12

Отто Ран и поиски Святого Грааля.

У Гиммлера была навязчивая идея: если нет инструкций, как пользоваться магией рун, то есть ведь древние артефакты, которые могут и должны работать, потому что в них заложена магическая сила. Это могли быть ритуальные предметы, получившие имя священных реликвий. Не обязательно христианских, но полученных христианами как победителями прежних владельцев. Хотя множество таких священных артефактов было попросту уничтожено ещё в древности, но некоторые уцелели из-за того, что были связаны с именем Иисуса Христа. Одним таким магическим предметом было копьё Лонгина, история которого уходит в глубокое дохристианское время. Оно считалось священным по очень простой причине — согласно легенде, легионер Лонгин проткнул этим наконечником подреберье Христа, и тем самым копью передалась его божественная сила. Такой священный предмет (истинный или нет — это уже другой вопрос!) реально существовал и хранился в Хоффбурге — Венском музее Габсбургов. Этот наконечник  собственно говоря, и послужил источником вдохновения для юного Гитлера.


Тот тоже считал его реликвией, причём своей личной (это и не мудрено: рейх был создан одним лицезрением копья!). Так что, когда наконечник со всеми почестями был перевезён после аншлюса из Австрии в Нюрнберг, Гиммлер стал копья домогаться. Он неоднократно просил фюрера передать копьё Лонгина в его институт для изучения и работы. Гиммлер был убеждён, что этой реликвии место в его Вевельсбурге, а совсем не в каком-то Нюрнберге, хотя и считалось, что это древняя городская святыня. Гитлер, естественно, копья не отдал. Единственное, что было в силах Генриха Гиммлера, — сделать с него копию. Эта работа была проведена. Копию наконечника изготовили из музейных артефактов, чтобы оно выглядело исторически правильным. И эта копия и хранилась в Чёрном Замке. Но... Копия всего лишь копия. И Гиммлер это хорошо понимал. Можно использовать гвозди времён Христа и наконечники времён римской империи, но копия от этого всё равно никогда не станет оригиналом! Так что Гиммлеру нужна была другая реликвия. Ей даже было отведено в замке особое место. И реликвия, о которой грезил рейхсфюрер СС, называлась Священным Граалем.


Тут придётся пояснить, почему же это Гиммлер, член НСДАП, которая религии Христа не признавала и на первых порах вообще собиралась покончить с римским папой, подослав к нему убийц, вдруг так стремился получить едва ли не главную святыню христианства, считавшуюся утраченной. У Гиммлера к христианству было особое отношение. Он считал, что реликвии этого вероучения накопили магическую силу, которую можно поставить на службу рейху. Само христианство он воспринимал как ещё одну очень древнюю церемониальную магию, в чём, собственно говоря, был прав, ибо таковой оно и является, наследовав древние восточные обряды и просто заменив верховное божество и его окружение Богом-Отцом, Богом-Сыном и Святым Духом, триединым и меняющим формы проявления Богом. Для него эта подмена значения не имела: ведь за христианским Богом скрывался древний языческий Вотан. И Священный Грааль, то есть чаша, в которую, по преданию, была собрана кровь Христа, был для него вотаническим артефактом, существовавшим задолго до иудейских событий 33-го года нашей эры. К самому Христу у рейхсфюрера было тоже отношение сложное: учёные рейха сделали однозначный вывод — с расовой точки зрения Иисус не был иудеем, он был арием. Так что и Грааль для Гиммлера был мистическим сосудом, куда была собрана, может быть, кровь последнего настоящего ария.


Ещё Вирт, руководивший «Аненербе», собирался искать этот Грааль. Но он связывал существование некоей мистической реликвии с отдалённой пустыней Гоби и горами Тибета. Туда он послал экспедицию Шеффера. Не столько в Шамбалу, сколько к людям, которые могли что-то помнить и что-то хранить — к наследникам древнего учения бон по. Но Гиммлер так не думал. Он был уверен, что чаша сия где-то близко, скорее всего, в Европе. Это была одна из святынь, которой, по преданию, владели рыцари храма — тамплиеры, и которая бесследно исчезла после их уничтожения. Гиммлер верил в реликвии и в то, что они не погибают. Поэтому, когда на немецком историческом горизонте появился молодой исследователь Отто Ран, ему и было доверено искать Священный Грааль.


Трактовками Грааля занимались и до Рана, и многие вообще не воспринимали его как чашу. Например, человек, давший толчок мистическим настроениям фюрера (и Гиммлера), Ланц фон Либенфельс, вообще называл Грааль «панпсихической чашей», в её реальность он не верил. Для него панпсихический Грааль был вместилищем духовной крови ариев — неиспорченной расовыми смешениями души нации. Чтобы понять, что это означает, нам придётся повторить то, что было написано об этом немецком мистике-романтике в нашей «Гитлерборее». Ланц фон Либенфельс начинал свою жизнь как монах Цистерианского монастыря, и, судя по всему, мальчик-Гитлер посещал именно ту церковь, которой руководил Либенфельс (пути снова странным образом сходятся!).


Характерно, что на фронтоне церкви был древнеарийский символ свастики. Ланц фон Либенфельс немало путешествовал и из одной из поездок привез немало древних книг. Состава его библиотеки мы не знаем, но Ланц фон Либенфельс изучал различные древние тексты, и изучение этих текстов привело его к однозначному выводу: история подменена, искажена и скрывает от нас настоящую правду. А настоящая правда в том, что в древности существовали цивилизованная раса ариев и дикое человечество, мало чем отличающееся от животных. Арии, по сути, были богами и потомками богов, но они были крайне неразборчивы в связях, поэтому породили на свет чудовищ, смешивая свою божественную кровь с взятыми для сексуальных развлечений представителями низших народов. Этих людей-обезьян Либенфельс явственно видел на барельефах Ближнего Востока: рослые и прекрасные воины-арии ведут их, пленённых, в дар своим царям. У пленённых неарийские и почти нечеловеческие черты. Ланц фон Либенфельс считал, что предки поступили весьма неразумно, вступив в интимные отношения с пигмеями-полулюдьми. Весь семитский Восток — это последствие распущенности древнеарийских нравов. А расплачиваемся за это несчастье мы — неся в своей крови не только божественную субстанцию ариев, но и тлетворную жидкость не-долюдей. И для него Грааль был внематериальным объектом, вобравшим настоящее прошлое и настоящий дух ариев-ассов.


Отто Ран первоначально верил, что чаша Грааль так же материальна, как и любая другая чаша на земле. Он ещё в школе увлёкся древней историей, и конкретно историей ереси катаров. Ран очень внимательно читал «Парсифаль» Вольфрама фон Эшенбаха, и он пытался проследить судьбу этого немецкого певца Грааля. Вольфрам фон Эшенбах был рыцарем-тамплиером, свою поэму он написал, пользуясь ещё более ранним текстом, который — по его словам — принадлежал трубадуру Гийо. Следуя за своим средневековым героем, Ран обнаружил весьма интересный «духовный слой» — трубадуров и миннезингеров. И он стал внимательно изучать исторические свидетельства об этих людях. Для него стало ясно, что это было своего рода духовное братство, стремящееся к чистой любви, то есть в простые рыцарские времена эти люди сознательно отказывались от плотских отношений с женщинами, которым посвящали свою поэзию. В поисках истоков этих странных отношений, духовной любви он снова вышел на учение катаров. По Эшенбаху, Священный Грааль хранился в Замке Грааля на горе Монсальват. Было только одно место в средневековой Европе, которое удовлетворяло всем требованиям. Так, следуя за Эшенбахом и его Граалем, он оказался перед твердыней Монсегюёра — основного пристанища катаров. Они исповедовали особое христианство, самого высокого духовного толка. Кто они? Как связаны с Парсифалем? Ступая по путям средневекового поэта, Ран и сам оказался у стен Монсегюра. В тот год ему исполнилось 25 лет, Гитлер ещё не пришёл к власти, шёл 1929 год.


Лангедок и его земли были самой южной провинцией Франции. В 1929 году это была одна из самых отсталых провинций, куда практически не докатилась волна цивилизации. В городке Каркассонне Ран и обрёл свой Монсальват (в другой транскрипции — Мунсальвеш). Там сохранилась древняя крепость Монсегюр и церковь Ренн-ле-Шато. Это были хорошо известные ему по книгам места — последний оплот катаров, державший здесь оборону против рыцарей папы. По древней легенде, спасая реликвии своей веры, в ночь перед падением Монсегюра три отважных катара спустились по отвесным стенам на верёвках, чтобы спасти и унести в потайное место святыни Меровингов. Среди этих святынь, как считал Ран, был и Священный Грааль, фигурировавший в предании как кубок Дагоберта Второго. Ран составил карты Монсегюра, пытаясь понять, какова его ориентация по сторонам света; особенно важным было найти точку восхода солнца и понять, где относительно замка расположены другие святые места катаров. Он постоянно бродил по окрестностям и беседовал с местными жителями, надеясь услышать от них хотя бы обрывки древних легенд. Ран исследовал Монсегюр и нашёл, к своему удивлению, подземные ходы. Один из них вёл в грот Сабарт, другой — в грот Ломбрив (называвшийся местными жителями Собор). Это были потаённые схроны катаров. В таких занятиях он провёл всё лето 1929 года. Осознавая то, что он увидел и услышал, Ран вдруг понял, что знает, где искать Грааль!!!



Но что такое вообще Священный Грааль?


Эшенбах писал о нём в «Парсифале»:


«Святого Мунсалвеша стены


Катары и ночью и днём стерегут.


Святой Грааль хранится в нём,


Грааль — это камень особой породы.


На наш язык пока что нет перевода,


Он излучает волшебный свет!


Но как попасть в Граалево братство?


Надпись на камне сумей прочитать!


Она появляется время от времени,


С указанием имени, рода, племени,


А также пола того лица,


Что призван Граалю служить до конца.


Чудесная надпись ничем не стирается,


А по прочтении, за словом слово,


Гаснет, чтобы появился снова


Дальнейший список в урочный час,


И так же, прочитанный, погас...»



В другом месте он упоминает один из катарских обрядов:


«В тот же день к Граалю приходит известие, в котором заложена огромнейшая сила. Сегодня Святая Пятница, и все ждут, когда с небес спустится голубка. Она приносит маленькую облатку и оставляет её на камне. Затем, сверкая белизной, голубка вновь взмывает в небеса. Всегда в Святую Пятницу она приносит к Граалю то, от чего Грааль обретает нежное благоухание...»



Значит, Грааль — камень, а не чаша? А как же тогда быть с общепринятым мнением, что в некий сосуд была собрана Христова кровь и сосуд этот, сделанный из драгоценного камня, и есть та самая чаша? По самому распространённому преданию, эта чаша была сохранена учеником Христа Иосифом Аримафейским и надёжно укрыта, а затем... А затем её тайное место хранения теряется! Одни думают, что чашу хранили тамплиеры, и, очевидно, так думали и в далёком Средневековье, когда палач тамплиеров Филипп Красивый, король Франции, вошёл в хранилище ордена... и никакой чаши там не обнаружил! Разочарование его описанию не поддаётся. Впрочем, если король искал богато изукрашенную чашу, то Грааль мог вовсе не быть таким. По другому преданию, это чаша, из которой Иисус пил на последнем повечерии, — простая чаша для питья в простом бедном доме. Отнюдь не из изумруда. Да если бы Филипп и увидел старую чашу, скорее всего выточенную из дерева или сделанную из обожжённой глины, то пнул бы её ногой как рухлядь! Но вот Эшенбах, сам тамплиер, упорно твердит: не чаша. Правда, сам-то он в тайну Грааля посвящён не был, использовал чужой текст. А что знал Гийо, этого нам теперь вовек не проверить.


Кроме «катарской» были и другие версии, что такое Грааль. Если обратиться к кельтским мифам, то волшебная чаша присутствует и в них. Там есть котёл Керидвен. Сказание о котле Керидвен выглядит так. Во времена короля Артура в Пеннлине жил человек по имени Тодэг Фоэль, и была у него жена Керидвен. Жена этого человека слыла волшебницей и прорицательницей и имела некий котёл, в котором варила магические отвары. И родился у них сын, глядя на которого Керидвен только вздыхала, понимая, что с такими данными его ни в одно хорошее общество не примут. Был он мрачен, ликом чёрен и весьма некрасив. Подумывая о его будущем, Керидвен решила, что если уж он не удался внешностью, то пусть хоть получит дар мудрости. Сам сынок, увы, и умом не блистал, так что Керидвен задумала сварить для него чудодейственное зелье, которое разом сделает его проницательным и умным. Варить зелье нужно было целый год в котле из самых ядовитых трав, постоянно помешивая варево и подкладывая дрова, чтобы огонь ни на минуту не потухал. Сначала она взялась за дело сама, но труд был слишком утомительным.


Так что она обрадовалась, когда на её земли забрели слепой старик и мальчишка-поводырь. Их-то она и наняла на работу. Старик с мальчишкой исправно трудились, варево готовилось, и близок был уже тот день, когда выкипит оно до последних трёх капель, которым и надлежало брызнуть на её неудачного сына Морврана. Но случилось так, что в ответственный момент она задремала, а бывший в услужении мальчишка по имени Гвион, подкладывая свежую охапку дров, случайно столкнул Морврана с правильного места. Котёл раскололся, капли попали на мальчишку, а сын так и остался нелюдимым и неумным.


Волшебница, конечно, разозлилась, догнала перепуганного Гвиона и проглотила его, а через девять месяцев родила. За это время, очевидно, гнев у неё пропал, потому как она его не убила, а всего лишь, по старинному рецепту избавления от нежелательных детей, положила в корзину и выкинула в море. Об этом расколотом котле Керидвен ходили такие слухи: он хранится в некоем замке, куда попасть могут только совершенные люди с чистыми помыслами. А прочим он не виден. Место это именуется Аннун: «Аннун — это одновременно и изначальная мировая Бездна, место, где смерть сильнее жизни и где всё существующее порождено смертью, но где рождается всё живое, и Иной Мир, где обретаются боги и где проходит Дорога на чудесный остров западных морей — Аваллон...» А идти туда нужно тропой Мёртвых. Грааль находится под охраной Хранителя, который и решает, что делать с дошедшим до Грааля, — разрешить свидание или умертвить. Считают, что этот Хранитель — сам Совершенный, который приходит к своему Граалю на пороге смерти. Так что, по этой прекрасной легенде, живым до Грааля вообще не добраться...



Мэлори, писавший о рыцарях Круглого стола, тоже упоминает чашу Грааль:


«Но вот очутилась в зале Священная чаша Грааль под белым парчовым покровом, однако никому не дано было видеть её и ту, что её внесла. Только наполнилась зала сладостными ароматами, и перед каждым рыцарем оказались яства и напитки, какие были ему более всего по вкусу».


Его Грааль, похоже, выполняет роль рога изобилия. И это не расколотый котёл Керидвен.

Отто Ран и поиски Святого Грааля. Отто РАН, Третий рейх, Поиск, Священный Грааль, Длиннопост

копия копья

Отто Ран и поиски Святого Грааля. Отто РАН, Третий рейх, Поиск, Священный Грааль, Длиннопост

так по идее выглядел Грааль

Отто Ран и поиски Святого Грааля. Отто РАН, Третий рейх, Поиск, Священный Грааль, Длиннопост

Волшебница Керидвен.

В тех же кельтских преданиях есть и другой миф, связанный с камнем Граалем. Это был особый камень, который умел кричать. Криком он признавал истинного короля и был установлен в столице Ирландии Таре. Современная исследовательница Трэйси Твимэн пишет: «Алхимия занимается поиском неуловимого „Эликсира Жизни", некоего всеисцеляющего вещества, способного обеспечить здоровье, процветание, бессмертие и духовное освобождение тому, кто обладает им. Буквально это подразумевает превращение цветных металлов в золото, а метафорически — трансформацию шлаков неочищенной Души в „Lapsit Exillis", Небесный Камень. Этот камень представляет собой идеализированное совершенство, амальгамирование противоположностей в единое целое. Также его называют Скрытым Камнем, поскольку он находится в средоточии всех вещей и люди не видят его, в результате чего появляется притча о строительстве храма Соломона и „Отвергнутом Камне", ставшем, в конце концов, краеугольным камнем Дома Божьего. Также этот камень был приравнен к солнцу, сияющему в совершенном блеске и правящему Небесами подобно Королю, правящему своим Государством».


Интересно, но Эшенбах именует Грааль так: «Камень чистейшего сорта... называемый lapsit exillas...» Он указывает и на необычное качество камня — способность к свечению:


«...Излучал волшебный свет,


Пламя, в котором, раскинув крыла,


Птица Феникс сгорает дотла,


Чтобы из пепла воспрянуть снова,


Ущерба не претерпев никакого,


А только прекраснее становясь...


Вот она, взаимосвязь


Меж умираньем и обновленьем!»


По мнению Вогана, «сокровище, которое невозможно оценить», то есть всё тот же «Lapsit Exillis», хранится в горе (расположенной посреди Земли или в центре мира), являющейся и великой, и малой и имеющей странное свойство: «Она мягка настолько, насколько и чрезвычайно тверда и камениста. Она далека и близка, но провидением Бога невидима». Уже знакомые нам качества. И, конечно, дойти до неё могут только совершенные.


Отто Ран нашёл это место! Туда и доходили совершенные — так себя именовали катары. В отличие от папских христиан, они исповедовали, если так можно сказать, глубоко духовное христианство, где не было трёх ипостасей Бога, а Христос считался таким же смертным человеком, как и мы с вами. Римскую церковь они считали грязной, продажной и развратной, то есть той блудницей из Апокалипсиса. Сами соблюдали нравственную чистоту и верность принципам. Они пестовали Бога внутри себя, они считали, что нельзя общаться с Богом через проводника-священника.


«Число „совершенных" (perfecti), — писал Ран в „Крестовом походе против Грааля", — еретиков, вероятно, было небольшим. Ко времени Первого крестового похода (в период расцвета катаризма) их насчитывалось не более семи-восьми сотен. Это не должно вызывать удивление, поскольку их доктрина требовала отказа от всего земного и длительных аскетических занятий, приводящих к подрыву телесного здоровья даже самых физически крепких людей. Намного больше было число «верующих» (credentes). Вместе с вальденсами их было больше, чем правоверных католиков, принадлежавших почти исключительно Римско-католической церкви. Конечно же, всё сказанное относится только к Южной Франции. Верующих катаров называли также просто „христианами". Подобно друидам, катары жили в лесах и пещерах, проводя почти всё время в богослужениях. Стол, покрытый белой тканью, служил алтарём. На нём лежал Новый Завет на провансальском наречии, открытый на первой главе Евангелия от Иоанна: „В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог". Служба отличалась такой же простотой. Она начиналась чтением мест из Нового Завета. Потом следовало „благословение".


Присутствующие на службе „верующие" складывали руки, опускались на колени, трижды кланялись и говорили „совершенным":


— Благословите нас.


В третий раз они прибавляли:


— Молите Бога за нас, грешных, чтобы сделал нас добрыми христианами и привёл к благой кончине.


„Совершенные" каждый раз протягивали руки для благословения и отвечали:


— Diaus Vos benesiga („Да благословит вас Бог! Да сделает вас добрыми христианами и приведёт вас к благой кончине").


После благословения все читали вслух „Отче наш" — единственную молитву, признаваемую в Церкви Любви. Вместо „Хлеб наш насущный дашь нам днесь" они говорили „Хлеб наш духовный...", потому что просьбу о хлебе земном в молитве они считали недопустимой».


«Нет одного Бога, — считали катары, — есть два, которые оспаривают господство над миром. Бог Любви и Князь Мира Сего. По духу, составляющему его величие, человек принадлежит первому, по бренному телу он подчиняется второму...»


«Мир существует вечно, — утверждали катары, — он не имеет ни начала, ни конца... Земля не могла быть сотворена Богом, ибо это значило бы, что Бог сотворил порочное... Христос никогда не умирал на кресте, евангельский рассказ о Христе является выдумкой попов... Крещение бесполезно, ибо оно проводится над младенцами, не имеющими разума, и никак не предохраняет человека от грядущих грехов... Крест — не символ веры, а орудие пытки, на нём распинали людей...»


С одной стороны, тут, в Южной Франции, развивалась доктрина катаров, с другой — именно тут расцветала поэзия трубадуров, и ещё один штрих — именно здесь находились основные земли рыцарей Храма. Храмовники были единственными рыцарями, которые отказались выступить в поход против катаров. И среди них было тоже немало катаров. И считается, что именно катары положили начало рыцарям ордена Храма. А ещё земли Южной Франции прежде исповедовали религию кельтов, они поклонялись богине Луны, и даже в Средние века плащи многих горожан были расшиты лунной символикой.


Вот и сошлись все ветки магического знания!


В поисках совершенных Отто Ран набрёл на свой Грааль!!!


Блуждая по окрестностям Монсегюра, он увидел совершенно иной мир, ощутил совершенно иное духовное начало. Но главное, он нашёл следы тех, кто был безжалостно сожжён на кострах инквизиции, на которые, как вспоминали современники, катары шли с улыбкой на губах.


«В бесчисленных пещерах Сабарте, — писал он, — могло бы поселиться целое племя троглодитов. Помимо больших пещер, уходящих в глубь гор на многие мили, здесь огромное множество гротов и углублений между выступами скал. И сейчас ещё в этих гротах и нишах можно увидеть места, где когда-то были балки.


Тут стояли жилища, от которых огонь и время оставили только почерневшие известняковые стены, несколько полусгнивших или обугленных поленьев, да ещё местами, где огонь и сила разрушения оказались бессильны, — рисунок или криптограмма: дерево, „мировое древо", или „древо жизни", растущее в центре рая, о котором знали уже греки; геспериды охраняют золотые яблоки; лодка, парус у которой — солнце; рыба, символ благого божества; голубь, воплощение Святого Духа; имя Христа латинскими или греческими буквами; слово „Гефсиман"; красиво прочерченная надпись GTS, по всей вероятности сокращённое „Гефсиманский сад", где Иисус был предан страже; фрагмент предложения, в котором возможно прочитать только слова „Santa Gleyiza".


У двух гротов сохранились названия: „Грот Иисуса" и „Грот мертвеца". Перед первым ещё остались следы маленького сада и небольшая терраса, на которой живший здесь отшельник мог размышлять: „Увы, что делаешь ты, мир?/ Ты даришь труд и увяданье,/ И больше горечи страданья,/ Чем радостей..." (Вольфрам фон Эшенбах). Для „чистых" земля была адом. Необходимость жить среди греха и лжи казалась им более жестоким наказанием, чем если бы хвостатые черти били, терзали и мучили их в замёрзшем озере или раскалённой печи. „Земля — преисподняя", — говорили катары. Со смертью они сбрасывали с себя грязную, надоевшую одежду, как бабочка сбрасывает кокон, чтобы вылететь навстречу весне. Psyche называли греки душу — „бабочка". Но что происходит с душами, которые никуда не стремятся, которые чувствуют себя дома в своём теле? Бог, как любящий отец, ни в чём не может отказать своим детям. Эти души могут оставаться на земле столько, сколько захотят, переходя из одного тела в другое, пока, наконец, не ощутят страстной тоски по звёздам.


В самой большой пещере Сабарте Ломбриве некогда было святилище иберского бога солнца Илхомбера.


Путь туда ведёт по узкой горной тропинке на вершину горы Фавор, а затем спускается в глубины горы — „мимо сталактитов из белого известняка, мимо пластов шоколадного мрамора и сверкающих кристаллов. Огромный зал, 80 метров в высоту, был церковью еретиков. Земля, творение Люцифера, должна была отдать им прекраснейшее место, чтобы они могли почувствовать красоту, которую истинный Творец создал в надзвёздном мире. Рука еретика начертила на мраморной стене Солнце, Луну и звёзды, чтобы не забыть Бога, Который есть свет и любовь. И с потолка пещеры, теряющегося в вечной мгле, непрерывно и ритмично капает вода. До сих пор здесь остались церковные сиденья из сталагмитов для всех, кто пожелает проникнуть в этот волшебный мир. Когда снаружи, в долине Ариежа, бушует гроза, вся гора гудит от потоков воды, которые с грохотом пробивают себе дорогу через пористый известняк. Когда бог бури и смерти Люцифер бросает огненные молнии на трепещущий мир, гора колеблется до самого основания. Через церкви еретиков каменная лестница ведёт в другую часть пещеры Ломбриве, и примерно через час ходьбы дорога обрывается в глубокую пропасть. У её края лежит огромный камень, на котором вырос сталагмит в форме палицы. Жители Орнольяка называют его „Надгробием Геракла"... Три величественных сталагмита, возвышающиеся над таинственным озером в центре пещеры Ломбриве, названы „Трон царя бебриков", „Гробница Бебрика" и „Гробница Пирены"». На „Гробницу Пирены" непрестанно струится вода, как будто гора оплакивает несчастную царскую дочь. А рядом со стен и потолка пещеры свисают окаменевшие одежды, которые она больше всего любила носить при жизни».


Вот что увидел в Монсегюре Отто Ран. И неудивительно, что эти места он полюбил. Исследования он вёл на свой страх и риск. А потом написал свою книгу, которую многие медиевисты и религиоведы считают полностью несостоятельной. Однако, если учесть, что её автору всего-то около тридцати лет и что мы всё время слышим голос бесконечно увлечённого и влюблённого в своих героев человека, то некоторые неточности можно простить.


А что же Священный Грааль?


К концу книги Ран сам уже не знает, есть ли этот Грааль в виде материальном, или же существуют два Грааля — один как реликвия чаша, а другой — как душа Эсклармонды, владелицы Монсегюра, потаённая в недрах горы. «В момент наивысшей для Монсегюра опасности с неба явился белый голубь и своим клювом расщепил гору Табор. Эсклармонда, хранительница Грааля, бросила ценную реликвию в недра горы. Гора снова сомкнулась, и так Грааль был спасён. Когда дьяволы ворвались в замок, они поняли, что опоздали. В гневе они предали огню всех «чистых» неподалёку от скал, на которых стоял замок, на Camp des Cremats, поле костров... Огню были преданы все «чистые», но не Эсклармонда. Спрятав Грааль, она поднялась на вершину Табора, превратилась в белую голубку и полетела в горы Азии. Итак, Эсклармонда не погибла. И по сей день она живёт там, в земном раю».


Говард Бюхнер в своей книге о жизни и исследованиях Отто Рана пишет: «Ран, скорее всего, обнаружил нечто, заставившее его поддержать эту странную теорию. Он пришёл к выводу, что Изумрудная Чаша была только одним Священным Граалем, в. то время как был ещё и другой... Второй Грааль, по мнению Рана, был Камнем, или, если быть более точным, собранием каменных скрижалей... на которых была начертана мудрость веков или окончательная истина на языке, который никто не мог расшифровать (гора, покрытая символами?)... В древние времена слово „Горр" означало „драгоценный камень", а слово „Ал" — „осколок" или „перо", которым писали. Отсюда, сокращение в виде Горрал или Грааль, означающее «драгоценный гравированный камень»».


На самом-то деле его Грааль — настоящий — это вера катаров, их мужество, их нежелание склонить голову и таким образом спастись. Пролитая ими кровь, которую не соберёшь в чашу,— вот Грааль, который заставил Рана написать эту книгу.


Книгу Рана заметили в рейхе. И он, конечно же, попал в «Аненербе». Первоначально он не испытывал дискомфорта, потом по какой-то причине (очевидно — заставили) вступил в ряды СС... Но только вот одна неприятная деталь: Гиммлер хотел, чтобы он вынул чашу или душу Эсклармонды из недр горы и доставил в Вевельсбург, на приготовленный для реликвии постамент! Бедняга Ран! То, что он нашёл в подземельях и пещерах Монсегюра, были надписи, обломки посуды и тела — тела защитников крепости, изрубленные мечами крестоносцев. «Глубоко взволнованный, я бродил по хрустальным залам и мраморным склепам. Мои руки перебирали кости павших „чистых" и „рыцарей"». Вот Грааль, который ждал его в подземельях Монсегюра...


Летом 1936 года он отплыл в свою экспедицию в Исландию. Это было странное путешествие на странном корабле, который шёл не под свастикой рейха, а под синей свастикой на белом флаге. Свою вторую (и последнюю) книгу он назвал «Слуги Люцифера». Эта книга национал-социалистам уже совершенно не понравилась. Ран ощущал, как всё туже сжимается вокруг него кольцо ненависти. В частных беседах он проговаривался, что очень боится, что его убьют. Затем, уже в 1937 году, по неизвестным нам причинам (официально — в дисциплинарных целях) Гиммлер отправил его служить рейху... в концентрационный лагерь Дахау. После этого Ран сразу же потребовал увольнения из частей СС. Очевидно, впечатлений от лагеря ему вполне хватило. Тогда же он написал своему другу эти строки: «Я опечален тем, как идут дела в моей стране. Две недели назад я был в Мюнхене. Через два дня я предпочёл отправиться в свои горы. Терпимому, либеральному человеку, как я, невозможно жить в такой стране, какой стала моя родина».


А спустя очень короткое время он погиб. Это случилось 13 марта 1939 года в Тирольских горах. Ран ушёл один по одному ему ведомому маршруту, а затем его нашли замёрзшего, сидящего на скале с улыбкой на губах.


Никаких сокровищ Монсегюра в рейх он не привозил, никакой чаши не нашёл, да и не верил он больше в её материальность. Зато другие верить продолжали. Крепость Монсегюр была той точкой, где до конца оккупации Франции трудились немецкие специалисты из «Аненербе». Гиммлер свято верил в предсказания, и, конечно же, мимо его взгляда не прошла легенда о сокровище Грааля. А легенда буквально гласила следующее: каждые семьсот лет потаённое сокровище появляется из глубин земли, и тогда им можно овладеть. По нехитрым подсчётам, в 544 году умер хранитель Грааля святой Бенедикт, через семьсот лет крестоносцы взяли Монсегюр (1244 год), а следующая знаменательная дата наступала 16 марта 1944 года. Бои за Монсегюр велись на протяжении четырёх месяцев. И хотя крепость на юге Франции уже не имела для исхода войны никакого значения, все её защитники бились до последнего вздоха. Они продержались столько, сколько не в человеческих силах, на одной, очевидно, только вере, что стены Монсегюра их не могут предать! И в последние дни обороны над самой высокой башней Монсегюра реял огромный стяг с кельтским крестом. Защитники крепости просили помощи у древних германских богов. Магия не помогла...

Отто Ран и поиски Святого Грааля. Отто РАН, Третий рейх, Поиск, Священный Грааль, Длиннопост

Отто Ран

Отто Ран и поиски Святого Грааля. Отто РАН, Третий рейх, Поиск, Священный Грааль, Длиннопост
Отто Ран и поиски Святого Грааля. Отто РАН, Третий рейх, Поиск, Священный Грааль, Длиннопост

Найдены возможные дубликаты

+1
Хух! Дочитал на одном дыхании.
раскрыть ветку 1
+1
Ага..
интпресно, продолжение поисков Грааля опубликуют?