Бывает
Бывает с каждым русским, что встанет он вдруг с дивана, да пойдет работу искать, а жизнь прежняя покажется ему в дальнейшем совершенно невозможной. Возьмёт газету, посмотрит в Сети вакансии, выпишет пролетарским почерком на бумажку адреса и телефоны, наденет сапоги, натянет старый толстый тельник, накинет черный бушлат и пойдет по офисам да приёмным.
Биография у человека тоже русская и понимания он мало где находит. Откуда-то не звонят, где-то служба безопасности против, и на третий день таких шатаний по городу русский человек уже с утра пьёт водку, а в метро, глазеющим на него хипстерам, мрачно отвечает: «Отвернись, паскуда». Весь день жалеет мужик, что за спиной его для полноты образа нет винтовки Мосина с недобрым граненым штыком, чтобы колоть да стрелять всю эту сволочь.
В очередной приемной очередной аутсорсиноговой фирмы, в старом здании, в старой части города, в новых гипроковых декорациях глупая девушка лет девятнадцати-двадцати спросит, оценивающе глядя на мужика:
– А Вы по какому вопросу?
– По вопросу контрреволюционной деятельности вашего начальства, – ответит уставший русский мужик, – из ВЧК.
Вопреки ожиданиям, барышня шутки не поймёт, взглянет серьёзно и начнёт звонить начальству:
– Алексей Викторович, к Вам тут из ВЧК приехали, по вопросу деятельности какой-то Вашей незаконной... Ничего не знаю, Вас видеть хотят, – протараторит она в трубку.
– Через полчаса точно приедет. Вы присядьте пока на диван, подождите. Хотите я Вам кофе сделаю?
Мужик кивнёт. Могла б и пожрать сделать конечно, а то кроме шаурмы на Сенной мужик ничего и не ел. Но покуда молчит.
Пьёт мужик халявный кофе из мелкой чашки на два глотка, из каких весь малодушный люд всё пьёт и думает, шевеля оттопыренным мизинцем, что ж сказать Алексею Викторовичу, как он приедет? Нечего ему сказать, как ни крути. Допив кофе, мужик встаёт, и, ссылаясь на свой плотный график борьбы с контрреволюцией, говорит, что ему надо идти. А Алексею Викторовичу он записку оставит. На листке из фирменного блокнота он лихим почерком напишет: «В четверг к 18:00 явиться в Смольный на административный расстрел» и поставит подпись: «Комиссар Чугунный». Свернёт листок конвертиком, как его урки в ранней юности учили сворачивать малявы, отдаст секретарше с наказом самой не читать, да и уйдёт, гремя сапогами, по коридору.
Придёт вечером домой, скинет бушлат и сапоги, будет лежа на диване думать о Революции и о том, что на следующей неделе надо снова работу искать. А глупую девку барин наверняка в шею погонит. (С)
Не моё.