Вот так вот
Максим неотрывно смотрел на пыльный, покрытый старой советской плиткой, пол своего подъезда. Казалось, время остановило свой ход только ради наслаждения какого-то невидимого зрителя муками этого парня и продления страшного момента до размеров вечности. За последние пять минут мимо Максима прошли четверо соседей по дому, но ни один из них не выразил ни единого намека на сочувствие, все лишь гневно смотрели на мальчика, убитого горем. Конечно, вполне возможно, они еще не знали, что здесь произошло, но Макс знал. Небольшая лужа на полу возле лифта, пара разводов на стенах, да несколько кусков мяса – это все, что осталось от его отца.
На глаза навернулись слезы. Он не мог, да и не пытался их сдержать. Разом перед его глазами пронеслись все счастливые воспоминания детства. Вот он с отцом едет на первую в своей жизни рыбалку, а вот отец впервые дает ему порубить своей родной «девяткой», а вот Максим помогает ему чинить крышу дачного домика…
Двери лифта открылись с характерным щелчком, выведя Максима из дебрей воспоминаний и пропустив в подъезд его мать.
- Значит так, Макс, отец в норме, только всю ванную зафаршмачил, мне там часа два еще уби…тьфу ты, блядь, он и этаж весь заблевал, алкаш проклятый.
- Ага, мам, ещё и остатки шашлыка приволок, вон в луже валяются
- А вонища-то какая, аж глаза слезятся…в общем, бери ведро и тряпку и быстро мыть все, пока весь дом не увидел.
«Вот же пидор усатый» подумал Максим, вздохнул и поплелся в квартиру за водой.