Глава 7. Дверь с лицом⁠⁠

Рассвет подкрался безмолвно. На небе клубились красно-серые облака, а воздух был напряжён, будто сам мир затаил дыхание. Ребята, измотанные и вымотанные, заснули. Даже Иван. Даже Коля. Только тьма у тамбура не спала.

Он появился беззвучно — ребёнок в белом, но на этот раз его лицо выражало тревогу.

Он стоял в дверях вагона и смотрел на них, будто ждал. Молчал. Затем обернулся и пошёл прочь — быстрым, почти бесшумным шагом.

Иван проснулся первым. Не зная почему — просто встал и пошёл за ним. Через минуту его догнали Оля и Коля. Никто не задавал вопросов. Слишком многое уже стало непонятным — и слишком важным.

Они вышли на платформу… и увидели её.

Прямо в кирпичной стене, окружённой ржавыми контейнерами и следами древнего времени, появилась дверь. Вросшая в стену, тёмная, с древесиной, почерневшей от времени. И на ней — лицо. Вырезанное, но живое. Оно двигалось.

Губы дрогнули, и голос, словно сквозь толщу воды, произнёс:

«Не ключ тебе, и не удар,
Откроет сердце мой пожар.
Трое здесь — три шага света,
Один — сомнение, другой — мечта,
А третий — правда без ответа.
Лишь вместе — вы пройдёте в суть.
Но назови, что вас ведёт в путь?»

Они замерли. Трое. Без Ксюши. Без подсказок. Только они и вопрос.

— Это загадка не про вещи, — сказал Иван. — Это про нас. «Что ведёт в путь»… Значит — зачем мы идём?

— Мы хотим вернуть Ксюшу, — выдохнула Оля.

— Да, но это что? Желание? — Коля нахмурился. — Или страх, что без неё мы… исчезнем?

— Я иду, потому что она моя подруга, — сказала Оля тихо. — Это значит — дружба.

— Я — потому что чувствую, что это правильно, — пробормотал Иван. — Принцип, не логика.

Коля пожал плечами.

— А я… потому что не могу смотреть, как всё разваливается. Потому что я… хочу сделать хоть что-то правильно. Возможно, впервые.

Лицо на двери дрогнуло.

«Названо. Принято. Истинно.»

Щёлк.

Дверь распахнулась внутрь, с протяжным скрипом. За ней — каменный коридор, залитый тусклым голубым светом.

И в самом конце — Ксюша.

Она лежала на полу, без сознания. Рука крепко сжата в кулак.

— Ксюша! — бросилась вперёд Оля.

Иван и Коля кинулись следом, осторожно подняли её. Она была тёплой. Живой. Но будто в глубоком сне.

— Руку... — прошептал Коля.

Ксюша, едва слышно стонала, и её пальцы медленно начали разжиматься. Внутри — кристалл. Маленький, идеально огранённый, голубоватого оттенка. Он вспыхнул в момент, когда коснулся воздуха.

— Это... — Иван достал ключ. — Смотри. Здесь пустая выемка. Это... кристалл оттуда.

Но не успели они заговорить о сундуке, как Ксюша резко замерла.

Глаза её стали почти полностью бледными. Радужка исчезла. Она выпрямилась, и губы её зашевелились:

— «Alar’thien dos kalar… alar’thien dos kalar… alar’thien…»

— Что она говорит?! — в панике выдохнула Оля.

— Это не она, — сказал Коля тихо. — Это через неё кто-то.

Кристалл в её руке начал мерцать с каждым словом, а воздух вокруг дрожал, словно всё пространство стало хрупким стеклом.

Новый день начинался. Но никто не знал — будет ли он их.