Падение АН-12 Норильск 1992 год⁠⁠

Уважаемый kanjoprod своим постом про ЦУБы (Эпичное северное жилье - ЦУБы) разбудил во мне кучу воспоминаний.
Я вспомнил цубик, который служил у нас караулкой на аэродроме Алыкель в Норильске, куда я попал сразу после училища молодым и глупым лейтенантом. Вспомнил запах гречневой, рисовой и перловой каш с тушёнкой из сухпая, выдававшегося в качестве дополнительного питания, которые бойцы вываливали из банок на одну сковородку. Получившееся блюдо было весьма нажористо, но запах от него пропитывал всё. Кашей пах весь цубик, начкар, бойцы, караульные тулупы и топчаны... С этим запахом мог поспорить только авиационный керосин, в который я влез коленом, когда проверял пломбировку лючка под МИГ-31 при приеме караула. Даже пистолет, когда я его сдавал после караула в оружейку, по-моему пах этой кашей. Лейтенантом я много времени провёл в этом цубике, чего уж там... Мне туда даже в нарушение Устава телеграмму о том, что у меня дочь родилась, принесли:)
Ну а потом память вытащила из закромов событие, которое оставило на ней прям рубец...
22 июня 1992 года у нас на аэродроме при посадке разбился самолёт АН-12.

Июнь в Норильске это ещё нифига не лето, это почти уже полярный день, но снег в тундре ещё лежит. В том году по дорогам, тротуару и аэродрому уже вполне можно было ходить в обычной обуви и я в этот день впервые за год надел обычные солдатские ботинки.
К тому времени начкаром я уже почти не ходил, в наряды попадал в основном дежурным по части как ИО командира роты, ну и в летнее время, когда полк довольно интенсивно летал, регулярно назначался дежурным по аэродромно-техническому обеспечению (АТО).
В обязанности дежурного по АТО на полетах дофига чего входит, но в основном это контроль и руководство спецтехникой: всеми этими АПА, ЭГУ, азотками, кислородками, воздушками, топливо- и спиртозаправщиками... Ну плюс ещё автобусы всякие для летчиков и НЗАС, чтобы бойцов-водителей на обед свозить. В целом это такая карусель из заправок, буксировок, подборки парашютов и тд и тп. Назначили меня дежурным по АТО как раз на 22 июня 1992г. Подготовка к полетам начинается обычно очень рано, поэтому я даже домой в Кайеркан не поехал, остался ночевать в каптёрке. Встал в 4 утра, отправил дневального будить водителей, задействованных на полетах. Ну и где-то часов в 7-8 мы уже выстроили технику на стоянке в зоне полетов для проверки инженером полка.
Погода - гавно, типичная для Норильска весной-осенью: низкие свинцовые облака и мелкий, но в то же время плотный ровный дождь, небольшой ветер...
Долго ждали инженера полка, наконец он приехал, я доложил о готовности к обеспечению полётов, он осмотрел технику, замечаний нет, уехал.
Сидим с водилой в Урале АПА-5Д, курим, ждём зеленого свистка о начале полётов, но по-тихому надеемся, что их зарубят по погоде.
Вижу как из плотной крыши облаков вываливается на посадку бело-красный АН-12, про себя отмечаю, что самолёт не нашей транспортной эскадрильи, не "Белый мишка".
Он идёт на посадку как-то слишком энергично, касается полосы недалеко от начала и подскакивает. Надо понимать, что АН-12 это здоровенный четырехмоторный самолет и такое поведение на посадке для него вообще нехарактерно.
После подскока самолёт набирает немного высоты, валится на правое крыло и в таком положении уходит вправо от ВПП со снижением, скрываясь за рельефом местности...
Это произошло очень быстро, мы с водилой выскакиваем под дождь и пытаемся что-то рассмотреть и услышать. Нифига, только дождь шуршит по капоту машины.
Оставил сержанта за старшего, поехали на высотку к руководителю полетов, до неё метров 300, связи у нас не было. Поднялся на второй этаж в класс подготовки к полётам, захожу, мужики сидят, травят анекдоты, ржут, тоже ждут решения о полётах, говорю: АН-12 упал, похоже гражданский, не наш.
Полковые говорят, мол, старлей, такими вещами не шутят, но ещё как бы со смехом... Там же был наш замкомбата, тот, сразу понял, что я не шучу нифига и позвонил нашему военному диспетчеру, и ему, видимо, ответили, что видели падение.
Он положил трубку и спросил:
- На машине?
- На "апашке", ответил я.
- Поехали.
Мы бегом добежали до машины, запрыгнули в кабину и, проехав через стоянку, выехали на рулежку, пересекли ВПП и увидели красный пожарный МАЗ-543 с гражданской части аэродрома, который несся в том же направлении. Он сходу выбил шпалы с натянутой колючкой в ограждении аэродрома и попёр по тундре в направлении поднимающегося к небу столба белого дыма...
Мы на Урале в мокрый снег в тундре лезть не рискнули и побежали своим ходом. Вот тут я сразу же пожалел, что решил надеть обычные солдатские ботинки, а не самодельные берцы, которые сшил из юфтевых сапог. Под слоем мокрого снега толщиной сантиметров 20-30 была вода примерно такой же глубины. В запале я рванул напрямую, но сразу провалился между кочками и чуть не остался без правого ботинка. Пришлось выбирать куда прыгать, но пока мы добрались до самолёта, оба были по пояс мокрые.
По пути попадались гнутые обломки винта, потом куски крыльев в виде рваного дюраля... В конце недлинной вспаханной полосы тундры лежал фюзеляж самолёта. Гермокабина сохранила форму, а грузовой отсек сплющился, оборвавшись сразу за гермокабиной. Сильно пахло керосином и фруктами, вишней и яблоками, которые наверное были в грузе.
Скрученные оторвавшиеся крылья с двигателями валялись метрах в пятидесяти впереди по ходу падения, от них поднимался густой белый керосиновый пар, но открытого огня вроде не было.
Рядом с самолётом стояли пара бойцов из пожарного расчёта, которые дежурили от нашей части вместе с гражданской пожаркой и приехали к месту крушения на пожарном МАЗе. Они оказались возле самолёта незадолго перед нами, выскочили с огнетушителями, но поскольку ничего не горело, слегка затупили и стояли, разглядывая разбитый самолёт.
Мы попытались проникнуть в кабину со стороны грузового отсека, но рваный дюраль, провода, всякие трубки и шланги висящие и торчащие в месте обрыва фюзеляжа, очень мешали и казалось, что пройти с этой стороны без инструмента не получится. Я слышал стоны из гермокабины, сильно пахло кровью.
На адреналине попытался выбить пожарной киркой остекление в носу кабины, за которым разглядел командира экипажа и правого пилота, но мои удары оставляли только небольшие белые точки на стекле. Решили ещё раз попробовать со стороны грузового отсека... Отгибая рваный металл, внутреннюю обшивку и всякую хрень, которой море внутри самолёта, с большим трудом добрались до внутреннего объёма гермокабины. Начали вытаскивать пассажиров и членов экипажа. Живых не попадалось. Мы были все в крови, чужой и своей, этот гребанный рваный дюраль резал, сука, как бритва.
Начал подтягиваться народ из числа находившихся на ародроме, потом прибежали бойцы из роты охраны со своим командиром взвода, подключились к нам на помощь. Вытащили одного выжившего, в сознании, он все повторял, что с ним все нормально, вообще без проблем, потом потерял сознание. Потом второго живого достали, вроде правака, но он был без сознания. Их на носилках потащили по тундре к ВВП, где уже стояли несколько скорых.
Притащили на прицепе за Ураганом нашу продуктовку с обитым оцинковкой кузовом, стали складывать туда погибших.
Вот... Тут я понял, что как бы тут уже не сильно нужен, а у меня ещё куча техники на стоянке под командой сержанта... Потихоньку дополз своим ходом по тундре, которую размесили за это время вообще в говно, до ВПП, а там и до стоянки, техники на ней уже не было. Позвонил дежурному по части, он мне сказал, что полеты сразу отбили и он отправил за техникой дежурного по парку, все уже по боксам, все норм, а меня вызывал комбат.
Зашёл в штаб по дороге в казарму, доложил комбату о том, что видел и делал, он озадачил меня написать подробную объяснительную про все случившееся.
Потом пришлось написать ещё пару таких объяснительных для комиссии...
Вернулся в казарму, в своем кабинете снял с себя мокрую техноту, развесил по батареям, достал из сейфа канистру со спиртом, налил, разбавил... Сидя за столом в одних трусах подзавис и вспомнил, как неделю назад отправил жену и дочку на материк попутным ИЛ-76 со слегка прибуханным экипажем и запоздало ужаснулся...
... выпил, закусил хлебом с кабачковой икрой из пайка, переоделся в сухое и сел писать объяснительную.
Долго потом боялся военными бортами летать и во сне часто видел, что самолёт, на котором я лечу, падает, а мне остаётся только смотреть в иллюминатор на приближающуюся землю...
Номер упавшего борта RA-11896. На нем летели 12 человек, 10 из них погибли.
Сейчас в интернете причиной катастрофы указана ошибка экипажа, а тогда информации у меня не было.
Вечная память погибшим.
Координаты места падения 69.304091, 87.340934. Там ещё видны остатки самолёта...