Сонный паралич в облике домового
В ночной тиши, когда луна бросает призрачные тени, а звёзды шепчут свои вечные тайны, нередко рождаются леденящие душу истории о потусторонних существах. С детских лет меня завораживали рассказы о домовых и призраках, что в тёмное время суток набрасываются на беззащитных спящих, душат их и терзают, доводя до грани безумия.
Бабушкины рассказы, газетные публикации, страшилки, что любили рассказывать приятели в школе — всё это складывалось в мозаику необъяснимого. В одной из таких историй говорилось, что если домовой начинает душить человека, нужно спросить: «К худу или к добру?» — и нечисть непременно даст знак. Но какой — оставалось лишь гадать.
Я слушала эти предания с замиранием сердца, но относилась к ним скептически, пока сама не оказалась в центре подобной истории.
Семнадцать лет. Первый курс института. Переезд в чужой город. Бабушка тогда приютила у себя. И вот однажды…
Раннее утро. Солнечные лучи робко пробиваются сквозь занавески. Бабушка хлопочет на кухне, а я, измученная недосыпом, решаю подремать ещё немного. Её голос, раздался эхом в пустой квартире: «Эльвира, я ушла, закройся!»
С огромным трудом я заставила себя подняться с постели. Ноги словно приросли к полу, руки не слушались. Каждое движение давалось с неимоверным усилием — будто невидимые оковы сковывали моё тело. Дойдя до двери, я с трудом заставила непослушные пальцы провернуть ключ в замке. Вернувшись в кровать, я снова провалилась в тяжёлое забытье.
Но сон мой оказался кошмаром. Тело словно налилось свинцом, руки и ноги стали непослушными, будто чужие. Внезапно я услышала странные звуки с кухни — будто бабушка вернулась не одна, а с гостями. Множество голосов, звон посуды, приглушённые разговоры создавали иллюзию уютного чаепития. Но я-то знала, что в квартире никого нет.
Незримая сила тянула меня в пучину тьмы, где каждый вздох давался с трудом. И вдруг — шаги. Приближающиеся, зловещие. А дальше две ледяные руки сомкнулись на моей шее. Сначала я почувствовала лёгкое прикосновение, но оно мгновенно переросло в железную хватку. Воздух словно исчез из комнаты. Горло сжалось, будто тисками, каждый вдох давался с невыносимой болью. Паника захлестнула меня волной, сердце готово было выскочить из груди. Я пыталась кричать, но из горла не вырывалось ни звука. Страх парализовал разум, превращая его в сгусток первобытного ужаса.
В этот миг память услужливо подбросила газетную статью. Собрав остатки сил, я прохрипела: «К худу или к добру?» Хватка ослабла. Тёплая ладонь провела по щеке, и раздался серебристый смех — словно колокольчик звякнул в предрассветной тишине.
Очнулась я в холодном поту. Вскочила, включила всюду свет,телевизор. Из телевизора раздался шум, разгоняя призраков. Я спасена. В институт я отправилась раньше обычного, словно убегая от собственных страхов.
Друг-одногруппник, выслушав мой рассказ, усмехнулся: «Сонный паралич, обычное дело». И правда, позже я узнала, что это такое. Страх отступил, сменившись пониманием.
Эпизоды повторялись потом снова, но уже без удушения — лишь призрачные звуки и тяжесть во всём теле. Со временем это всё прекратилось, но привычка спать на боку осталась. И теперь, закрывая глаза, я знаю: не всё то страшно, что кажется таковым в темноте.