Жить не по Солженицыну 2.0 #8
Дисклеймер: сейчас будут исключительно только мои размышления, основанные на моём мнении об этом персонаже (которое, в свою очередь, основано на известных фактах его биографии и его же литературы). Как к этому относится – дело ваше.
Приветствую!
Ещё раз прошу прощения за ожидание. Все стараюсь делать как только появляется малейшая возможность.
Седьмая часть: https://pikabu.ru/story/zhit_ne_po_solzhenitsyinu_20_7_62224...
Продолжаем.
О чем думал Саша в училище мы уже знаем. Каким же было применение на практике полученных навыков?Прибыв на фронт он встречается со своим другом - Н.Виткевичем. Он в той же дивизии возглавлял химслужбу отдельного сапёрно-минёрного батальона. Таких встреч (в разное время) будет несколько (если не ошибаюсь 9). Что пишет об этом Решетовская:
«Судьба решила шутить без конца. Оказалось, что друзья жили бок о бок, ходили по одним и тем же просёлочным дорогам, по одному и тому же мосту.И вот Кока живёт у Сани, как на курорте, лежит в тени деревьев, слушает птичек, потягивает чаёк и курит папиросы. Всё выговорено, выспорено и рассказано за это время».
«И вдруг в самом огне битвы - третья встреча друзей... Кока написал о ней коротко: "9.7.43. Мимоездом я был у него. Прокалякали ночь напролёт, а с рассветом я двинулся к себе домой. Саня за это время сильно поправился. (...) Всё пишет всякие турусы на колёсах и рассылает на рецензии"».
«Разумеется, Саню занимают, когда речь идёт о будущем, и более высокие материи. Особенно, когда он встречается с Кокой. После каждой из таких встреч я получаю подробный отчёт.
В последние дни 1943 года у всех на устах была Тегеранская конференция. Наша печать пользовалась формулировкой в западной манере: "совещание трёх". Естественно, что "изумительная" встреча Сани с Кокой и беседа о послевоенном сотрудничестве и "войне после войны" были окрещены "совещание двух". "Более подробные решения пока не публикуются",- писал Саня, но сообщал о самом важном, о том, что Кока сейчас стал ему бесконечно ближе Кирилла. С Кокой его связала общность содержания и общность будущей практической деятельности "в разрезе партийно-государственном"»
То есть уже неплохо: идёт война, а тут курорт-птички, папиросы, «каляканья» ночи напролёт… Благодать в общем. Что-то я не припомню из прочитанных книг такого ни у кого. Только у бравого вояки, кавалера орденов, разведчика Саши Солженицына. Ну ему-то (гению) можно, у него своя война – с блэкджэком и шлюхами.
Чем же ещё занят наш боевой офицер? Награжденный (на секундочку), в том числе, за отличное обучение личного состава, рвавшийся на фронт бить врага как идейный комсомолец. Уж наверное оттачивает своё мастерство отца командира, совершенствует тактику действий? Может иные мероприятия, направленные на сохранение личного состава в боеспособном состоянии и на наиболее быстрое/точное/верное выполнение задач подразделения, проводит? Может быть, как идейный комсомолец и командир, проводит идеологическую/воспитательную работу среди бойцов и младших командиров, дабы сплотить коллектив? Давайте посмотрим). Начнём с жены героя:
«Порою главная тема в письмах мужа отнюдь не война, а литература. Его литературные упражнения. Я узнала, что наряду с сюжетами двух новых рассказов у него в голове выстраивается "чудесная третья редакция" "Лейтенанта".Даже письма могут ей помешать. Саня спрашивает, какие письма были бы приятней мне: короткие частые или длинные редкие. И сам же решает, если, мол, писать часто, то когда же он будет работать над своим новым рассказом? "Ты хочешь, чтобы я стал писателем или не хочешь?"». – вот ведь, человеку творить нужно, а тут письма какие-то длинные пиши… Какой уж тут личный состав, какая тактика?
«Узнав от меня, что наш сосед по Морозовску Броневицкий во время немецкой оккупации был "городским головой", Саня откликнулся тотчас же. Его всего наполнило и перевернуло известие о Броневицком.Какой богатый литературный материал! Саня считает, что для него обеспечен на этом деле "блестящий рассказ" о предателе. У меня была такая тема, пишет он, но мне нужен был человек: какие они? По его словам, имея человека во плоти и крови, он имеет и рассказ. Остаётся написать его». – а вот здесь смешно. Особенно если учесть дальнейшие события и личность нашего героя.
«И всё-таки во многом Саня ещё остаётся мальчишкой. Хоть и не без юмора, но с гордостью сообщает о своей новой причёске, идею которой он "претворил в жизнь в течение трёх дней", о том, что начал курить. Если это помогает мне писать, так отвыкать не надо? Твоё мнение?» - ну тут что?... Причёска это серьёзно. В тяжелейших условиях боёв и сурового быта боевого офицера (ведь наш герой же такой?) без неё никак – можно и три дня на это угробить. Ну и конечно же Сашу волнует курение. Чтоб оно не помешало…(занятиям с личным составом? тактическим занятиям? улучшению быта личного состава?)…его писанине!
«Почти окончен рассказ "В городе М" - по впечатлениям отчасти морозовским (о Броневицком), отчасти уже из наблюдения за освобождёнными маленькими городами. Саня старается заезжать в каждый освобождённый город, даже если он в стороне от его основного маршрута». – ну нормально, подразделение на марше, или отдыхе, а командир постоянно мотается где-то.. Ему для рассказов необходимо!
«Несколько спокойных дней он использует для работы над рассказами. Кое-что получается. Саня собирается их переслать Константину Федину» - ну и опять…несколько дней на рассказы. Хороша война, когда ты, комбат, только и думаешь, что о литературе, а всё свободное время пишешь рассказы. Да, я всё понимаю. Даже на войне всегда бывает свободное время, в которое ты можешь заниматься чем хочешь. Но бывает и другое свободное время – свободное, так скажем, от боевых действий (тех или иных). Это время ты должен, вынужден, (тем более если ты командир батареи) если хочешь жить и сохранить жизнь своим подчинённым, заполнить с толком. После этого у тебя остаётся (если остаётся) настоящее свободное время, твоё. Но его катастрофически мало на войне. Тем более у командира батареи. А тут сплошной литературный клуб…
Кто-то скажет, что есть же военные писатели, почему ты до них не докопался? Это да.. Но, во первых, обычно они и фронтовики были, не в пример сабжу, настоящие. А во вторых они или свои книги писали после войны (Астафьев, Бондарев, Быков), или были военными корреспондентами, и писательство было их основной работой на войне (Твардовский, Симонов). А тут мы имеем всего такого боевого, всего такого комбата, который вместо того чтоб о солдатах думать побольше, да заниматься, чтоб любимую Родину получше защитить, книжонки выдумывает. И благо если б книжонки путёвые, а-то… И ладно бы если б в письмах хоть иногда проскальзывало то, что позволило бы его считать нормальным командиром, мол: бойцы поизносились – выбил им новое обмундирование, или: кухня часто задерживается, бойцы голодные – доложил комдиву, или: провели учения по отработке внештатных боевых ситуаций. Ну хоть что-нибудь похожее! Так нет, видим только: ах кончилась бы война, я б спокойно писал; ах, начал курить – бросать или нет, не отразиться ли на писанине, ах, потратил три дня на причёску. Тьфу, слякоть…
Впрочем, всплывают в его (и его жены) виршах и подчинённые:Читаем у Решетовской:
«Солженицын писал - и не без видимого удовольствия,- что не успеет он доесть кашу из котелка, как несколько рук протягиваются его помыть, а с другой стороны несут уже готовый чай. Он не успевал наклониться за упавшей на пол вещью». – царь…, просто царь.
«Что же касается другой, куда более важной просьбы, о присылке мне рассказов, то её выполнить было труднее.Саня спрашивал, кто же будет всё это переписывать. Он нашёл в батарее только одного подходящего бойца, но ему надо делать своё дело, и после его переписки всё равно приходится многое исправлять. На будущее (на время глубокой, спокойной и обширной работы) ясно: Сане нужен будет помощник-секретарь, не только просто толковый и чувствующий, но привыкший к Саниной манере писать, ставить знаки препинания, логические ударения, паузы и т. д. Саня делает мне комплимент, что ежели, мол, я не была бы такой яркой индивидуальностью, он посадил бы меня за это дело. Но "мешать моему развитию никогда и ни за что" не хочет. Придётся в своё время поискать ещё человека». – мало того, что сам писаниной больше занят чем подразделением, мало того что устроил там себе курорт, окружив себя прислугой, так ещё и бойцов в это втягивает - переписывать. А они, вот ведь бестолочи не индивидуальные, даже переписать нормально не могут – проверяй за ними, дела ещё какие-то свои у них.
Что же сам писатель про это пишет?
«Я метал подчиненным бесспорные приказы, убежденный, что лучше тех приказов и быть не может. Даже на фронте, где всех нас, кажется, равняла смерть, моя власть возвышала меня. Сидя, я выслушивал их, стоящих по „смирно“. Обрывал, указывал. Отцов и дедов называл на „ты“ (они меня на „вы“, конечно). Посылал их под снарядами сращивать разорванные провода, чтобы только шла звуковая разведка, и не попрекало начальство (Андреяшин так погиб). Ел свое офицерское масло с печеньем, не раздумываясь, почему оно мне положено, а солдату нет. Уж, конечно, был у нас на двоих денщик (а по-благородному „ординарец“), которого я так и сяк озабочивал и понукал следить за моей персоной и готовить нам всю еду отдельно от солдатской... Заставлял солдат горбить, копать мне особые землянки на каждом новом месте и накатывать туда бревешки потолще, чтобы было мне удобно и безопасно. Да ведь позвольте, да ведь и гауптвахта в моей батарее бывала, да!.. еще вспоминаю: сшили мне планшетку из немецкой кожи (не человеческой, нет, из шоферского сидения), а ремешка не было. Я тужил. Вдруг на каком-то партизанском комиссаре (из местного райкома) увидели такой как раз ремешок — и сняли: мы же армия... ну, наконец, и портсигара своего алого трофейного я жадовал, то-то и запомнил, как отняли...» «…Вот, что с человеком делают погоны. И куда те внушения бабушки перед иконой! И — куда те пионерские грезы о будущем святом Равенстве!»
Нууу..что тут сказать?… Хорош наш светоч как всегда. Просто абсолютный монарх! Ну вот как к нему относиться?
Представте: сидит такой говнокомандир батареи в своей свежевырытой особой (!) землянке, под накатиками побольше да от передовой подальше, чтоб свою драгоценную гениальную персону сберечь. Жрёт свой офицерский паёк, отдаёт свои гениальные (а как иначе?) приказы, посылает людей на смерть, ордена получает, рассказики крапает. И тоска его гложет: причёска не модна, да ремешка на планшет нету… Беда… Писульки не пишутся, Родина не спасается. Как же служить его любимому Ленинизму!!? А ведь так хочется – сил нету! А тут ещё и прислугу нормальную для переписывания своих гениальных произведений не найти – одни какие-то бараны непригодные. Жизнь-жестянка, в общем, страдание. А вокруг - суета! Бойцы снуют – кто котелок ему моет, кто сапоги чистит, кто пищу царскую готовит, кто просто смирно стоит – приказания ждёт.
Короче, картина, вызывающая умиление у любого. Но самое интересное, что пройдет несколько лет, и вот этот вот персонаж будет всемирно нас с вами жизни учить, кулачком потрясая. Про жизнь не по лжи вопить, да говном во все стороны брызгать. А ещё через несколько лет объявят его чуть ли не совестью нации. А ещё через несколько – объявят один год, годом этого персонажа в России. Красота? Ещё бы!) Хорош артиллерист разведчик! Не знаю как вам, но меня, воспитанного на книгах Бондарева, от этого всего блевать тошнит.
И ведь сам же всё вываливает! Не стыдится! Конечно, пытается оправдаться, мол власт, мол вот что погоны с человеком делают. И ведь думает, что прокатывает такая залепуха. Вроде говнюк я был, только не виноват - власть всё поганая меня испортила. Из серии: не виноватая я - он сам пришёл! Потому и стыда нет. Только нормальному человеку такое не подходит. Нормальный человек прекрасно знает, что херня это всё. Никого власть не портит, она просто прекрасно вытаскивает наружу всю суть человечью. И если ты говно, и как-то удачно это всегда скрывал, то получив эту самую власть, говном ты и останешься. И даже преумножишь говно своё внутренне. И придёт момент когда говно это из тебя полезет пышным цветом. И покажешься настоящий ты.
И не надо, Саша, погоны этим говном мазать. Они, конечно, на разных людях надеты, но для многих они являются символом защитника Родины, чести, мужества и достоинства. Многие, нося их, смогли обладать и хранить всё это, умирали, защищали, спасали, освобождали и с честью несли имя Советского офицера.
Ну а кто-то да - выпячивал своё вонючее эго. И не погоны тому виной, Саша. Комбат, бля, батяня…
Продолжение следует...