Автор не я, но советую прочитать, недолго ведь, а интересно!

Случилось это с людьми, которых я знала всю свою сознательную жизнь, но при этом мы не поддерживали никаких отношений и всё общение наше сводилось, Слава Всевышнему, к скупому соседскому "здрасте-до свидания". Хочу отписать сразу, что в истории, которую я вам расскажу, есть как реальные факты (и им я сама была свидетельницей), так и выдержки из воспоминаний моих соседей, которые с этими людьми были на короткой ноге.
В доме по соседству, сколько я себя помню, жила семья Ивановых [фамилия изменена редакцией по этическим соображениям]: мать, женщина достаточно почтенного возраста, и два её сына-близнеца, лет на 10 старше меня. Жизнь г-жу Иванову потрепала изрядно: много лет прожила она с мужем, но никак не могла обзавестись детьми. Мужчина метался-метался, а в один прекрасный день затребовал развода и ушел к молодухе. Тут Иванова Ирина Михайловна внезапно узнала о своей беременности. Пыталась она переманить мужа обратно, да так он сердцем прикипел к новой своей избраннице, что осталась всё-таки Ирина со своими ребятами одна-одинешенька.
Видимо от жизни нелегкой, да от того, что так и не сумела она устроить свою судьбу, женщина вконец остервенела. Злая она была баба до безумия, и мальчишек своих такими же воспитала. Как встречались во дворе, я аж испариной холодной покрывалась, насколько люди эти были неприятны и внешне, и духовно!
Ирина Михайловна ненавидела всех и вся. Все были перед ней виноваты, но больше всего доставалось близнецам, на которых она угробила всю свою жизнь, которых так тяжело растила в абсолютном одиночестве, и которые попросту не оправдали её надежд. А, как известно, яблоко от яблони не далеко падает и с каждым годом ребята становились все больше похожими на матушку свою.
Закончили они по девять классов, затем освоили какие-то немудреные специальности и один из Ивановых куда-то исчез. Кто-то из соседей шепнул, что парень нашёл работу в другом городе и переехал. С тех пор видели мы его очень редко, ну бывало, что раз в год наведается. И зажили Ирина Михайловна с Михаилом вдвоем.
Пытался Михаил пристроиться на работу неоднократно, но нигде долго не задерживался, ибо любил он выпить, да устроить дебош. Так и повис детина на материной шее и присосался к её кошельку. От этого Ирина Михайловна, естественно, стала злее и сварливей раз в сто.
Было Мишке около 25, когда спутался он с дамочкой неопределенного возраста - Нонной. Женщина она была приезжая, работала в ларьке на местной остановке и страстно любила выпить, после чего начинала бренчать на гитаре и орать песни "за жизнь" на лавке во дворе. Ко всему этому очевидному великолепию в придачу, Нонна пыталась воспитывать шестилетнюю дочку Оксану.
Недолго пришлось им на скамейке роман крутить, с наступлением холодов привел Мишка в дом свою молодую, а вместе с ней и падчерицу свою.
Ирина Михайловна такому, естественно, не обрадовалась, и жизнь стала для неё еще более невыносимой, чем раньше. Но больше всего невзлюбила она несчастную Оксану. Долгое время она сама изводила ребенка: в отсутствии матери не пускала домой, часто доходило до того, что и зимой, в самые лютые морозы Оксана до самого позднего вечера бродила по двору. Нонна на пару с избранником своим начали квасить по-черному, и в вечном кутеже то ли не замечали, то ли не хотели замечать материных манипуляций с ребенком. Соседи порой вызывали наряд, но Ивановой всегда удавалось каким-то образом отвертеться.
Ненависть к Оксане крепчала с каждым днем и стала Ирина Михайловна настраивать сына против ребенка. Всё делала упор на то, что не нужна им в семье какая-то безродная, что признавать станет она только своих кровных внуков, а от "этого" надо срочно избавляться. И Мишка, будучи и без того человеком не добрым, матушкиными наставлениями проникся и к ребенку охладел ровно настолько же, насколько и сама Ирина Михайловна.
Всё это безумие началось самой ранней весной в конце девяностых. Вечно бродящая по дворам Оксана подобрала на улице крохотного черного щеночка, и пока взрослые были вне дома, принесла его домой. Вечером вернулась с работы г-жа Иванова, она устала и валилась с ног, а посему щенок обнаружен не был. И лишь поздним утром, когда после очередного загула вернулись Нонна с Михаилом, Оксанина тайна стала явью.
Ирина Михайловна от злости аж пожелтела. Полуголая, в одном халате быстро засеменила к двери, спустилась в подвал и отыскала старый топор. Вложила она этот топор в сыновьи руки, сама за шкирку схватила Оксану и вытащила её во двор. ...Мишка положил щенка головою на старый пень возле лавки и по наставлениям матери своей отрубил несчастному животному голову (это мы с ребятами видели своими глазами).
В тот же вечер куда-то пропала Оксана. Её искали и жители района, и волонтеры, и полиция, но ребенок как сквозь землю провалился. Спустя несколько дней её нашёл местный дворник: Оксана от пережитого ужаса забилась в тот самый подвал, откуда Иванова по утру выволокла топор. Так торопилась женщина казнить щенка, что совершенно забыла закрыть подвал на ключ. Спряталась там девочка за коробками, а как стала мерзнуть, хотела выйти, но один из жильцов дома увидел такой непорядок и закрыл дверь. Весною ранней морозы крепкие бывают, вот и теми ночами было очень холодно. Оксана уснула на коробках и замерзла.
Похоронили Оксану, а ровно через неделю после похорон слегла Ирина Михайловна. Врачи диагностировали у неё рак желудка. Угасла она буквально за несколько дней, приехали врачи и стали забирать ее в больницу помирать, ибо боли её были так сильны, что орала она на весь дом. Погрузили её на каталку, и начала она Мишку отчитывать за все, что, мол, по его вине она так страдает, что он грех на душу взял, а она теперь за это жизнью платит. А вдобавок пообещала, что обязательно за ним вернется. Через несколько дней Ирина Михайловна умерла.
Нонна от Мишки ушла и он сильно запил. В перерывах между пьянками он пытался работать и нанимался на разгрузку вагонов. Одним днем с работы его встретили какие-то люди. Мужчина и женщина. Ждали они его поодаль и поэтому опознать их никто из Мишкиных коллег так и не смог. Мишка очень торопился и все подумали, что опять он на пьянку спешит.
Чтобы время не терять, отошли они по железнодорожным путям на старую платформу и приступили к распитию спиртных напитков. Выпил Мишка крепко и разругался со своими собутыльниками. В итоге получил жестокий удар по голове, был уложен ногами на рельсы, да так и оставлен.
Очнулся он в госпитале, поездом ему отрезало обе ноги по самое "не хочу". Преступников он не смог опознать и сам, так как познакомился с ними за несколько часов до инцидента, по пути на работу, на какой-то из мардусских остановок.
Ему было 26-27 лет, когда всё это случилось. По старому месту жительства он более не проживает, но я очень часто вижу его в Старом Городе. Он просит милостыню.
Наташа, Таллинн.