- Кстати, Рошфор, что вы сделали, чтобы я познакомился с автором? Ну, что вы сделали, Рошфор? - Вам знаком автор, Ваше Преосвященство. - Вот как? - А почему же он до сих пор не в Бастилии? - Это невозможно, Ваше Преосвященство. - Запомните, Рошфор, для меня нет ничего невозможного. Кто же он? Этот замечательный и остроумный автор, неуловимый настолько, что его нельзя посадить в Бастилию? - С вашего позволения, у этих песен нет автора. Это, так называемые, уличные песни. Их сочиняет толпа. Народ, так сказать. - Запомните, Рошфор, нет такого народа, которого бы я не мог посадить в Бастилию.
- Вам знаком автор, Ваше Преосвященство.
- Вот как?
- А почему же он до сих пор не в Бастилии?
- Это невозможно, Ваше Преосвященство.
- Запомните, Рошфор, для меня нет ничего невозможного. Кто же он? Этот замечательный и остроумный автор, неуловимый настолько, что его нельзя посадить в Бастилию?
- С вашего позволения, у этих песен нет автора. Это, так называемые, уличные песни. Их сочиняет толпа. Народ, так сказать.
- Запомните, Рошфор, нет такого народа, которого бы я не мог посадить в Бастилию.