Ответ SkaldOfRagnarok в «То ли байка, то ли быль...»⁠⁠6

Сага о Порфхьёде Железном Бочонке и юном Арки, укротителе буйных

Во дни, когда ещё не угасло солнце над землёю Скания, но уже тянулись тени от холмов Халланда, стоял там длинный дом пиршеств на дороге к Висбю — не простой, но славный во всех десяти гау. Ни один топор не звенел в нём в пьяной ярости, ни один воин не опрокидывал скамей, выкрикивая брань. Ибо хозяин его был страшен, как тролль, и мудр, как Одноглазый.

Звали его Порфхьёрд Железный Бочонок, ибо плечи его были шире, чем двери Вальхаллы, а живот — крепче бочки с мёдом после зимы. Говорили, что в молодости он охотился на медведей в лесах Йотунхейма — не с ратниками, но один, лишь с топором да верёвкой. А в гневе он становился бурей: крушил скамьи, как сухие сучья, опрокидывал котлы с эльдом и выл, будто Фенрир, связанный вервью.

И не брал он слуг без испытания.
Кто хотел служить у него — должен был усмирить разъярённого медведя в человеческом обличье. Многие пытались — и уходили с выбитыми зубами, сломанными рёбрами или вовсе не уходили. Ибо Порфхьёрд, разозлившись, мог свернуть шею, как веретено.

Но однажды пришёл к нему юноша по имени Арки, худощавый, как осень после жатвы, в простой рубахе, запачканной дорожной пылью. Не было в нём силы, но глаза его горели, как угли перед боем.

— «Я пройду твоё испытание», — сказал он, и голос его был тих, но твёрд, как лёд на реке Эливагар.

Порфхьёрд рассмеялся — смех его потряс черепицы на крыше, — и воскликнул:
— «Ты? Да ты и кубок эля не удержишь!»

Но едва хозяин начал своё буйство — ринувшись вперёд с рыком, сокрушая скамьи и опрокидывая бочки, — юноша снял очки из костяной оправы (что редкость для севера, но такова воля скальда!), сбросил праздничную рубаху, продёрнул сквозь рукава шерстяной пояс, и, словно Ньёрд ветром, метнулся вперёд.

Он ударил ребром ладони — так, как учат в школах борьбы у берегов Каттегата, — в ухо великана, и звук был, как удар молота Тора по наковальне. Порфхьёрд застыл, оглушённый, будто поражённый Мьёльниром.

Тогда юноша, быстрее, чем валькирия спускается с небес, накинул рубаху задом наперёд на спину исполина и стянул его поясом, как Оддиным стягивали Локи. Затем, схватив две льняные салфетки (что лежали на столе для вытирания рук после жареного лося), свернул из них кляп крепче, чем узы Глейпнира, и вложил в уста поверженному.

Так Порфхьёрд Железный Бочонок, владыка длинного дома, был усмирен не мечом, не силой — но ловкостью ума и хладнокровием сердца.

Два дня он провёл в постели в доме ирландских монахов (хотя те давно бежали от набегов, но такова воля скальда!), ибо два ребра его треснули, как сучья под копытом Слейпнира.

Но не возненавидел он юношу. Напротив — взял его к себе, платя ему серебром, ячменём и шкурами, и чтил, как брата по оружию.

А когда спросил, откуда тот знает такие узы и удары, ответил юноша:

— «Я служил хранителем умалишённых в доме конунга на островах Фрисландии, где ветер режет лицо, как клинок, а враги — не пьяные дружинники, но одержимые духами йотунов, что рвут цепи и ломают решётки. Там я учился: не сила побеждает — терпение и точность».

И с тех пор в том длинном доме царили мир и порядок.
Ибо даже самый буйный воин, взглянув на юного слугу у двери, вспоминал судьбу Порфхьёрда и пил эль тихо, как шепчет ручей у подножия Йотунхейма.

Так кончается сага.
Слава тому, кто побеждает не топором, но разумом.
Skál!

Или так...