Геннадий примерился. Лезвие канцелярского ножа, отливающее холодным хромом в лучах соседнего квазара, замерло в паре миллиметров от нашего пузыря.
Внутри пузыря в этот самый миг наступил 2026 год. На Земле, в секретной лаборатории под Женевой, учёные затаили дыхание. Главный квантовый компьютер «Пророк-9000» выдал на экраны тревожное сообщение красными буквами:
«ВНИМАНИЕ. Зафиксировано критическое приближение объекта бесконечной плотности. Вектор движения — сверху вниз. Время до контакта — 2 секунды. Молитесь».
— Это не чёрная дыра! — в панике закричал дежурный физик, протирая очки. — Это… это плоская стальная полоса шириной в триста световых лет! На ней написано «MADE IN TAIVAN»! Она срезает наше пространство!
Времени на панику не оставалось. Человечество, сообразив, что «Тепловая смерть Вселенной» отменяется ввиду банального демонтажа, решило действовать. Лучшие умы за наносекунду разработали план: если нельзя остановить лезвие физически, нужно кричать. Да так, чтобы услышали ТАМ.
Все радиотелескопы планеты, все лазеры и спутники связи были объединены в один сверхмощный излучатель. В сторону лезвия ударил колоссальный гравитационно-информационный импульс. Люди перевели на язык высших измерений самую важную, самую отчаянную просьбу цивилизации.
Геннадий уже начал движение рукой, как вдруг его ладонь… слегка защекотало.
— Тьфу ты, — Геннадий отдёрнул нож и посмотрел на палец. — Опять статика? Или пена бракованная, током бьётся?
Он поднёс пузырь поближе к своим гигантским глазам и прищурился. Из глубины полиуретановой поры пробивался крошечный, еле заметный ритмичный писк. Геннадий достал из кармана портативный дешифратор сигналов давления (обычно он использовал его, чтобы проверять трубы на протечки) и приложил к пене.
Из динамика, пробиваясь сквозь помехи космического релиза, раздался тоненький, испуганный, но очень чёткий голос:
«Уважаемый мастер! Пожалуйста, не срезайте! Мы тут живые! Мы только-только ипотеку выплатили и изобрели беспроводные наушники! Мы не сопли, мы — цивилизация! Смилуйтесь, Геннадий!»
Геннадий замер. Его суровое лицо межпространственного пролетария дрогнуло.
— Ишь ты… — пробормотал он, почесав затылок. — Завелись-таки паразиты. И откуда только берутся? Вроде баллон свежий, чистый… И имя моё знают. Ребята смышлёные.
Он посмотрел на нож, потом на пузырь, где триллионы звёзд дрожали в ожидании вердикта. Срезать по инструкции? Так вроде живая душа, жалко. Оставить? Прораб Михалыч придёт принимать объект — по шее даст за неаккуратный шов.
Геннадий вздохнул, убрал канцелярский нож в карман и полез в ящик за банкой акриловой краски.
— Ладно, живите пока, — проворчал он в пузырь. — Срезать не буду. Назову это «дизайнерским выступом». Сейчас сверху лаком бесцветным покрою для прочности, чтоб вас энтропией не размыло, и шторкой прикрою. Михалыч не заметит.
Он аккуратно, стараясь не дышать перегаром на Млечный Путь, провёл кистью над нашим пузырём, создавая вокруг него мощное защитное поле (которое земные учёные тут же радостно окрестили «Реликтовым излучением новой природы»).
— Эй, на пене! — крикнул Геннадий в щель на прощание. — Мусор не бросать, чёрные дыры не расковыривать! Приду через неделю проверять!
И, подхватив стремянку, Геннадий пошёл заделывать стык в ванную комнату к Андромеде. Человечество выдохнуло. Чай у Шляпника стал ещё слаще.
