Муза: Приветики.

Писатель:(падает на колени) Ой! Здравствуй, лучезарная моя! Как долго я тебя ждал! Неужели ты пришла вдохновить меня на новый творческий подвиг?

Муза:Какой подвиг? Мужчина, вы чего несёте? У вас тариф «Базовый», тут только на постик в соцсети хватит.

Писатель: Как это?! Вы же моя Муза! Моя личная путеводная звезда!

Муза:(закатывает глаза)А кто сказал, что я только твоя? У меня таких  знаешь сколько? Блогеры, копирайтеры, сценаристы … А ну, садись за клавиатуру, время уже давно идёт!

Писатель:(садится, смущенно) Слушай… а может, мы сначала того… ну… А можно вас куда-нибудь пригласить? На кофе? Для создания, так сказать, неформальной творческой атмосферы?

Муза: Ты думаешь, меня пригласить некому? У меня вчера ужин  знаешь с кем был?Вот это мужчина.  А ты мне что предложишь? Шаурму у вокзала?

Писатель:Значит… ты вдохновляешь не только меня?

Муза: Ну ты наивный! Думаешь, только писателям музы нужны? У нас клиенты разных профессий. Из-за хорошего клиента мы даже  деремся!

Писатель: Значит и из-за меня вы дрались?

Муза:Честно говоря - нет. Ты клиент проблемный, со своими причудами, запятые не там ставишь. Тебя брать вообще никто не хотел, мне просто срочно внести платёж по ипотеке нужно,знал бы ты сколько сейчас квартира в центре стоит?!

Писатель:(вздыхает) И на кой чёрт я пошёл в писатели…

Муза:(кричит куда-то вниз) Эй, рогатый! Тут на тебя бочку катят!

(Раздается звук уведомления. Появляется чёрт, уткнувшись в планшет)

Чёрт:(не отрываясь от экрана)Так, крипта упала, счета за адские котлы и сковородки подорожали! А, опять этот писака? Слушай, ты! Ты ещё раз меня всуе помянешь ,то  я тебе такую музу пришлю, с которой ты только инструкции к освежителям воздуха писать сможешь!

(Поворачивается к Музе)

Чёрт: Ну, как у тебя с ним? Конверсия есть?

Муза: Да вот, халтурит. Опять клише использует.

Писатель: Это она халтурит! Смотрит в телефон и ни одной гениальной мысли в голову не вложила!

Чёрт:(подмигивает Писателю) Ничего, брат, она тебя вдохновит. Ты к ней подход найди, пригласи куда-нибудь… ну, расценки в прайс-листе посмотришь. Главное, нейросетям её работу не отдавай, а то она вообще обидится.

Муза:(возмущенно)Эй! Нейросети - это демпинг! Они без души пишут!

Чёрт:Да ладно вам, не ссорьтесь. Ладно, я побежал. Меня там Пушкин просил в метавселенной ему новый аватар купить, говорит, Дантеса на виртуальную дуэль вызывает. (Уходит)

Писатель: Погодите! А что, все писатели в ад попадают?

Муза: Да нет. Там только Пушкин и Гоголь который век уже Дантеса ищут и как ты понял,нашли. Ну что, ты вдохновился на что-нибудь? У нас три минуты оплаченного времени осталось.

Писатель:(быстро печатает)Да, я тут набросал… Решил актуальную статью написать, чтобы просмотры собрать!

Муза:(наклоняется, читает с экрана) Ну-ка… «Что появилось вначале,зарядка или смартфон? .

Н-да.Ну,Для кликбейта сойдет.

(Звенит будильник на телефоне Музы)

Муза: Оп! Время вышло. Продлевать будем? Оплата по двойному тарифу, переводы по номеру телефона не принимаю!

Писатель:(хватается за голову) Думаю, нет. Пойду сам дописывать… в соавторстве с депрессией. Она хотя бы бесплатная!

Тобик, которого отравили и ты умер у меня на руках в мои 10 лет. Найда, Бутуз, Грант, Бобик..

Пират, Василиса, Манька, Кузя.. Я очень вас люблю и скучаю по вам. Простите меня пожалуйста, если я недодал вам любви и заботы в этой жизни. Надеюсь у вас там всё хорошо и мы встретимся там, по ту сторону жизни.

Не забывайте тех, кого любите. Если они ещё живы съездите к родителям, погладьте лишний раз тех для кого вы вся их жизнь.

Система— это всегда формация Социума. Эти формации на протяжении Истории сменяли одна другую (чтоб обыватели не заскучали). Она может быть рассмотрена с разных сторон, в тч и как социальная структура, и как юридическая. А уже из этого далее вытекают все финансово-экономические следствия.

Система уже более 30 лет функционирует в собственной «виртуальной» юрисдикции (ибо не на суше) и одновременно имеет регистрацию (внезапно) в иностранной юрисдикции (отсюда соподчинение, субординация и вассальность). Поэтому все эти лозунги и пафосные высказывания про сувернитет— это лапша на уши овечкам и курочкам (чтобы не удумали брыкаться и клеваться).

Все эти прошедшие годы Система служила в основном коммерческому назначению, но теперь вдобавок это еще и военная диктатура. Совмещение коммерции и диктата — это вовсе не парадокс, тк диктатура капитала— это закономерный этап развития коммерческого уклада и коммерческих нравов. Вы же сами гнались в 90е за успешным успехом и мечтали о выгодном предпринимательстве. Так вот коммерческие нравы имеют безнравственную и людоедскую изнанку— и вас об этом много раз предупреждали.

Система является не только формой управления Социумом (а по сути Стадом скота/рабов), но еще и землями (потому что это не ее территория) со всеми их природными богатствами.  Иными словами, речь идет про управление всеми-всеми ресурсами (отсюда и понятие о трасте, см. пост Кое-что про трасты).

Скот/рабы— это живое имущество — это ресурс, а потому это расходный материал и это объект. У скота/рабов нет прав Человека, но им может быть дана иллюзия этих прав. Эта иллюзия нужна, чтоб скот/рабы наивно верили и лишний раз не бухтели, чтоб у них даже не возникло намерение воспротивиться и устроить бунт. И то, что вы считаете правами, на деле является лишь допусками, которые изменчивы и зависят от вашей полезности для Системы, что включает в тч и лояльность (скоринг лояльности). Чем более полезен— тем больше поблажек получишь. Коммерческие регламенты в рамках торгово-морской юрисдикции (которые Стадо наивно считает госзаконами) в своей сути являются пиратскими кодексами. Точнее, даже каперскими. И как метко выразился кэп Барбосса, это лишь «свод указаний, а не жёстких законов» («Пираты Карибского моря: Проклятие «Черной жемчужины», 2003). Вот и вся правда насчет этих ваших законов: как хочу— так и верчу. Но наивные овечки и курочки за 30 лет так ничего и не поняли, а потому всё ещё продолжают верить в мифическую коррупцию (см. пост Про коррупцию и немного про суды).

Текущая Система существует не для защиты ваших прав, а для извлечения профита из людского ресурса (потому что в рамках Системы это не человеки). Да, обыватели — это живые люди, если речь идет о биологическом понятии. Но если речь заходит о юридическом аспекте, то в рамках этой Системы обыватели— это только лишь ресурс в виде живого имущества. Поэтому все ваши возмущения и вопли насчет человеческих прав — это в восприятии Власти лишь ваш «пук и среньк».

И эта Власть как администрация Системы — это колониальный офис, это управленцы-наместники. Они «пасут» Скот — контролируют его (регулируют и при необходимости подавляют) и «доят» Стадо. Если потребуется сообразно текущей повестке, то Стаду в той или мной мере нанесения ущерба пускают кровь (причём буквально). Все это можно назвать переработкой людского ресурса— ресурса Стада.

Естественно, управленцам нужны помощники, потому что Система охватывает довольно внушительный объём ресурсов. Поэтому они принимают на себя роль руководителей и выстраивают иерархию своей власти и управления. Службы и Структуры Системы— это обслуживающий персонал из числа индивидов Стада с разной мерой привилегий в зависимости от положения в социальной  иерархии и полезности интересам бенефициаров и административных управленцев Системы. По аналогии с историческими примерами— это что-то вроде тн капо или полицаев времен Второй Мировой, а в американской истории был опыт тн трасти (trusty, trustee, trusties).

Численность Скота всегда под контролем. Для её учёта (и инвентаризации в похозяйственную книгу при описи) каждой особи присваивается уникальный идентификатор. Особь в равной мере считается индивидом, поскольку стандартно имеет сознание биологического тела. Иными словами, в биологическом аспекте это особь, а в психо-социальном это индивид. Иными словами, учёту и описи подлежит каждое такое биологическое тело с собственным сознанием (индивид), которое пронумеровано и индентифицируется (определяется/устанавливается) аусвайсом, который содержит связанные между собой регистрационный номер строгой отчетности и закрепленное за ним физлицо (персона для взаимодействия с Системой, см. пост «Путаница про физлиц и граждан»). Из исторического опыта аналогом аусвайса были бирки на шее рабов и порою проставленное на коже клеймо. А клеймение скота и прикрепление бирок ему на уши используется и поныне. При каждой смене аусвайса в эту связку добавляется еще один регистрационный номер, который в вопросе актуальности заменяет собой предыдущий. Прежние номера не стираются, не удаляются и не высвобождаются, но сохраняются за индивидом в статусе архивных (как бывшие в использовании/употреблении).

Новомодный ID— это и есть идентификатор, состоящий из совокупности регистрационного номера и персоны. В новой цифровой формации Системы идентификация будет осуществляться по персональному цифровому ID, который в себе будет содержать все персональные данные. Иными словами, это сведение всех баз данных воедино с внутренними взаимосвязями и взаимозависимостями.  Номер ID не требует замены (в отличие от регистрационного номера в аусвайсе) и присваивается пожизненно. А вот персональные данные в связке с этим ID могут обновляться по мере потребности и необходимости. То есть это какбЭ «перезаписываемая бирка».

Ах да, есть же еще переработка природных ресурсов— когда «пьют кровь» природы. Причем касательно колониального управления, это зачастую делается вероломно и варварски— и всё ради коммерческой наживы.

И да, всё это — эксплуатация — и людей, и природы. И да, вас об этом много раз предупреждали.

Паразитам и хищникам подходит любая жратва, если ее можно переварить и удовлетворить свои личные эгоистично-шкурные потребности. Чем жратва питательнее и вкуснее — тем лучше.

Почему я пишу о паразитах? А разве они Созидатели? Нет— они умеют только потреблять и гадить.

Иллюзия не была бы успешной без слепой веры в ее реальность. Поэтому иллюзия должна быть убедительно правдоподобна (см. посты «Мимикрия и безумцы» и «Имитация признаков государственности»).

Я всё чаще ловлю себя на ощущении, что с каждым новым эпизодом во мне становится тише. Не вокруг меня, но где-то глубоко внутри. Будто я сколопендра со множеством лапок, и после каждого срыва, каждого расщепления, каждого периода, когда собственный разум становился мне чужим, от меня отрывают по одной. Я оборачиваюсь на зад и уже не помню: а сколько их у меня было изначально? Иногда мне кажется, что я настолько привык собирать себя заново, что перестал замечать, сколько частей приходится искать после каждого раза. Остаются обрывки мыслей, чужие интонации, странные убеждения, воспоминания, которым я не до конца доверяю, и бесконечная попытка понять, где среди всего этого нахожусь Я.

Самое страшное для меня даже не то, насколько странным иногда становится собственный разум. Самое страшное — невозможность всегда понять, где заканчивается моё восприятие и начинается реальность. Когда случайность кажется знаком, мысль — откровением, страх — предсказанием, а собственные убеждения становятся настолько убедительными, что уже недостаточно просто сказать себе «это всего лишь мысль». И ведь невозможно выйти из собственной головы. Нельзя посмотреть на неё со стороны, как на чужую. Ты находишься внутри одновременно как заключённый, свидетель и человек, который пытается понять, что происходит, почему это происходит и когда же это наконец-то закончится.

И я действительно боюсь однажды перестать замечать эту границу сполна.

Она уже размыта.

С каждым новым расщеплением всё труднее воспринимать себя как что-то цельное. В один момент я отчаянно ищу смысл и ответы, цепляюсь за веру, пытаюсь увидеть в происходящем какой-то замысел, а потом смотрю на собственные мысли и не понимаю, как вообще мог принять их за истину. Одна часть меня хочет верить, другая сомневается во всём, третья просто хочет, чтобы наконец все стихло. И всё это может существовать во мне одновременно, настолько противоречиво и настолько убедительно, что я начинаю спрашивать себя: если внутри меня столько всего, что противоречит друг другу, какая из этих частей вообще имеет право называться мной?

Я не уверен в собственных суждениях. Не уверен в собственных ощущениях. Иногда я даже не понимаю, из чего состою сейчас. Кто я такой?? И я не способен сам увидеть, что меняюсь. Мне приходится верить чужим словам, чужой оценке, чужому взгляду на меня, потому что собственного взгляда будто больше недостаточно. Как будто мне нужен кто-то другой, чтобы доказать мне моё собственное существование.

А когда в голове наконец становится тихо, я не чувствую покоя. Я чувствую пустоту. Огромную, глухую пустоту, от которой хочется немедленно чем-нибудь себя заполнить, лишь бы снова что-нибудь почувствовать. Поэтому я цепляюсь за людей, за разговоры, за конфликты, за бесконечные мысли, за всё, что способно вернуть этот внутренний шум. Не потому что мне действительно нужно всё это. А потому что тишина оказывается страшнее.

Я привык постоянно разгонять собственный разум, будто пока я думаю — я существую. Пока анализирую — я есть. Пока внутри что-то происходит — я ещё могу себя найти. Но стоит всему замолчать, и я снова оказываюсь перед этой пустотой и не знаю, что с ней делать.

Я никогда не умел нормально выражать свои эмоции. Они приходят слишком быстро, слишком резко, слишком противоречиво. Я могу одновременно злиться, скучать, ненавидеть, жалеть, бояться и всё равно продолжать тянуться к человеку — и всё это будет настоящим. А потом меня спрашивают, мол, ты чувствуешь? И я не могу НЕ молчать. Не потому что внутри ничего нет,а потому что я не знаю, как вынести наружу то, что внутри уже давно не помещается.

Наверное, поэтому я всё больше боюсь не самого слова, которым можно назвать происходящее, а мысли о том, что однажды я перестану вообще сомневаться в собственном восприятии. Потому что сомнение, как ни странно, кажется мне последней ниткой, которая связывает меня с реальностью. Пока я могу остановиться и подумать: «а вдруг я ошибаюсь?», пока могу допустить, что мысль может быть просто мыслью, а не посланием, пока могу признать: «я не знаю, что происходит», во мне остаётся хотя бы маленькая часть, которая способна наблюдать за всем этим со стороны.

Но даже эта часть кажется мне всё слабее.

Я чувствую, что я стремительно теряю самого себя.

Я не знаю, где здесь изменение, где разрушение, где реальность, а где только моё восприятие.

Я схожу с ума.