поспокойнее, займёмся поисками ваших друзей. Город огромный, и если сейчас бросимся искать их вслепую, только время потеряем.
Альваро и Хан переглянулись, после чего почти одновременно кивнули. Как бы сильно им ни хотелось немедленно отправиться на поиски товарищей, в словах Сокрушителя был смысл: они понятия не имели, где сейчас находились Эльба и Конрад.
Вектор поднялся на ноги и несколько раз сжал пальцы восстановленной руки, словно проверяя, действительно ли она принадлежит ему. Хан перехватил рукоять меча и расправил плечи, было понятно, что он готов продолжать бой с удвоенной решимостью. Гвидон посмотрел сначала на него, затем на всё ещё окровавленного Красного Титана и широко усмехнулся.
Все трое сорвались с места практически одновременно. Они на огромной скорости пронеслись по узкому переулку и через несколько секунд вылетели обратно на центральную улицу, где навстречу им двигалась очередная плотная колонна чудовищ. Существа едва успели отреагировать на появление новой угрозы, прежде чем троица на полном ходу вонзилась в их строй.
Первым вошёл Гвидон. Чёрный топор прочертил в воздухе широкую дугу, мгновенно расчистив пространство перед Сокрушителем, после чего следом ударил Красный Титан, вкладывая в кулаки всю свою чудовищную силу. Хан же двигался между двумя гигантами подобно чёрной тени: меч с привычным свистом рассекал воздух, завершая то, что не успевали закончить товарищи.
Двое «новичков» ещё заканчивали начатое Гвидоном, когда впереди уже раздавались новые удары — Сокрушитель безостановочно прокладывал себе путь сквозь вражеские ряды, совершенно не заботясь о том, успевают ли товарищи следовать за ним. Альваро уже успел немного привыкнуть к подобному зрелищу и теперь воспринимал чудовищную эффективность Гвидона почти как данность, тогда как Хан, впервые наблюдавший его в настоящем бою, буквально не мог отвести от него взгляда.
По выражению лица Вектора было понятно, что тот попросту не верил собственным глазам. Однако если Красного Титана прежде всего поражали невероятные сила и скорость Сокрушителя, то Хан, посвятивший значительную часть жизни боевым искусствам и владению холодным оружием, видел гораздо больше. Он замечал каждую мелочь: безупречную постановку ног, едва заметные смещения корпуса, точнейший контроль дистанции и то, как Гвидон ещё до завершения одного удара уже занимал положение для следующего. Даже его уклонения не были отдельными движениями — каждое одновременно выводило Сокрушителя из-под атаки и ставило противника в положение, из которого тот уже не успевал защититься.
И чем дольше Хан наблюдал, тем отчётливее осознавал истинный масштаб разницы между ними. Чудовищные физические возможности Гвидона сами по себе делали его опаснейшим противником, однако за ними скрывалось мастерство человека, который умел использовать каждую крупицу собственной силы с пугающей эффективностью. Для обычного наблюдателя происходящее могло показаться простой мясорубкой, где сверхчеловек размахивал топором быстрее, чем противники успевали реагировать, но Вектор прекрасно видел за этой кажущейся грубостью филигранную технику.
Заметив выражение лица товарища, Альваро невольно усмехнулся. Уголок его губ пополз вверх, потому что он как никто другой понимал, что сейчас испытывает Хан: совсем недавно Красный Титан смотрел на Сокрушителя точно так же, постепенно осознавая, насколько огромная пропасть разделяет их уровни. И теперь Альваро даже немного ему сочувствовал.
— Альваро, когда всё закончится, я уйду из команды и продолжу тренироваться, — словно между делом произнёс Хан, одновременно уклоняясь от очередной атаки и отвечая быстрым ударом меча.
Красный Титан покосился на товарища и с понимающей усмешкой кивнул.
— Ага, понимаю. Сам уже об этом подумал.
На этом разговор закончился. Больше объяснять ничего не требовалось.
Вещество двигалась в сторону высотного здания, молниеносно устраняя каждого, кто оказывался у неё на пути. Не имело значения, сколько противников вставало перед ней и насколько крупными они были: результат неизменно оставался одним и тем же. Ханаэ не останавливалась ни на секунду, оставляя позади очищенные улицы и продолжая продвигаться к намеченной цели. Вскоре тесные городские кварталы закончились, и она вышла на широкую площадь, где скопилось необычно много существ. Их были сотни, однако вели они себя странно: вместо того чтобы двигаться дальше, твари толпились ближе к центру, словно кружили вокруг чего-то, что удерживало их внимание. Из-за плотной массы тел Ханаэ не могла рассмотреть, что именно там происходило.
Обе её руки тут же изменили форму, превратившись в длинные узкие клинки. Девушка уже собиралась врезаться в толпу и самостоятельно проложить себе дорогу, когда над её головой с резким гулом пронеслись плазменные заряды, а следом пространство прорезали вспышки лазеров.
Ханаэ обернулась. Из прилегающих улиц один за другим выходили отряды полиции и местной обороны. Те самые люди, которые ещё недавно прятались в зданиях и пытались удержать последние рубежи, теперь покидали укрытия и двигались вслед за ней. Пока Вещество зачищала улицу за улицей, бойцы постепенно собирались за её спиной, и теперь за одинокой девушкой шёл уже целый отряд, обеспечивавший ей вполне достойную огневую поддержку.
Неожиданный залп мгновенно привлёк внимание существ. Часть стаи развернулась и ринулась навстречу людям, однако Ханаэ уже двигалась им наперерез. Она не стала принимать атаку в лоб, а буквально нырнула под первую волну чудовищ, одновременно вытянув руки-клинки на несколько метров. Серебристые лезвия прошли почти у самой земли, рассекая ноги наступавших существ, и передние ряды один за другим начали падать, мешая двигавшимся следом. Лишённые конечностей твари беспомощно извивались на площади, превращаясь в лёгкие цели для полиции и солдат, которые методично добивали их сосредоточенным огнём.
Сама Ханаэ даже не замедлилась. Она прошла сквозь вражескую массу подобно игле сквозь ткань, непрерывно меняя форму тела и раздвигая перед собой строй противника точными движениями клинков. Всё глубже проникая к центру скопления, девушка наконец увидела причину странного поведения существ. Там находились двое. Мужчина сражался практически в одиночку, прикрывая собой молодую девушку. В одной руке он держал массивный боевой меч, которым встречал каждого противника, сумевшего подобраться достаточно близко, а в другой сжимал незнакомое Ханаэ оружие, чьи выстрелы обладали такой мощью, что попавшие под них твари буквально разлетались на части.
Он сражался с отчаянным упорством, не позволяя врагам прорваться к своей спутнице, однако даже его мастерства постепенно переставало хватать. Существ было слишком много, и некоторые атаки всё же достигали цели, оставляя на теле бойца всё новые раны. Девушка за его спиной держалась почти вплотную, словно прячась за ним от окружившего их живого кольца, а мужчина, несмотря на накопившиеся повреждения, не отступал ни на шаг.
Ханаэ потребовалось всего несколько секунд, чтобы оценить ситуацию. Она резко сменила направление, обогнула особенно плотную группу существ, а затем оттолкнулась от земли и одним длинным прыжком перемахнула через несколько тварей. Приземлившись прямо возле окружённой пары, Вещество спокойно выпрямилась, будто вокруг не находились сотни готовых растерзать её чудовищ.
Мужчина среагировал машинально. Не задавая вопросов, он мгновенно схватил свою спутницу и вместе с ней рухнул на землю.
Руки Ханаэ одновременно превратились в два узких лезвия, после чего начали стремительно удлиняться. Чем дальше они вытягивались, тем тоньше становилась их режущая кромка, пока серебристые полосы не превратились в почти невидимые нити толщиной с леску, сохранив при этом смертоносную остроту. Ханаэ начала вращаться. Лезвия прошли над лежащими людьми и с хирургической точностью прорезали окружавшую их толпу. Головы отделялись от туловищ, массивные тела рассекались пополам, а те, кто пытался приблизиться или отступить, попадали под следующий оборот.
За несколько мгновений площадь, ещё недавно заполненная сплошной массой существ, превратилась в кровавое месиво. Разрубленные тела одно за другим оседали на землю, кровь широкими брызгами покрывала асфальт и стены ближайших зданий, а Ханаэ продолжала вращаться с неизменной точностью, не позволяя своим лезвиям опуститься даже на несколько сантиметров ниже.
Так же внезапно, как началась атака, она остановилась. Длинные серебристые нити втянулись обратно, утолщаясь и постепенно принимая форму обычных человеческих рук, а Вещество спокойно застыла посреди усеянной останками площади. Когда шум сражения наконец начал стихать, мужчина осторожно поднял голову и замер. Перед ним стояла невысокая молодая девушка в изящном платье, своим обликом больше напоминавшая фарфоровую куклу, чем бойца. Особенно жутким этот образ делал окружающий пейзаж: вся площадь была залита кровью и усеяна останками существ, которых эта хрупкая с виду девушка уничтожила буквально за несколько мгновений.
— В... Вещество... — только и смог произнести он, узнав её.
Ханаэ спокойно посмотрела на него, словно не замечая произведённого впечатления.
Мужчина осторожно поднялся на ноги, помогая встать своей спутнице, и тут Ханаэ заметила странность. Ещё несколько минут назад она совершенно точно видела, как несколько атак достигли бойца, однако теперь на его теле не осталось практически никаких повреждений. Ответ напрашивался сам собой: перед ней находился сверхчеловек, вероятнее всего обладавший ускоренной регенерацией.
— Со мной всё нормально, а вот моей напарнице нужна помощь.
Он бережно поддерживал девушку под руку, и теперь Ханаэ смогла рассмотреть её внимательнее. Видимых ран действительно не было, однако выглядела незнакомка так, словно из неё буквально высосали все жизненные силы: кожа побледнела, ноги едва держали тело, а каждый вдох давался с заметным трудом.
— Последствия её способности. Она может исцелять даже очень тяжёлые раны, но для этого расходует ресурсы собственного организма. Если бы не она, я бы уже несколько раз погиб, — с плохо скрываемым сожалением ответил мужчина.
Эти слова действительно заинтересовали Ханаэ. Способность напрямую воздействовать на живую ткань и восстанавливать тяжелейшие повреждения встречалась чрезвычайно редко, а потому девушка невольно удивилась тому, что обладательницу настолько ценного дара использовали всего лишь в качестве героя планетарного уровня. Тем временем к центру площади начали подходить бойцы полиции и местной обороны. Пока одни осматривали окрестности, другие добивали ещё шевелившихся существ, и Ханаэ, заметив их, сразу повысила голос:
— Эй! Среди вас есть медик? Быстро сюда, человеку нужна помощь!
Несколько бойцов тут же развернулись и побежали обратно, очевидно направившись за медицинской группой, тогда как остальные продолжили зачистку площади.
Ханаэ вновь посмотрела на незнакомцев.
— Я Конрад, а её зовут Эльба.
На мгновение взгляд Ханаэ задержался на девушке.
— Хорошо. Я останусь здесь, пока не придёт медик.
Сказав это, она отошла на несколько шагов и спокойно застыла неподалёку. Её поза казалась совершенно расслабленной, однако взгляд непрерывно скользил по окнам окружающих зданий, крышам и выходам с площади, выискивая малейшие признаки новой угрозы.
Конрад тем временем не мог перестать смотреть на неё. Разумом он прекрасно понимал, кто сейчас находился перед ним, однако совместить известную ему репутацию Вещества с увиденным собственными глазами оказалось гораздо сложнее. Она входила в сотню сильнейших сверхлюдей Федерации. Хрупкая девушка, едва ли производившая впечатление опасного человека, за считаные мгновения уничтожила множество существ, с которыми он сам едва справлялся, несмотря на всё своё мастерство. Особенно сильное впечатление производил контраст. Изящное платье, миниатюрная фигура, почти кукольные черты лица — и залитая кровью площадь вокруг, превращённая её руками в настоящее кладбище. Глядя на неподвижно стоявшую Ханаэ, Конрад невольно подумал, что более подходящего образа для ангела смерти он ещё никогда не видел.
