Госпожа кошка, служившая при дворе, была удостоена шапки чиновников пятого ранга, и ее почтительно титуловали госпожой мёбу. Она была прелестна, и государыня велела особенно ее беречь. Однажды, когда госпожа мёбу разлеглась на веранде, приставленная к ней мамка по имени Ума-но мёбу прикрикнула на нее: — Ах ты негодница! Сейчас же домой! Но кошка продолжала дремать на солнышке. Мамка решила ее припугнуть: — Окинамаро, где ты? Укуси мёбу-но омото! Глупый пес набросился на кошку, а она в смертельном страхе кинулась в покои императора. Государь в это время находился в зале утренней трапезы. Он был немало удивлен и спрятал кошку у себя за пазухой. На зов государя явились два куродо — Тадатака и Нарннака. — Побить Окинамаро! Сослать его на Собачий остров сей же час! - повелел император. Собрались слуги и с шумом погнались за собакой. Не избежала кары и Ума-но мёбу. — Отставить мамку от должности, она нерадива, — приказал император. Ума-но мёбу больше не смела появляться перед высочайшими очами. Стражники прогнали бедного пса за ворота. Увы, давно ли сам То-но бэн вел его, когда в третий день третьей луны он горделиво шествовал в процессии, увенчанный гирляндой из веток ивы. Цветы персика вместо драгоценных шпилек, на спине ветка цветущей вишни, вот как он был украшен. Кто бы мог тогда подумать, что ему грозит такая злосчастная судьба. — Во время утренней трапезы, — вздыхали дамы, — он всегда был возле государыни. Как теперь его не хватает! Через три-четыре дня услышали мы в полдень жалобный вой собаки. — Что за собака воет без умолку? — спросили мы. Псы со всего двора стаей помчались на шум. Скоро к нам прибежала служанка из тех, что убирают нечистоты: — Ах, какой ужас! Двое мужчин насмерть избивают бедного пса. Говорят, он был сослан на Собачий остров и вернулся, вот его и наказывают за ослушание. Сердце у нас защемило: значит, это Окинамаро! — Его бьют куродо Тадатака и Санэфуса, — добавила служанка. Только я послала гонца с просьбой прекратить побои, как вдруг жалобный вой затих. Посланный вернулся с известием: — Издох. Труп выбросили за ворота. Все мы очень опечалились, но вечером к нам подполз, дрожа всем телом, какой-то безобразно распухший пес самого жалкого вида. — Верно, это Окинамаро? Такой собаки мы здесь не видели, — заговорили дамы. — Окинамаро! — позвали его, но он словно бы не понял. Мы заспорили. Одни говорили: «Это он!», другие: «Нет, что вы!». Государыня повелела: — Укон хорошо его знает. Кликните ее. Пришла старшая фрейлина Укон. Государыня спросила: — Неужели это Окинамаро? — Пожалуй, похож на него, но уж очень страшен на вид, — ответила госпожа Укон. — Бывало, только я крикну «Окинамаро!», он радостно бежит ко мне, а этого сколько ни зови, не идет. Притом ведь я слышала, что бедного Окинамаро забили насмерть. Как мог он остаться в живых, ведь его нещадно избивали двое мужчин! Императрица была огорчена. Настали сумерки, собаку пробовали накормить, но она ничего не ела, и мы окончательно решили, что это какой-то приблудный пес. На другое утро я поднесла императрице гребень для прически и воду для омовения рук. Государыня велела мне держать перед ней зеркало. Прислуживая государыне, я вдруг увидела, что под лестницей лежит собака. — Увы! Вчера так жестоко избили Окинамаро. Он, наверное, издох. В каком образе возродится он теперь? Грустно думать, — вздохнула я. При этих словах пес задрожал мелкой дрожью, слезы у него так и потекли-побежали. Значит, это все-таки был Окинамаро! Вчера он не посмел отозваться. Мы были удивлены и тронуты. Положив зеркало, я воскликнула: — Окинамаро! Собака подползла ко мне и громко залаяла. Государыня улыбнулась. Она призвала к себе госпожу Укон и все рассказала ей. Поднялся шум и смех. Сам государь пожаловал к нам, узнав о том, что случилось. — Невероятно! У бессмысленного пса — и вдруг такие глубокие чувства - шутливо заметил он. Дамы из свиты императора тоже толпой явились к нам и стали звать Окинамаро по имени. На этот раз он поднялся с земли и пошел на зов. — Смотрите, у него все еще опухшая морда, надо бы сделать примочку, предложила я. — Ага, в конце концов пришлось ему выдать себя! — смеялись дамы. Тадатака услышал это и крикнул из Столового зала: — Неужели это правда? Дайте, сам погляжу. Я послала служанку, чтобы сказать ему: — Какие глупости! Разумеется, это другая собака. — Говорите себе, что хотите, а я разыщу этого подлого пса. Не спрячете от меня, — пригрозил Тадатака. Вскоре Окинамаро был прощен государем и занял свое прежнее место во дворце. Но и теперь я с невыразимым волнением вспоминаю, как он стонал и плакал, когда его пожалели. Так плачет человек, услышав слова сердечного сочувствия. А ведь это была простая собака… Разве не удивительно?
Сэй-Сёнагон, "Записки у изголовья", 986—1000 гг. н. э.
И вот этот текст, полный искренней любви к питомцу:Шестой день второго месяца первого года эпохи Кампё.
Воспользовавшись минутой свободного времени, я решил немного написать о коте.
Есть у меня один чёрный кот. Покойный император получил этого кота в дар от Минамото-но Куваси, младшего помощника управителя Дадзайфу, который преподнёс его по возвращении ко двору.
Мне нравится необыкновенный цвет его шерсти. Другие кошки все имеют несколько блеклый, черноватый окрас.
Один лишь этот кот — глубокого чёрного цвета, словно тушь.Длина его — один сяку и пять сун (45 см), высота — около шести сун (18 см). Когда он съёживается, то кажется маленьким, словно зёрнышко чёрного проса. Когда вытягивается — становится длинным, словно натянутый лук.
Глаза его ярко сверкают, точно множество острых игл. Кончики ушей стоят прямо и неподвижно.Когда он лежит, свернувшись, то становится совершенно круглым: не видно ни лап, ни хвоста.
Он словно чёрный нефритовый диск.Когда он идёт, вокруг стоит такая тишина, что не слышно ни звука.
Он словно чёрный дракон, скользящий над облаками.По природе своей он любит двигаться и потягиваться, словно выполняя упражнения даоинь и подражая движениям Пяти животных.
Обычно он опускает голову и прижимает хвост к земле, но стоит ему выгнуть и поднять спину — высота его достигает примерно двух сяку (60 см).
Быть может, именно поэтому шерсть его так прекрасна и блестяща.Кроме того, ночью он ловит мышей проворнее других кошек.
Покойный император несколько дней держал его у себя и забавлялся с ним, а затем подарил его мне. С тех пор я ухаживаю за ним уже пять лет. Каждое утро я даю ему молочную кашу.Я ценю его не только за способности и проворство.
Пусть это всего лишь малое создание, я питаю к нему особую привязанность и забочусь о нём.
И вот я сказал ему:«Ты вобрал в себя силы инь и ян, а также наделён совершенным телом. Если у тебя есть сердце, разве можешь ты не знать, что я чувствую к тебе?»Тогда кот вздохнул, поднял голову и посмотрел мне прямо в лицо.Казалось, его сердце переполнено чувствами, но уста не способны были выразить их словами.
18 (30) мая 1896 года происходит событие навсегда вошедшее в Русскую историю как одно из самых трагических потрясений. Крупнейшая давка XIX в. за которую никто не понёс ответственности, как праздник единения монарха с народом подорвал доверие и какова роль Императора Николая II в тех событиях.
Венчание на царство Петра I и Ивана V 1682 г.
Контекст
В 1894 году умирает Император Александр III, на престол вступает его сын Николай (названый II). Николай II официально восходит на престол 1 декабря 1894 года. Однако в Российской Империи есть ещё и обряд венчания на царство (коронация) практиковавшиеся с 1547 г. в ходе венчания представитель Православной церкви "помазывает на царство" монарха елеем, давая ему Божие благословение. Коронация должна была происходить не в официальной столице Санкт-Петербурге а в традиционной первопрестольной русской столице - Москве.
Столь важный церемониальный обряд начали подготавливать заранее, для массовых гуляний простого народа, которые должны были стать символом единение нового царя с народом выбрали Ходынское поле (ок. 1кв. км), на котором устраивали празднества со времён Екатерины II и которое уже два раза использовавшиеся в том же качестве при коронации отца и деда Николая II.
М.А. Зичи. Народный праздник на Ходынском поле в Москве по случаю священного коронования императора Александра
При коронации Александра II 8 сентября 1856 г. заготовлено около 12 тысяч кур, 3 тысяч баранов, 3 тысяч пудов ветчины, 900 пудов колбасы, более 65 тысяч пирогов, 3 тыс. вёдер вина и столько же пива. Народ (ок. 150 - 300 тыс.) уже собрался под проливным дождём, Государь ещё не прибыл, но за два часа до его приезда офицеры решили проверить как поднимается императорский штандарт, люди подумали, что это сигнал прибытия и "бросилась к столам, в минуту расхватав все припасы" но обошлось без жертв. Надо сказать, что смели всё не только со столов но выпили всё из восьми специально сделанных фонтанов с питьём. Люди собрали в качестве сувениров всё, что могли, ножки столов, украшения, части фонтанов унесли все 15 тыс. ковшей для вина из фонтанов.
Общий вид гуляний на Ходынке в 1883 г.
При коронации Александра III на Ходынском поле вновь организовали гуляния, благодаря армейским частям и правильной организации движения (ок. 500 - 600 тыс. человек), всё прошло благополучно. Посетившие коронацию получали в подарок корзину с двумя пирогами, бумажным мешком с сладким угощением и глиняной кружкой или стеклянными стаканами для пива и меда. В бумажном мешочке с императорским вензелем были конфеты, пряники; кружки глиняные, глазированные; с гербом и годом коронации.
Имевшийся опыт судя по всему не был учтён. С самого начала подготовки к торжествам возникла проблема распределения ответственности ведомств подготавливающих и обслуживающих коронацию...
14 мая (здесь и далее по старому стилю) Николай II был помазан в Успенском соборе Кремля на царство, в течении нескольких дней должны были пройти гуляния в Москве и Подмосковье. Непосредственно на Ходынском поле гуляния были намечены на 18 мая в 10:00 утра.
Народу должны были раздать подарки: сладости, орехи, небольшую буханка хлеба, полфунта колбасы, фирменный вяземский пряник, эмалированная кружка с гербом и годом коронации и ситцевый платок с портретами Императора и Императрицы с одной стороны и Кремля с Москвой-рекой, также предполагалось раскидывать жетоны с памятной надписью о коронации.
Л. Туксен. «Коронация Николая II в Успенском соборе Московского Кремля 14 мая 1896 года». 1898 год. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург
Трагедия по часам
17 мая:
16:00 — На Ходынском поле заканчивают возведение будок и ларьков из которых будут раздавать подарки пиво и мёд. Ажиотаж поднят,
17:00 - 18:00 — К полю стягиваться первые группы людей с окраин Москвы, а также крестьяне из окрестных деревень и из других провинций, многие с семьями. Ходят слухи, что будут раздавать серебро в кружках и то, что на платках будут рисунки лошади, дома или коровы и мол, что там нарисовано то царь и подарит. Видя прибывающие потоки людей комендант Ходынского лагеря капитан Герман Львович имевший всего в распоряжении всего 46 человек, просит у Московской полиции прислать в помощь 30 казаков и несколько околоточных надзирателей (участковых).
21:00 - 22:00 — На поле сосредоточено уже много людей, их уже десятки тысяч. Люди продолжают пребывать
22:00 - 23:00 - Люди всё ещё прибывают, предвидя эти обстоятельства капитан Львович просит вновь о помощи Московскую полицию. Прибывает рота Самогитского полка вместе с батальоном Московского полка и казачья сотня во главе с полицмейстером бароном Андреем Будбергом, войск и полиции на поле более 1 тыс. человек
Заключительный момент давки
18 мая:
00:00 - начинаются первые случаи удушения от давки, пока без смертельных исходов.
2:00 - 3:00 - толпа возросла до сотен тысяч. Люди всё ещё пребывают, кучность толпы усиливается.
3:30 - светает, толпа начинает сдавливаться. Всё больше случаев удушения, судя по всему появляются первые погибшие.
4:00 - 5:00 - на поле 500 - 700 тыс. человек. Толпа напирает на киоски, ходит слух будто бы подарки буфетчики выдают только своим, или, что подарков мало и надо успеть взять своё.
5:00 - 6:00 - в толпе паника состояние от нескончаемой давки, буфетчики открывают киоски и начинают бросать подарки прямо в толпу, что ещё более усиливает давку.
6:00 - 6:15 - наступает самый страшный момент того дня, резко пошедшая вперёд толпа начала давить впереди стоящих, многие проваливаются в ямы, большинство гибнет от удушения в толпе стоя. В этот момент гибнет до тысячи человек. Войска и полиция рассеяли смертельную давку только спустя 15 минут.
6:15 - 8:00 - силами войск и полиции на поле наводят порядок,
8:00 - подарки розданы, толпа рассеивается начинается уборка тел и массовая доставка пострадавших во все доступные больницы...
Реакция Императора на трагедию
Примерно в 10:30 Императору докладывают о случившемся, он поражён и записывает в своём дневнике о сулившимся:
До сих пор все шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки, наперла на постройки и тут произошла страшная давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек! Я об этом узнал в 10 ½ ч. перед докладом Ванновского; отвратительное впечатление осталось от этого известия.
Однако несмотря на уговоры родственников он не отменяет дальнейших торжеств, так Великий князь Николай Михайлович сказал своему двоюродному племяннику:
Помни, Ники, — закончил он, глядя Николаю II прямо в глаза, — кровь этих пяти тысяч мужчин, женщин и детей останется неизгладимым пятном на твоем царствовании. <…> Не давай повода твоим врагам говорить, что молодой царь пляшет, когда его погибших верноподданных везут в мертвецкую
Похороны погибших на Ходынском поле
Но Николай II не послушал и отправился сначала на Ходынское поле, которое уже убрали от трупов а его встретила толпа, под музыку оркестра "Боже Царя храни..." и "Славься". После чего он отправился на встречу с волостными старшинами, а к вечеру направился к французскому послу на бал где танцевал, по свидетельству очевидцев был бледен и не весел.
Что примечательно, за 11 дней перед Ходынкой умер эрцгерцог Карл-Людвиг Австрийский (дальний родственник Императора). Николай II, приехавший в Москву, узнал о его смерти, и отменил все церемонии в этот день в знак скорби.
Николай II посещает раненых
Однако на следящий день 19 мая 1896 г. Николай II посетил всех раненых в ходе трагедии на Ходынском поле, был на панихиде по погибшим, царское семейство выделило 80 тыс. рублей на помощь раненым и тысячу бутылок креплёного вина Мадеры, более того в "Правительственном вестнике" Государь устанавливал:
Его Императорское Величество, глубоко опечаленный событием, повелел оказать пособие пострадавшим — выдать по тысяче рублей на каждую осиротевшую семью и расходы на похороны погибших принять на Его счет
План Ходынки 1895 г.
Расследование
Предварительное расследование возглавил судебный следователь Московского окружного суда по особо важным делам Павел Федорович Кейзер. Расследование выявило:
Гибель 1389 человек, еще около 1300 получили тяжелые травмы;
Плохая подготовка площадки, наличие не засыпанных рвов и ям после строительных работ и военных учений;
Слухи в толпе о нехватке бесплатных подарков («царских гостинцев»), из-за чего люди одновременно бросились к деревянным буфетам;
Малое количество служителей порядка на поле;
Несогласованность действий ведомств: устройство «коронационных народных зрелищ и увеселений»1896 г. в Москве было изъято из ведения московского генерал-губернатора Великого Князя Сергея Александровича и всецело передано Министерству Императорского Двора, принятие мер по охране и обеспечению безопасности народных гуляний также взяло министерство, при этом в Москве порядок обеспечивали Московские власти кроме Кремля (там порядок обеспечивала дворцовая полиция и личный конвой Императора)
Наказание никто не понёс, только начальник Московской полиции полковник Веселовский был уволен со службы с содержанием 15 тыс. рублей в год без каких либо санкций к нему или его ведомству.
Одна из карикатур изображающая Николая II как виновника расстрела рабочих в 1905 и Ходынской давки
Последствия
Широкое освещение в прессе, отсутствие формального траура и неоднозначное поведение властей сильно ударили по образу Николая II. Многие публицисты возложат вину за случившиеся именно на Императора а простой народ увидит в этом предзнаменование бедствий.
Николаю II не был виновником тех событий и ему были небезразличны страдания людей, но и мнение высшего общества ему тоже было небезразлично, абсолютный монарх победил человека в день трагедии но на следящий день человек победил монарха. Николай II не идеальный правитель, но в Ходынской трагедии он не виновен, его ответственность в полной мере отражается в двух вещах того события: не объявление траура а продолжение празднеств и отсутствие наказания для допустивших страшнейшую трагедию.
- ПРОЕКТ «ПРИМАРХИ». ВОСЕМНАДЦАТЬ РЕЗЕРВУАРОВ ПОДКЛЮЧЕНЫ - ГДЕ ЕЩЁ ДВОЕ? - Там же где и все – должны быть в Вашей генной лаборатории. - ДВОИХ НЕ ХВАТАЕТ! ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ДОСТАВИТЬ ПОСЛЕДНЮЮ ПАРТИЮ ЕЩЁ МЕСЯЦ НАЗАД!
- Всё сделал, как Вы и приказывали, Император! Шесть последних резервуаров… - ШЕСТЬ!? ИХ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ ВОСЕМЬ!
- Двенадцать до того, шесть в прошлый раз и те двое, что Вы делали без моей помощи…
- Я ещё не в маразме и Ваш приказ помню точно: сроки горят, нет времени даже в туалет сходить посрать и двух последних Вы сделаете в лаборатории номе три…
- Я НЕ ХОЖУ В ТУАЛЕТ, ТЫ ЗНАЕШЬ. ВООБЩЕ НЕ СМЕШНО. - «Золотой Трон» - не идиома? - А ЭТО СМЕШНО. НО ДВОИХ ВСЁ-РАВНО НЕ ХВАТАЕТ.
- ЛЕГИОНЫ ЕСТЬ. А ПРИМАРХОВ ДЛЯ НИХ НЕТ. - Мы не успеем сделать ещё двоих. - ДА. - Расформируем легионы, технику и людей вольём в тринадцатый. - ОНИ ПРОНУМЕРОВАНЫ! КАК МЫ ОБЪЯСНИМ ЛЮДЯМ, ЧТО У НАС ПОСЛЕ ПЕРВОГО ЛЕГИОНА СРАЗУ ИДЁТ ТРЕТИЙ!?
- … А что если…
*примерно 120 лет спустя*
- ОТНЫНЕ И НАВСЕГДА ЛЕГИОНЫ II И XI, ИХ ПРИМАРХИ И ВСЁ ЧТО С НИМИ СВЯЗАНО ПОДВЕРГАЮТСЯ DAMNATIO MEMORIAE. В ТОМ ЧИСЛЕ ПРИЧИНЫ НАКАЗАНИЯ. А ОНИ ВЕСКИЕ, ПОВЕРЬТЕ МНЕ НА СЛОВО. САМ БЫ НЕ ПОВЕРИЛ, НО ПРОТИВ ФАКТОВ НЕ ПОПРЁШЬ. ВСЕМ СПАСИБО, РАБОТАЕМ ДАЛЬШЕ.
Damnatio memoriae (с лат. — «проклятие памяти») — особая форма посмертного наказания, применявшаяся в Древнем Риме к некоторым категориям преступников: любые материальные свидетельства о существовании человека — статуи, настенные и надгробные надписи, упоминания в законах и летописях, подлежали уничтожению, чтобы стереть память об умершем. Могли быть уничтожены и все члены семьи преступника.
После смерти Орлова его дочь Анна, вступив в права владелицы Хреновского завода, в 1811 году назначила управляющим Василия Ивановича Шишкина. Шишкин, крепостной покойного графа, долгие годы был его верным соратником в коннозаводской деятельности и очень прилежным и наблюдательным учеником. При вступлении в должность назначили ему жалованье 5000 ассигнациями в год, затем увеличили до 13000 ассигнациями.
Василий Иванович Шишкин
При полном доверии Анны Орловой, которая сама не слишком разбиралась в делах отца, Шишкин стал полновластным хозяином завода. И это было новой породе лишь во благо, так как Шишкин не только знал цели графа в работе с породой, но и знал, как сохранить и преумножить породу, улучшить и закрепить все те качества, что были основаны Орловым. Он разбирался в лошадях, их статях, рабочих качествах и мог отлично анализировать родословные при подборе жеребца к кобыле.
При Шишкине в заводе царил образцовый порядок, система работы всех отраслей (не только конная часть, но и сельхоз работы по заготовке кормов, овцеводство, куроводство) была отлажена как часы. Шишкин систематизировал все записи о потомках Барса, сделал их зоотехнический (как сейчас сказали бы) анализ.
Кроме этого, Шишкин начал покупать с аукционов в личное владение бывших хреновских кобыл, чтобы из них составить свой собственный завод. Он смог даже решить проблему с жеребцами для своего завода: как уже я писала, согласно завещанию графа, ни один жеребец не должен был уйти с завода не кастрированным. Шишкин же нашёл кобылу Угрюмую, которая была случена с внуком Барса по мужской линии, жеребцом Мужиком Первым (Мужик - прообраз толстовского "Холстомера"), но затем продана из Хренового ввиду старости. Попав в завод к Шишкину, кобыла принесла жеребчика, которого назвали Атласным (впоследствии - Старый Атласный).
Когда жеребчик вырос, и стало всем очевидно какой он породы, Шишкину пришлось осторожно извиняться в письме перед Анной, о том, что по недосмотру завещание ее отца было нарушено. После чего сделал политкорректное предложение приобрести жеребчика обратно в Хреновской завод. На что Анна так же в письме ответила, что заводу жеребчик без надобности и предложила управляющему воспользоваться этим "неожиданным" счастьем в своих целях, что Шишкин с радостью и сделал.
Так возник второй конный завод, работающий по разведению орловского рысака, "Алексеевский", и принадлежал он Шишкину. Там в скором времени производителем уже был не Старый Атласный, а его сын, Молодой Атласный, имеющий инбридинг на Барса в нескольких поколениях.
В Хреновском заводе работали другие сыновья и внуки Барса: Лебедь, Кролик 1, Степенный 1, Богатый 1, Любезный и другие.
Усан 1-й (Барс I - Натужная), 1802 года рождения, Хреновского завода. В пять лет его кастрировали и подарили императору Александру Первому. Усан был его любимым верховым конём. За своё мощное телосложение император дал ему кличку Богатырь.
Несмотря на широкое использование потомков Барса в работе с новой породой как в Хреновом, так и у Шишкина, до наших дней ввиду объективных зоотехнических, исторических и политических событий происходивших в разное время внутри страны, продолжателями породы остались лишь два сына Барса: серый Лебедь Первый (Барс - Невинная) и вороной Любезный Первый (Барс - гнедая кобыла без клички). Сегодня все орловские рысаки по прямым мужским линиям восходят к кому-то одному из этих двух жеребцов, а остальные ветви по разным причинам утеряны.
При Шишкине количество лошадей в Хреновском заводе (верховой породы и рысистой вместе взятых) достигло 3000. Ежегодно в Москве продавали более 200 хреновских лошадей (меринов и кобыл). Продавали также продукты от овцеводства, которое было налажено на заводских землях.
Чистяк III (Ловкий I - Веспа) 1823 года рождения, Хреновской к-з.
Благодаря отличным результатам в работе с новой породой и общему росту доходов Хреновского завода авторитет Шишкина, как управляющего, был огромный, у Орловой он пользовался безграничными доверием, она не скупилась и в деньгах для него. С самого начала своего управления Шишкин жил в заводе не как крепостной, а как барин. Имел свой хутор недалеко от Хренового (там же он создал и свой коннный завод), в Москве жил в бывшем доме графа Орлова, при всей графской роскоши. Был он требователен к подчинённым, имел много денег и неограниченную власть внутри завода, что неизменно порождало завистников и недоброжелателей особенно из числа прислуги и других крепостных. Как это водится, начались доносы на Шишкина Орловой. Она на них реагировала по-разному, но, как известно, однажды чаша должна была переполниться.
Почуяв, что почва неумолимо уходит из-под ног, а присланные Орловой в ответ на доносы о плохой работе Шишкина с породой советчики мало смыслят в коннозаводской деятельности , Шишкин начал серьезно комплектовать свой собственный конный завод. Он активно скупал хреновских кобыл, тех, кто ему нравился, не жалея денег, благо, что деньги были. Вместе с ним ему в этом помогали и двое его сыновей. Младший, Сергей, бывший на должности смотрителя рысистого отделения в Хреновском заводе, подыскивал в завод отца новых жеребцов, так как кроме Молодого Атласного заводу были нужны жеребцы и других кровей. А некастрированных Хреновской завод по-прежнему не продавал.
Пришлось Шишкиным идти на почти что преступление. Так, под покровом ночи С. В. Шишкин, пользуясь своим служебным положением, неоднократно водил кобыл отца в Хреновской завод и тайно крыл их производителями , стоявшими в то время там.
О этом однажды был сделан очередной донос графине Орловой. От этого известия она, что называется, сгорела: устроила настоящий разнос Шишкину-отцу, потребовала в письменном виде удалить обоих его сыновей из Хренового и чтоб никогда больше им тут не появляться. Василий Шишкин же провёл тщательное расследование, провёл допросы свидетелей и подозреваемых, чуть ли не очные ставки делал, на основе которого написал Орловой оправдательное письмо , что дескать , вины его сыновей тут нет, это все зависть и клевета его врагов.
Тайная случка конечно, имела место быть, но родословные полученным таким образом жеребятам были вписаны липовые, ведь Шишкин дал оправдательное объяснение графине. Его завод, в отличие от Хреновского, продавал некастрированных жеребцов, при этом с липовыми родословными. Но поступить иначе Шишкин не мог. Тем не менее, ключ к истинным родословным своих жеребцов он дал, называя их полным именем своих настоящих отцов
Отсюда у жеребцов в породе того периода множество одинаковых кличек: Ловкий Первый дал Ловкого Второго, от которого получили еще одного Ловкого. Усан Второй дал Усана, Похвальный Третий дал резвого на ипподроме Похвального и т.д. Так родословные шишкинских жеребцов не затерялись в истории и впоследствии были записаны в племенные книги правильно.
Горностай (Горностай 4 - Дуброва),1829 года рождения, завода Шишкина
Для самой породы разделение на два завода было, безусловным благом. Ведь это означало расширение ее генофонда. А с учетом того, что в обоих заводах подбором пар руководил один и тот же грамотный и умный человек, знающий цели для породы, это тем более сыграло на окончательное становление того орловского рысака, какого и сегодня можно увидеть на ипподромах и в конноспортивных клубах нашей страны, а также и на Украине.
Также надо отметить, что именно рождённый у Шишкина орловский рысак стал первым официальным рекордистом породы на рысистом ходу и первым рекордистом в Европе.
