Хозяин дома - продолжение истории о смелом коте. [#3]
Наступившее утро огорчило Кузю новыми чувствами. Вернулся ночной страх. Ощущение постоянной опасности и тревоги засело внутри, как изрядно подгнившая заноза. Вместе со сном из головы вывестрились и недавняя ярость хищника, и бесстрашие последнего защитника, и желание самого крупного самца рычать на всю округу и знать, что тебя слышат. Именно такой самец засыпал вчера в ногах у хозяев, милостиво подставив брюшко для почесывания, а утром, на том же месте, опять проснулся Кузя — маленький домашний кот, беззаветно любящий своих хозяев, домашний комфорт и вкусно покушать. Разумеется, вздумай тень сейчас вторгнуться на его территорию, тот самец вернулся бы и прогнал врага немедля. Но так хотелось просто быть Кузей!
Окончательно проснувшись, он поднялся на четыре лапы, хорошенько потянулся и принялся тщательно вылизывать шкуру. Кузя делал это долго, основательно, так, будто это заботило его сейчас сильнее всего на свете. На кухне хозяева гремели посудой и коротко переругивались друг с другом. Вскоре это вылилось в откровенную перепалку.
— Хватит! — недовольно воскликнул мужчина на очередную колкость жены. — В конце-концов не тебе одной чертов кот выспаться помешал!
— Да при чем тут кот?
— При том! Ты когда не высыпаешься, вечно начинаешь срывать на мне свое раздражение! Кому это понравится?
— Я не срываю, просто ты сам еще раньше говорил...
Кузя с недовльством выслушивал подобные прения. Что-то в последнее время хозяева частенько стали ругаться. Раньше такого не было. А ведь это сказывается не только на их отношениях, но и на общей атмосфере в доме и без того изрядно подпорченной минувшей ночью. Кот поразмышлял с минуту и не пошел на кухню. Есть не хотелось совершенно.
Когда хозяева ушли, он еще долго лежал на своем месте, хмуро переводя взгляд с одного угла на другой, с иконостаса на черноту и обратно. За стеной, судя по звукам, шумно протекала очередная попойка. Домовой все еще жалобно поскуливал и беспокойно ворочался. Его можно было понять. Кузьма и сам шкурой ощущал близость врага. Нет, тень не ушла. Она только временно отступила и уже сейчас готовила какой-то коварный план.
Прошло несколько часов, прежде чем Кузя поднялся с незаправленной кровати, встряхнулся и решительно спрыгнул на пол. Нельзя сказать, что у него возник некий план действий (кошачий мозг, что ни говори, не ровня человеческому), скорее сформировалась определенная логика поведения во вновь сложившихся обстоятельствах.
Первым делом кот отправился на кухню и, без особого желания, позавтракал, съев все, что оставили ему хозяева. Нужно поддерживать себя в тонусе и сытости, какие бы неприятности с тобой не происходили. Затем он проверил свои владения, разогнал прочь всех темных сущностей, тщательно пометил углы и хоть сколько-нибудь заметные потемнения. Да, от хозяев влетит по полной, но эта мера казалась коту необходимой, как необходимо воинам в бою установить свое знамя над удерживаемой крепостью, будто сказав тем самым — это мое! А ведь Кузя тоже был сейчас в крепости. В крепости с единственным укреплением в лице иконостаса, и одним... Кузя оценивающе глянул на дряхлого домового... одним защитником.
*
Поздним вечером того же дня произошло еще одно неприятное событие — их дом посетил призрак. Это был призрак кота: слабый, зыбкий, готовый вот-вот окончательно раствориться в свете электрической лампочки. Он вынырнул из стены, граничащей с притоном, и, едва добравшись до противоположного края комнаты, расплатался на полу. Кузя не сразу почувствовал и увидел его, до такой степени был избит и ослаблен горемыка. Кот опастливо приблизился к гостю. Тот с трудом поднял голову, измученно посмотрел в глаза собрату и улегся вновь, сгорая в мучительной даже для призрака агонии. Соседский кот, а точнее то, что от него осталось, был беспощадно изранен и искалечен. Кузя сразу понял, что осталось бедолаге совсем недолго. Он скорбно сел рядом, не зная, чем помочь, а когда призрак окончательно исчез, медленно повернул голову на злосчастную стену.
Так вот что произошло там.
Кузя сразу понял, что это предостережение. Еще недавно соседский кот был жив. И жил. И любил своего хозяина, как и положено любому коту. Любил, не смотря ни на что. А теперь от него не осталось даже призрачной сущности. Что тут может быть неясного?
Кузя взобрался на подоконник и задумчиво посмотрел на луну. Сейчас он отчаянно жалел, что вырос дома, а не на улице. Будь он дворовым сорвиголовой, откормленным на помойках, закаленным в драках и забывшим, что такое боль и саможалость, он сейчас вообще бы не задумывался, а просто спокойно ждал нового визита проклятой тени. Но он вырос дома, хотя и был родом с улицы. Иногда в голове мелькали какие-то обрывки памяти: холодный сарай, гигантские крысы, рев моторов, собаки. Но все это стерлось, осталось позади. Кузя был воспитан в атмосфере любви и сытости, этакая холеная домашняя зверушка. А теперь этой зверушке предстояла война с опасным и коварным врагом.
Кузя как мог давил в себе чувство собственной ничтожности, подспудно оплакивая горькими слезами свой нарушенный покой. А тем временем из подъезда вышел человек с небольшим свертком в руках. Он закурил и, покачиваясь из стороны в сторону, двинулся в сторону помойки. Дойдя до баков, он положил сверток чуть поодаль, торопливо докурил, похлопал по свертку ладонью и снова зашел в подъезд. Все это время Кузя наблюдал за ним, а потом, когда незнакомец скрылся из виду, уловил своим острым кошачьим слухом пьяное ворчание, доносящееся с лестничной клетки.
— Сволочи... Вот ведь сволочи... Чего натворили... Гады...
Вскоре пьяный голос стих за хлопнувшей дверью. Кузя снова уставился в окно. К свертку, что покоился у мусорного бака, уже подбирались бездомные собаки, жадно принюхиваясь и облизываясь. Они умели ловить голубей, охотиться на крыс, питаться помоями и отходами — не побрезгуют и этим. Кузе не хотелось смотреть, что произойдет дальше. Он спрыгнул с подоконника и уселся неподалеку от домового. Если бы он умел говорить, хотя бы даже мысленно, он обязательно произнес несколько прощальных слов.
Окончательно проснувшись, он поднялся на четыре лапы, хорошенько потянулся и принялся тщательно вылизывать шкуру. Кузя делал это долго, основательно, так, будто это заботило его сейчас сильнее всего на свете. На кухне хозяева гремели посудой и коротко переругивались друг с другом. Вскоре это вылилось в откровенную перепалку.
— Хватит! — недовольно воскликнул мужчина на очередную колкость жены. — В конце-концов не тебе одной чертов кот выспаться помешал!
— Да при чем тут кот?
— При том! Ты когда не высыпаешься, вечно начинаешь срывать на мне свое раздражение! Кому это понравится?
— Я не срываю, просто ты сам еще раньше говорил...
Кузя с недовльством выслушивал подобные прения. Что-то в последнее время хозяева частенько стали ругаться. Раньше такого не было. А ведь это сказывается не только на их отношениях, но и на общей атмосфере в доме и без того изрядно подпорченной минувшей ночью. Кот поразмышлял с минуту и не пошел на кухню. Есть не хотелось совершенно.
Когда хозяева ушли, он еще долго лежал на своем месте, хмуро переводя взгляд с одного угла на другой, с иконостаса на черноту и обратно. За стеной, судя по звукам, шумно протекала очередная попойка. Домовой все еще жалобно поскуливал и беспокойно ворочался. Его можно было понять. Кузьма и сам шкурой ощущал близость врага. Нет, тень не ушла. Она только временно отступила и уже сейчас готовила какой-то коварный план.
Прошло несколько часов, прежде чем Кузя поднялся с незаправленной кровати, встряхнулся и решительно спрыгнул на пол. Нельзя сказать, что у него возник некий план действий (кошачий мозг, что ни говори, не ровня человеческому), скорее сформировалась определенная логика поведения во вновь сложившихся обстоятельствах.
Первым делом кот отправился на кухню и, без особого желания, позавтракал, съев все, что оставили ему хозяева. Нужно поддерживать себя в тонусе и сытости, какие бы неприятности с тобой не происходили. Затем он проверил свои владения, разогнал прочь всех темных сущностей, тщательно пометил углы и хоть сколько-нибудь заметные потемнения. Да, от хозяев влетит по полной, но эта мера казалась коту необходимой, как необходимо воинам в бою установить свое знамя над удерживаемой крепостью, будто сказав тем самым — это мое! А ведь Кузя тоже был сейчас в крепости. В крепости с единственным укреплением в лице иконостаса, и одним... Кузя оценивающе глянул на дряхлого домового... одним защитником.
*
Поздним вечером того же дня произошло еще одно неприятное событие — их дом посетил призрак. Это был призрак кота: слабый, зыбкий, готовый вот-вот окончательно раствориться в свете электрической лампочки. Он вынырнул из стены, граничащей с притоном, и, едва добравшись до противоположного края комнаты, расплатался на полу. Кузя не сразу почувствовал и увидел его, до такой степени был избит и ослаблен горемыка. Кот опастливо приблизился к гостю. Тот с трудом поднял голову, измученно посмотрел в глаза собрату и улегся вновь, сгорая в мучительной даже для призрака агонии. Соседский кот, а точнее то, что от него осталось, был беспощадно изранен и искалечен. Кузя сразу понял, что осталось бедолаге совсем недолго. Он скорбно сел рядом, не зная, чем помочь, а когда призрак окончательно исчез, медленно повернул голову на злосчастную стену.
Так вот что произошло там.
Кузя сразу понял, что это предостережение. Еще недавно соседский кот был жив. И жил. И любил своего хозяина, как и положено любому коту. Любил, не смотря ни на что. А теперь от него не осталось даже призрачной сущности. Что тут может быть неясного?
Кузя взобрался на подоконник и задумчиво посмотрел на луну. Сейчас он отчаянно жалел, что вырос дома, а не на улице. Будь он дворовым сорвиголовой, откормленным на помойках, закаленным в драках и забывшим, что такое боль и саможалость, он сейчас вообще бы не задумывался, а просто спокойно ждал нового визита проклятой тени. Но он вырос дома, хотя и был родом с улицы. Иногда в голове мелькали какие-то обрывки памяти: холодный сарай, гигантские крысы, рев моторов, собаки. Но все это стерлось, осталось позади. Кузя был воспитан в атмосфере любви и сытости, этакая холеная домашняя зверушка. А теперь этой зверушке предстояла война с опасным и коварным врагом.
Кузя как мог давил в себе чувство собственной ничтожности, подспудно оплакивая горькими слезами свой нарушенный покой. А тем временем из подъезда вышел человек с небольшим свертком в руках. Он закурил и, покачиваясь из стороны в сторону, двинулся в сторону помойки. Дойдя до баков, он положил сверток чуть поодаль, торопливо докурил, похлопал по свертку ладонью и снова зашел в подъезд. Все это время Кузя наблюдал за ним, а потом, когда незнакомец скрылся из виду, уловил своим острым кошачьим слухом пьяное ворчание, доносящееся с лестничной клетки.
— Сволочи... Вот ведь сволочи... Чего натворили... Гады...
Вскоре пьяный голос стих за хлопнувшей дверью. Кузя снова уставился в окно. К свертку, что покоился у мусорного бака, уже подбирались бездомные собаки, жадно принюхиваясь и облизываясь. Они умели ловить голубей, охотиться на крыс, питаться помоями и отходами — не побрезгуют и этим. Кузе не хотелось смотреть, что произойдет дальше. Он спрыгнул с подоконника и уселся неподалеку от домового. Если бы он умел говорить, хотя бы даже мысленно, он обязательно произнес несколько прощальных слов.