Колодец⁠⁠

..и вот я снова брожу вокруг колодца, из которого нельзя пить. Пить из него нельзя, потому что Петька-дурачок помочился в колодец и теперь тот, кто выпьет воды непременно тоже станет дурачком.

Я сделал уже много кругов, постепенно ускоряясь я довожу себя до экстаза, голова начинает кружиться, наверное, также тренируются космонавты.

Я падаю. Снег смягчает удар. От моего тепла он тает. А мне совсем не холодно. В голове путаются мысли, нападая друг на друга как голодное вороньё.

Когда меня обнаружит мать, я уже еле дышу. Не чувствуя холода, я нахожусь где-то далеко, в другой Вселенной.

Она долго потом растирает меня самогоном, ругаясь, что опять не углядела. Я морщусь от противного запаха сивухи. Мать растирает моё тщедушное тело и повторяет;"все дороги ведут в никуда, когда ты уже это запомнишь".

У меня сложности с запоминанием. Мысленно я ищу смысл у колодца. Но все говорят, что у колодца нет смысла. Есть только оголовок, ворот и ведро на старой ржавой цепи, которое с грохотом плюхается в воду. А вода испорчена. Поэтому цепь событий обрывается. И снова, и снова, и снова в голове рвётся тонкая путеводная нить, на которой всё держится.

Как только выздоровлю, снова пойду к колодцу. Он не отпускает меня. Мать говорит, что когда-нибудь я не вернусь. Колодец заберёт меня. И тогда она будет долго рыдать и просить кого-нибудь чтобы меня выловили, чтобы похоронить по-человечески. На самом деле она хоронит меня заранее, проживая это каждый раз. Это её стигматы. У меня - колодец, у неё- моя смерть. И мы оба не можем без этого жить. Странно.

А что если никто из нас не достигнет дна?
Я не упаду в колодец, мать не дождется моей смерти. Что тогда? Земля сойдёт со своей оси? Мир рухнет нам на головы? Петька-дурачок станет апостолом Петром и пойдет проповедовать по деревне, а ему всё равно будут бить морду, по старой привычке. Что тогда...

Скорей бы пойти на поправку. Не вышло вчера, выйдет сегодня. Должно же когда-то всё случиться, одному упасть в колодец, другой схоронить единственного сына, а всем остальным умереть со смеха от этой грустной истории, потому что всё тщетно и ... эфемерно.