Чёт вспомнилось... В 1991м поехал я летом к бабушке в деревню на Урале. Деревня в глуши, сначала надо ехать на узкоколейке часа 2, потом ещё 30км до деревни на попутной, или пешком, если родня не встретит на чём нибудь. Автобус туда пару раз в неделю ходил емнип. Ходил на рыбалку, за грибами, кругом горы, тайга - красота. А бабушка из старообрядцев, ни телика ни радио. В общем полный отрыв от внешнего мира. Приезжаю в город и офигеваю. В стране ГКЧП (переворот то есть), СССР распадается, в Москве стрельба. А в деревне бабушка печёт булочки с маком и с черёмухой, похлёбка с бараниной и вся эта движуха гдето кажется чем то из паралельного мира. А потом начался пиздец. Совхоз закрылся, узкоколейки теперь нет, из деревни кто поуезжал, кто спился, кто умер. И тогда я понял, что рано или поздно все эти новости из телевизора придут и к тебе. В том или ином виде.
Чёт вспомнилось... В 1991м поехал я летом к бабушке в деревню на Урале. Деревня в глуши, сначала надо ехать на узкоколейке часа 2, потом ещё 30км до деревни на попутной, или пешком, если родня не встретит на чём нибудь. Автобус туда пару раз в неделю ходил емнип. Ходил на рыбалку, за грибами, кругом горы, тайга - красота. А бабушка из старообрядцев, ни телика ни радио. В общем полный отрыв от внешнего мира. Приезжаю в город и офигеваю. В стране ГКЧП (переворот то есть), СССР распадается, в Москве стрельба. А в деревне бабушка печёт булочки с маком и с черёмухой, похлёбка с бараниной и вся эта движуха гдето кажется чем то из паралельного мира. А потом начался пиздец. Совхоз закрылся, узкоколейки теперь нет, из деревни кто поуезжал, кто спился, кто умер. И тогда я понял, что рано или поздно все эти новости из телевизора придут и к тебе. В том или ином виде.