lianakyky

lianakyky

пикабушница
3908 рейтинг 1436 комментариев 9 постов 1 в "горячем"
19

Побочные эффекты

Здрасьте! Давно я молчала, прастити. Оправдаюсь, как школьница – болела, а потом никаких интересных мыслей в голове не было. Потом я решила больше фотографировать, чем писать. А потом нацарапалась вот такая сопливая и какая-то девочковая сказочка. Вот. С наступающим всех =)


Когда в дверь постучали, я безуспешно пыталась почесать ногу под толстым слоем гипса с помощью ложки. И заодно предавалась размышлениям о своем героизме.

Неделю назад приспичило сменить цвет волос, и я с самого утра отправилась искать неразговорчивого парикмахера. Мне не особо нравилось выслушивать чужие душевные излияния. Ведь нужно как-то корректно поддерживать беседу и постараться тактично не намекнуть человеку, что он несет бессмысленную чушь. А для меня это проблема, тем более, сейчас, после того, как мой муж ушел к моей же подруге и бесчеловечно захватил с собой кота. Опять же, моего. Я, естественно, была расстроена и обозлена, особенно из-за расставания с котом, которого очень любила (муж считал, что даже больше, чем его), и приближающегося одинокого Нового года. Так вот, шатаясь по улицам в поисках немого парикмахера, я стала свидетелем ДТП, а точнее, участником. Детали вспомнить сложно, но я внезапно научилась бегать, как Болт, и успела прикрыть собой двухлетнего мальчишку, оказавшегося на проезжей части, чем и спасла ему жизнь. Вдобавок я обзавелась весьма мужественным шрамом на всю правую щеку, фингалом и многочисленными переломами ноги. Мою фотку даже напечатали в местной двухстраничной газетенке, а родители мальчика торжественно выразили мне благодарность, подарили большой букет цветов и трехлитровую банку меда. В больнице меня подлатали, выдали кучу рецептов, столько же рекомендаций и 30 декабря отправили регенерировать домой.


Теперь же, предварительно наглотавшись обезболивающих, я пялилась в телевизор, подвывала «вагончик тронется», поглощала килограммовое мороженое прямо из ведерка, и думала, откуда во мне взялся Флеш, и зачем. Вдруг пацан вырастет маньяком, и меня, к тому времени уже старую кошелку, будут донимать его жертвы, криминальные журналисты и беспардонная совесть. Я уже очень подробно нарисовала себе картину, как стою, беззубая, перед зеркалом и обзываю свое морщинистое отражение с глубоким шрамом безмозглой... стук в дверь продолжался и раздражал. Пришлось сползти с кровати и ковылять к выходу. Едва я открыла дверь, в мою квартиру вбежал, не разуваясь, между прочим, низкий смешной мужчинка со светлыми кудрявыми волосами, гламурно-розовыми щечками и огромным портфелем. Прежде чем меня накрыло волной гнева из-за испорченного ковра, я невольно засмеялась. Этот пухлый незнакомец был похож на запыхавшегося Купидона, который так долго искал мне половинку, что сам постарел. Розовощекий осмотрелся, надел очки и спросил:


– Меняться будете?


– Чем? На что? Вы вообще кто? Сойдите с ковра!


– Я, – говорит, – фея. Вы недавно спасли очень важного ребенка для всего человечества. Он вырастет и... нельзя, нельзя говорить. Так будете меняться?


Тут уж я истерично расхохоталась. Мне, конечно, доводилось слышать и читать о побочных эффектах лекарств в виде галлюцинаций, но это и для меня слишком. Нельзя было, что ли, фею нормальную, как у всех, нафантазировать?!


– Ага, фея, значит. Прелестно! Только я не Золушка, извините, и туфелька у меня уже имеется, гипсовая, по самую задницу. Так что спасибо, до свидания, – попыталась я выпроводить гостя, на случай, если он просто заблудившийся псих, а не моя странная галлюцинация, – всего доброго.


– Вы только скажите, меняться будете или нет? – раздраженно произнес Розовощекий.


– Да чем меняться? И на что? – аналогичным тоном поинтересовалась я.


Фея невозмутимо протопал в комнату в своих потасканных башмаках, прямо по ковру, молча взял пульт от телека, и усадил меня на кровать. Нажал кнопку переключения канала, и тут я совсем зауважала производителей обезболивающих. По телевизору показывали меня, но какую-то не такую. Там я была веселая, даже счастливая, без гипса и шрама, и, кстати, с отличным цветом волос. Но самое удивительное, в этом странном фильме я была с человеком, которого не видела уже лет десять. Мы долго были вместе еще во времена учебы в университете, а потом ему пришлось переехать, и мы больше не общались. И даже мой горячо любимый кот там был, тоже, прошу заметить, счастливый.


Не знаю, сколько я заворожено глазела на экран, но спустя какое-то время даже прослезилась. Ну, надо же уметь так издеваться! В тяжелый период, в канун испорченного Нового года такую муть показывать, я даже завидовать начала. Себе.


Фея выключил телевизор и опять заладил свое "меняться". Я наорала на него, даже, по-моему, стукнула разок костылем, сказала, чтобы он проваливал и над кем-нибудь другим измывался.


– Вы не понимаете, что ли? – разозлился он. – Я предлагаю вам поменяться с НЕЙ. Жизнями. Реальностями. Навсегда. Вы будете в той Вселенной, а она – в этой. Никто ничего не вспомнит. Ну?


Это вообще бред был. Я, конечно, убедилась, что псих здесь я, но о таких возможностях своих таблеток и не подозревала. Параллельные Вселенные. Вот те и побочные эффекты.


– То есть, я там буду, такая вся красивая, влюбленная, счастливая и с роскошными волосами. А она, в принципе, тоже я, здесь? В гипсе и с разодранной щекой? Одна? Без кота?


– Вроде того.


Черт, заманчивое предложение. И ковер там чистый, не затоптанный…


– Нет, спасибо, не буду я меняться.


– Ясно. Аргументируйте отказ здесь, и распишитесь вот тут, – фея достал мятую бумажку из своего портфеля и протянул мне.


Я расписалась и указала в нужных полях подробные причины своего решения под недовольное сопение Розовощекого. Еще и попыталась ему в двух словах все растолковать. Хочется, конечно, жить так, как он показал, и спасибо нижайшее за такое щедрое предложение, но это, вроде, неправильно. Вот так взять и отнять у человека все, что у него есть, и поместить в мое, честно и добросовестно нажитое, дерьмо?! Тем более, я хоть и позавидовала себе, но мне потом себя же и жалко будет в этой Вселенной. Как же она, то есть я, тут буду? Вдруг сойду с ума с непривычки? Еще и гипс этот? А холодильник?! Знаете, как он громко включается по ночам? Еще кран на кухне…


Чем больше я писала и говорила, тем больше становились глаза у маленького мужчинки. Не выдержав этот словесный поток, он выразительно сказал:


– Я понял, хватит. Не меняетесь – ваше дело. Хоть и глупое решение, по-моему мнению. До свидания. Это вам, подарочек.


Фея выудил из своей сумки длиннющую металлическую проволоку и радостно вручил мне, будто это древний артефакт или Оскар. Потом наспех чмокнул прямо в повязку на щеке, швырнул на тумбочку пакетик кошачьего корма и стремительно удалился.


Я постояла у двери минут пять, и решила лечь спать. Телек включать было как-то страшновато теперь, да и поздно уже, думать не получалось. Я искренне пообещала себе, что с обезболивающими покончено. Галлюцинации слишком уж реальные и наглые, даже подаренный прутик до сих пор не исчез. Не хочется так рано сбрендить.


Утро выдалось солнечное, и первые лучи светили мне прямо в левый глаз, поэтому проснулась я довольно рано. На автомате взяла лежащую возле кровати проволоку. Как же удобно ею чесать ногу! Довольная отправилась в ванную умываться и менять повязку на щеке. По дороге чуть не наступила на кота. Моего кота! Счастье какое!


– Кот, я тебя больше не отдам! Скучал? Я скучала. Сейчас покормлю, исхудал ведь. Котеночек мой! – радостно бормотала я и прижимала к себе офигевшее животное.


Сняв бинты и лейкопластырь, я обнаружила, что никакой раны нет, как и намека на шрам. Я улыбнулась своему счастливому отражению.


– Значит, не маньяк.

Показать полностью
882

Особенная

Трудно найти человека более заурядного, чем я. Моя внешность абсолютно непримечательна, рост – средний, вес – тоже средний. Даже возраст средний. Собственно, я – сама посредственность. Меня зовут Джек, и это одно из самых распространенных имен в Великобритании. Я работаю секретарем в частной фирме по производству пластиковых пакетов и доволен своей должностью. Ни за что не отвечаю, каждый день проходит однообразно, зарплату получаю вовремя. Более того, я настолько неприхотлив, что мой небольшой доход абсолютно меня устраивает. Ничем не увлекаюсь, не занимаюсь спортом, не читаю книг, не содержу домашних животных, не курю, не принимаю наркотиков, алкоголь употребляю редко. У меня нет ни жены, ни детей, единственная моя семья – дядя Фью, который не нуждается в материальной помощи с моей стороны.


Свободного времени много. Большую его часть я трачу на просмотр телевизора, уборку в своей маленькой квартирке, приготовление ужина, стирку и прочую бытовую ерунду. Каждую пятницу мы с сотрудниками ходим в дешевый паб. Не то, чтобы я получал удовольствие от созерцания напивающихся мужчин, которые беспрестанно жалуются на жизнь, начальство, жен, детей, тещ и политиков. И, конечно, я совершенно не могу поддерживать разговоры об удачных и не очень футбольных матчах, размере груди очередной молодой звезды или обсуждать предстоящие скачки. Все это мне до тошноты неинтересно, просто больше нечего делать. И я улыбаюсь, попивая горький холодный кофе, молчу и выслушиваю всех этих страдальцев. Кстати, благодаря умению слушать, меня считают отзывчивым.


На выходных я еду к дяде Фью. Он не особо рад меня видеть, как и я его, но мы оба молчим об этом, потому что других родственников, ни у него, ни у меня, нет. Я всегда привожу ему в подарок блок Мальборо, а он говорит, что не может бросить курить из-за меня и моих подарков. Спустя час, когда мы выпиваем по два стакана хереса, в дяде просыпаются отцовские чувства, и он начинает читать мне лекции о том, что пора завести семью, или хотя бы собаку. Я с ним соглашаюсь и вру, что у меня есть девушка, с которой я когда-нибудь его обязательно познакомлю. Дядя Фью улыбается и говорит: «Вали уже, ты мне надоел». Я не обижаюсь, пожимаю ему руку и еду домой.


Так протекали год за годом моей жизни. Меня не беспокоило такое положение вещей, я привык, мне все нравилось. Но в один день все изменилось.


Наша фирма расширялась, и потребовались услуги еще одного секретаря. Стол поставили в приемной напротив моего, но кандидатов было не так уж и много. Всего полдня потребовалось начальнику, чтобы назначить на должность Лизу. Она очаровала абсолютно всех, и я не стал исключением.


В моем понимании, Лиза была совершенством. В первый же рабочий день она показала себя ответственным, исполнительным и пунктуальным человеком. Она не болтала по телефону в свободное время, не красила ногти, не флиртовала ни с кем и весьма скромно одевалась. Обеденный перерыв она проводила на рабочем месте с чашкой чая, что-то листая. Кроме ее профессиональных качеств, всех привлекала внешность Лизы. Хорошая фигура угадывалась даже под ее строгими костюмами, а черты лица были просто безукоризненны, как творение Леонардо. Лиза со мной почти не разговаривала, обращалась только по делу, а я пялился на нее весь день, стараясь найти любой ничтожный повод заговорить.


Так прошло два месяца, и мне становилось все хуже. Я понял, что влюбился, но не знал, что с этим делать. У меня не было друзей, с которыми я мог бы посоветоваться, поэтому пришлось изливать душу дяде Фью. Он долго насмехался надо мной, а потом сказал, что я – тряпка и ничтожный, никому не интересный клерк. Потом добавил, что никакая баба на меня не поведется, особенно красивая.


Вернувшись домой, я долго обдумывал слова дяди Фью. В конечном итоге я понял, что он прав. Как могу я претендовать на взаимность такого совершенства, как Лиза?! Ей наверняка нужен интересный, умный, разносторонний человек с хорошим заработком. И я решил таким стать.


На следующий же день я приобрел уйму литературы различной тематики, записался на курсы французского языка, нанял репетитора для обучения игры на фортепиано и зачем-то купил попугая. К вечеру я понял, что надо бы подтянуть обвисший животик, да и слово «бицепсы» применительно к моим рукам звучало смешно. Пришлось достать из-под кровати запыленный тренажер и пару гантелей еще времен юности.


Теперь моя жизнь круто переменилась. Почти не стало свободного времени, но меня ничего не пугало. Каждый день самосовершенствования приближал меня к заветной мечте. Я был уверен, что через пару-тройку месяцев Лиза не откажет мне в свидании. Да, она особенная, но и я больше не буду частью серой массы. Перед сном я часто представлял наши с ней беседы о литературе, музыке, живописи. Почему-то я был уверен, что Лиза всем этим интересуется, она производила впечатление очень высокодуховной личности.


Шли дни, меня все больше охватывало нетерпение и страх, что к ней подберется кто-то еще. Поэтому я решил, что когда сброшу еще три килограмма – время настанет, и я наберусь смелости пригласить Лизу на свидание.


Через неделю я был готов к решительным действиям. Правда, мне так и не удалось научить моего попугая Пита говорить «Лиззи – красавица», но я понял, что слово «Привет!» для этого крикливого существа – уже достижение, и перестал мучить нас обоих. С самого утра намеченного мною дня волнение не позволяло даже правильно завязать галстук. Руки судорожно тряслись, слова застряли в горле, даже волосы отказывались слушаться. Все это меня ужасно сердило, потому что я хотел выглядеть идеально. В конце концов, я пришел на работу намного раньше положенного, чтобы отрепетировать свой разговор с Лизой. Я продумал все до мельчайших подробностей, попытался предугадать каждый вариант ее ответа. И вот, она пришла. Как всегда, скромная, молчаливая, совершенная. Я не мог дождаться вечера, чтобы подойти к ней. Под конец рабочего дня мои силы были почти на исходе. Я томился невысказанными чувствами, переживал о возможном отказе и думал, какие цветы купить, если мы все же пойдем на свидание. Мысли беспорядочным роем носились в моей голове.


Вечером, в начале шестого, я с улыбкой и подкашивающимися коленками подошел к Лизе, сделал изящный комплимент и предложил провести ее домой. Когда она согласилась, я чуть не запрыгал от счастья. К сожалению, Лиза жила в пяти минутах ходьбы от нашего офиса, и мы почти не разговаривали по дороге. Я не мог произнести ни слова из-за переполнявшего меня счастья, а девушка моей мечты просто скромно молчала. Возле двери ее подъезда я решился пригласить Лизу на ужин. Она игриво улыбнулась и снова ответила согласием. Я поклонился, поцеловал ей руку и, окрыленный радостью, помчался домой.


Трудно описать охватившие меня чувства. Мне одновременно хотелось плакать от счастья и хохотать от удовольствия. Поделиться своим восторгом я мог только с Питом, поэтому несчастный попугай пару часов удивленно на меня таращился. Следующим же утром я заказал шикарный букет роз, билеты в кино и столик в хорошем ресторане. На работу я буквально летел, предвкушая предстоящий волшебный вечер.


Весь день я улыбался Лизе, а она улыбалась мне. Казалось бы, я могу целую вечность любоваться ею, не произнося ни слова. Наконец, вечером, я сообщил особенной девушке в своей жизни, что через два часа заеду за ней. Лиза кивнула, улыбнулась и поспешила домой. Я тоже времени не терял: забрал билеты в кино, букет и уточнил время заказа столика. Дома я чисто выбрился, уложил волосы, надел специально купленный костюм и отправился навстречу счастью, радостно постукивая каблуками блестящих новых туфель.


Лиза выглядела ошеломительно. Изящное короткое платье нежно-зеленого цвета, туфли на высоком каблуке, элегантная прическа и макияж – все это подчеркивало ее совершенство и кидало меня в благоговейную дрожь. Я вручил своей спутнице цветы, она очаровательно улыбнулась, поблагодарила меня за внимание и мы под руку отправились в ресторан.


Все шло просто идеально, я не мог нарадоваться этому вечеру и желал, чтобы он продолжался вечно. За ужином я пытался завести какой-нибудь разговор. Но каждая затронутая мной тема, будь-то литература, искусство, спорт, политика, история не была поддержана Лизой. Девушка просто задумчиво улыбалась и молчала. Сначала я немного расстроился и растерялся, а потом понял, что Лиза очень тактична и просто предоставляет мне возможность блеснуть знаниями. Сама же молчит, чтобы не ставить меня в неудобное положение, сравнивая уровень своего интеллекта с моими поверхностными знаниями. Пораженный ее благородством и пониманием, я болтал без умолку, а она смеялась и восторженно хлопала своими прекрасными ресницами.


Закончив ужин, мы отправились в кино. Я повел Лизу на психологическую драму с глубоким смыслом, боясь, что обычные популярные комедии и мелодрамы ее не заинтересуют. Мы заняли свои места, и начался сеанс. Я боялся дышать, чтобы случайно не разрушить ту хрупкую связь, которая возникла между нами. Лиза молча и внимательно смотрела на экран. Буквально через сорок минут фильма девушка повернулась ко мне с намерением что-то сказать, и я замер, чтобы не упустить ни единого звука, срывающегося с ее прекрасных губ. «Слышь, пупсик», – сказала самая идеальная девушка в моей жизни, – «мне, конечно, нравится, что ты меня так обхаживаешь, но… Может, не будем досматривать эту муть? Давай возьмем чего покрепче и поедем ко мне, а?» Взглянув на мое удивленное лицо и открытый рот, она добавила: «У тя че, девушки не было никогда? Или хочешь, к тебе?».


Трудно найти человека, более заурядного, чем я.

Показать полностью
1

Люди/не люди (лезет всякое в голову)

– Дед! Деда, ты слышишь?
Ее звонкий голос вырвал меня из утренней полудремы и болота усталых, вялотекущих мыслей.
По глазам Аськи было понятно – сейчас что-то спросит. И, как обычно, вопрос будет отборный, хлесткий, тщательно и давно обдумываемый. Она всегда такие задает, с тех самых пор, как только начала внятно говорить.
Начинаю лихорадочно соображать, что ее может беспокоить сегодня, да еще и с самого утра. Что может роиться в голове у восьмилетки во время завтрака, заставляя нервно ерзать на стуле?
– Дедуля, а я – урод? Или мутант?
Ну вот. Кратко, жестко, пронзительно, в типичной Аськиной манере. Научили говорить, называется…
– Ты – человек. Что за вопросы вообще? Где слов таких набралась?
– Но на человека-то я не похожа. Я же вижу. Ни на тебя, ни на маму, ни на папу. Ни на кого вокруг. И все меня сторонятся, дед, ты что, не замечаешь? Даже в школу не взяли, одна учительница ко мне ходит, и то, не смотрит почти.
Уже понимаю, что отделаться парой слов, как я изначально хотел, не получится, Аська будет игнорировать мои замечания по поводу грубых выражений, абсолютно все она будет игнорировать, пока не услышит объяснений, которые хоть сколько-то ее удовлетворят.
Что же говорить? И тему такую неудобную нашла ведь.
Ася, конечно, правильно видит и понимает. На обычного, нормального человека она и впрямь не похожа. Причем, девочка не просто отличается от других. Все в ней не так: тело недоразвитое, конечности будто вывихнуты, голова слишком большая, огромный нос, уши не на том месте, где должны быть... Да что там – во время родов одну акушерку вырвало сразу после того, как она увидела Аську. А ведь они в роддоме много чего повидали.
Дальше не легче было. Ребенок у собственной матери отвращение вызывал, про реакцию соседей, друзей и знакомых даже вспоминать не хочется. Мне и самому долгое время не по себе было, когда на внучку смотрел, а я, между прочим, не барышня кисейная, нервы, слава Богу, всегда крепкие были. Но тут… одним словом, кошмар.
Со временем, к счастью, попривыкли все немного, у окружающих отвращение смешалось хотя бы с жалостью, у нас, родных, с любовью.
Правда, ни в детсад, ни в школу Аську не взяли, категорически. «Обоюдная психологическая травма будет. Ваша девочка шокирует нормальных детей. Они, в свою очередь, начнут ее обижать и задирать» – так-то. Ну, что было делать: нашли ей учительницу не самую впечатлительную, вроде хорошо пока обучение идет. Аське надо отдать должное – малышка умная до безобразия, все, за что берется, у нее получается отлично, информацию схватывает быстро, как пылесос. Но и выводы делает безошибочные, в самую точку прямо. А потом спрашивает, как сейчас.
И вечно я оказываюсь под ее прицелом, хоть бы раз к матери или отцу пристала со своими вопросами.
Дергает за рукав:
– Ну что, деда? Ты чего молчишь? Кто я?
Придется-таки отвечать. Настырная растет.
– Я же тебе и говорю, Асенька, ты у нас – человек. Запомни: человека человеком делает не похожесть на маму, папу, деда или еще кого, но совсем другие вещи. А вот то, кто ты, сама потом решишь, когда подрастешь. Это сложный вопрос, детка, для старика, может и голова заболеть. Ты же помнишь – дед слабый, был ликвидатором последствий Второго Белого Дождя.
Задумалась, запереживала. И смешно, и приятно – жалеет меня, боится перегрузить. А за себя что-то стыдно стало, пользуюсь возрастом, аварией, лишь бы от разговора с единственной внучкой увильнуть. Идиот старый.
– Ладно, дедуль. Кто я – потом разберемся. А что делает человека человеком тогда?
Еще лучше... Надо было пуститься в рассуждения о том, кто она. Так, чем там у нас люди от животных отличаются? Ага, вспомнил.
– Разум и способность любить, Аська. Ты, вот, дама интеллектуальная, хоть и маленькая. Чем дальше, тем умнее будешь становиться. И любишь нас, правда же?
Молчит. Думает опять. Я будто слышу, как друг с другом сталкиваются ее многомиллионные мысли. Странно, жутко.
Подняла глаза. Что-то в них изменилось, неуловимое такое, не пойму. Улыбается:
– Спасибо, деда! Я пойду, уже учительница пришла.
Ишь ты, не ответила ничего. Чмокнула меня и выскочила из кухни, как провинившийся котенок.
– Любовь и разум, говоришь, папа?
Только сейчас заметил, что с нами на кухне какое-то время была моя дочь, Марта, Асина мама. Красивая. И правда, не похожи они совсем.
– А что? Нормальная версия. Не нравится – придумай сама получше.
– Ты обратил внимание, что она не ответила на твой вопрос? Про то, любит ли нас.
– Ну и? Малявка еще, что она понимает? Не заморачивайся вдобавок и по этому поводу. Вон, опять глаза заплаканные. Снова рыдала, что ли, из-за Аськи? Мы ведь только выяснили: дочка твоя – полноценный, самый что ни на есть ЧЕ-ЛО-ВЕК.
Моя попытка пошутить не вызвала даже мимолетной или притворной улыбки.
Марта закрыла двумя руками все свои восемь плачущих глаз, остальные конечности так и остались висеть безжизненными плетьми. Сквозь всхлипывания я слышал давно знакомые причитания:
– Две руки, две ноги, черт возьми, да всего у нее, считай по два… Как же так-то, папа? Почему мы? За что нам ТАКОЕ?
В этот раз дочь как-то резко успокоилась и в Аськиной манере спросила:
– Разум и способность любить, да? А мы-то сами – люди?
Показать полностью
1

Странные мысли.

Дорогие подписчики! Странно, но Вас все больше =) Независимо от того, зачем Вы на меня подписываетесь (даже если дать волю минусомёту), я чувствую все нарастающую ответственность и необходимость что-то публиковать) Поэтому вот.

Странные мысли текут волнами
При тщетных попытках вглядеться в мир.
Чего-то не достает нам с вами,
Чего-то, что делает нас людьми.

Будто в артериях вместо крови
Холодный прозрачный Лидокаин,
И работает с этим раствором
Не сердце, а капельница в груди.

Мертвый парад безразличных трупов
С черными дырами в области глаз.
Их не затронут чужие муки,
Радости, боль, счастье, горе, экстаз.

Я вам завидую, если честно.
Я очень хочу вам задать вопрос:
Где же находится это место,
Где сделать навечно такой наркоз?
-3

Мечта.

В четыре года она мечтала стать балериной.
Великой и неподражаемой, незаменимой.

В белоснежных колготках на цыпочках по квартире.
Дула губы, когда ее "мини-примой" дразнили.

Так хотела пуанты и настоящую пачку,
А не ту, что из старой фаты сшила ей мамочка.

Ей нравилось фантазировать о красоте, славе,
Аплодисментах, зрителях, переполненном зале.

В свои сорок девять она не рассталась с балетом:
Ежечасно в театре, даже без отпуска летом.

Каждый день на сцене она кружится ловко, быстро,
Ведь иначе нельзя – пол в театре должен быть чистым.
4

Мама. С 8 марта ее нужно поздравлять первой.

Нет, ты не стареешь, мама.
На твоем лице нет морщин.
Это зажившие шрамы.
На каждый по сотне причин.

Младенчество и болезни,
Попытки стоять на ногах,
Разбитые в кровь колени,
Послушание на словах.

Первая двойка из школы,
Подростковый бунтарский дух,
Отъезд в отдаленный город,
С поступлением в институт.

Препятствия на работе,
Усталость, нехватка денег,
Проблемы на «личном фронте»,
Период сплошных истерик.

Рубцы это, не морщины.
Я – автор заживших шрамов,
И каждая их причина.
А ты не стареешь, мама.
-6

Весна. Каждый понимает, как ему хочется.

Когда растает еще не выпавший снег, обнаружится бесчисленное количество мертвых. Люди пойдут искать своих мертвецов, чтобы забрать и похоронить. Некоторые, конечно, забудут, и оставят тела догнивать в отвратительной смеси тающего снега, грязи и промозглых коричневых листьев, но большинство все-таки заберут. Каждый будет старательно прикрывать лицо, не встречаясь ни с кем взглядом, потому что стыдно. Ведь все понимают, что сознательно оставить нечто живое на улице зимой значит заставить его умереть, значит – убить. Но никто не чувствует за собой вины, даже сожаления или раскаяния никто не чувствует, никто не плачет и не горюет об умерших. Имеет место суетливая озабоченность и дискомфорт, сменяясь жгучим желанием поскорее избавиться от навязчивого и позорного трупа, забыть о месте захоронения и никогда не вспоминать.
Когда все мертвецы будут благополучно похоронены, люди вздохнут с облегчением, улыбнутся друг другу, станут строить планы на будущее, рождать беззаботных младенцев и радоваться, что зима закончилась.
Голодные худые кошки будут плакать и громко кричать, сидя на деревьях. Потому что они знают, что похоронено, о чем все стараются забыть, знают, что ждет беззаботных младенцев в начале следующей зимы, снег которой еще не выпал.
-3

В кресле. Отрывок чего-то большего.

"...Я сидел в кресле и думал. Сидел в своем кресле, в своем доме, со своими мыслями.
Она была смешной, странной и очень красивой. Не поддавалась логике, я не мог ее понять, хотя поступала всегда правильно, как оказывалось, и вполне логично. Она была умной. Хотя слово "ум" здесь даже неуместно. Складывалось ощущение, что у нее талант ко всем наукам, видам искусства и творчества, она обладала самыми неожиданными навыками. Я часто шутил, советуя ей поскорей собирать свой звездолет и улетать на родную планету, к равным по уровню интеллекта. Она пугала меня. Пугала своей первобытной нежностью, своим теплом. Даже не пугала, а отталкивала. Рядом с ней мне казалось, будто я - беспомощное полоумное животное, которое чем-то заслужило снисхождение ее инопланетной сущности. Это мне не нравилось. Мне, хозяину собственной жизни, привлекательному, молодому, уверенному в себе. Я видел перед собой миллионы дорог, миллиарды открытых дверей, бесчисленное количество возможностей.
Она твердила мне о скоротечности времени, о ценностях, о приоритетах, о благоразумии и необходимости самосовершенствования. Она бескорыстно любила меня. Даже самоотверженно. Я пользовался этим, с радостью ощущая превосходство над ней, хоть в чем-то. Она видела это, и любила меня. Я называл ее дурой. Она улыбалась.
Со временем она мне надоела. Я отказался от головоломки, которую не мог разгадать. Так ей и сказал. И еще добавил, что ее разгадки, скорее всего, даже не существует. Ее это очень задело, как я и надеялся. В глубине души я торжествовал. Поверженный высший разум грустно улыбался мне, еле сдерживая слезы. Я ощущал себя почти всемогущим.
Она ушла из моей жизни. Ушла совсем. Без претензий и обвинений. Только сказала, что хоть минуточку, но когда-нибудь я буду о ней вспоминать. Я смеялся.
Некоторое время меня еще мучили остатки совести, но я все забыл очень скоро.
У меня было много целей и стремлений. У меня было много развлечений и веселья. Много друзей и женщин. Я жил полной жизнью.
Полной, только не наполненной...
Как обычно, она оказалась права. Почти во всем. В своем материально обеспеченном одиночестве я часто вспоминаю ее слова о ценностях, морали, благоразумии, любви и самопожертвовании.
Даже сейчас я иногда злюсь на нее, за то, что она всегда и во всем права. Греет душу, что она все-таки ошиблась. Говорила "вспомнишь... хоть раз... хоть минуточку..." Я вспоминаю часами, днями, неделями, месяцами, годами.
Иногда я смотрю в зеркало, смеюсь над собой, называю себя старым дураком. Потому что наконец-то нашел разгадку головоломки, которая могла бы стать смыслом жизни. Которая навсегда так и останется для меня головоломкой."
Показать полностью
16

Геймер Альц. Выношу на суд свое кривоватое творчество =)

А Михаил Александрович на днях заболел болезнью Альцгеймера.
Он теперь одержим воспоминаниями, радиацией и счетчиком Гейгера.
Он не может понять, что за женщина и зачем рядом с ним постоянно.
Говорит: «Света я, твоя жена!». А ведь он не женат, он бы точно запомнил. Странно.

По телевизору глупости показывают и путают, какой год.
Михаила Александровича не обманешь – шестьдесят пятый, тысяча девятьсот.
Вчера он случайно узнал, что в квартире напротив сумасшедший сосед.
Доказывал Михаилу Александровичу, что Союза Советского давно нет.

Он обратился с вопросами по этому поводу к якобы жене,
Та плачет, мычит ему что-то в ответ, потом: «Как же так, Мишенька? За что это все мне?»
Странные эти женщины. Михаил Александрович говорил всегда.
И не женился – слишком требовательные и сложные они для него существа.

Но Светлана Семеновна его пока что устраивает прекрасно:
На своем никогда не настаивает, борщи варит, печет ему пироги с мясом.
Правда, погулять запрещает сходить, а тем более – в одиночестве,
А если и выпустит, то с какой-то запиской, где адрес и его имя-отчество.

Михаил Александрович прощает ей, женщина-то немолодая.
Да и нравится она ему, что тут скрывать, и кого-то, кажется, напоминает.
То ли родственницу какую-то дальнюю, то ли подругу из детства.
А может быть, когда-то давно, Светлана Семеновна, Светочка, жила по соседству?
Отличная работа, все прочитано!