Сила красоты
Историчка у нас в школе была фактурная. До сих пор не понимаю, сколько ей тогда было лет.
Зинаида...Зинаида, а уже не помню.
Тщательно-рыжая, видно, что часто красилась хной крепкого завара, чтоб ложка стояла. Волосы всегда по плечам пламенным стогом в хаотичном порядке, назло стилистам, которых не было. Челка с начесом, печать времени, куда без этого.
Линзы на очках с палец толщиной, но кокетливо затемненные. Теоретически из под этих окуляров вообще не должно было быть видно лица, потому что они занимали всю поверхность, от бровей вниз по максимуму. Но тут вмешивалась теория визажа.
Если урок у нашего класса стоял первым, то мы в режиме онлайн могли наблюдать за тем, как обычная женщина обращается в дежурный персонаж любого фильма Тима Бёртона.
Первым делом историчка выставляла на свой стол батарею из всех добытых косметических средств, плюс парфюмерия. Дальше, не отвлекаясь от процесса перековывания нас из дебилов (это цитата) в нормальных людей по средством образования, она начинала рисовать свое альтер эго. Абсолютно не стесняясь выписать массовую травму еще неокрепшей психике пубертата.
Не помню в каком околобиографическом фильме про Мерлин Монро была сцена. Актриса, играющая легенду кинематографа, говорит своему гримеру, едва закончившему её макияж :"Я и не думала, что Мерлин сегодня появится". Тем самым ситуация как бы подчеркивала разделение между сном индустрии грез и реальностью живого человека.
Мне кажется наш педагог таким образом просто выпускала погулять своего внутреннего дракона.
Малахитовые тени, изумрудные даже, широкими мазками, кистью экспрессивно-пьяного маляра, у которого вчера была семейная драма с нанесением тяжких телесных мебели, жене и наряду полиции (в девичестве милиции). И теперь он в тоске, драме и Паркинсоне от невыносимости бытия, но надо работать. Палитра отражает состояния желудка и кардиограмму.
Тушью глаза завальцовывались окончательно, в три слоя.
Помада цвета перебродившей рябины, от которой на морозе хмелеют и падают птицы. Контур новых губ сильно заходит за границы имеющихся. Зато все натуральное, ни капли инородного тела, святые наивные девяностые. Чувственность хенд-мейд уровня подготовительной группы детского сада. Когда твоя поделка из шишки символизирует пушку, но все равно похожа на хуй.
Разделительная черта румян четко зонировала До и После. До-мертвецкая бледность утра, будильник, попасть бы в колготы ногой, поднимите мне веки. После-я женщина и я хочу любви.
Эффект обильно бетонировался парфюмом. Три контрольных пшика в голову и один в первый ряд жертв системы образования. Для тонуса. Брежневские брови тогда еще в моду не вошли.
Блядищи на марше стайл. Я так красилась лет в двенадцать, когда мама уходила на работу и можно было искать в себе женщину.
Плюс оренбуржский пуховый платок, завязанный на пояснице или зазывно накинутый на плечи. И бусики.
Ибусики. Да.
По истории у меня всегда стояла твердая пятерка.
