Становилось жарче. Сегодня мы сдаем норматив. Челночный бег. Окна не открываются, потолки высоченные, пространства огромные, но воздух душный. Воздух тяжелый и, как бы все не двигалось внутри спортзала, он остается недвижим. Сила постоянства, неотвратимость неизменности, духота внутри помещения, чьи окна ограждены сетками. Учитель стоит перед нами, выстроенных перед ним рядом в ряд. Позади него солнце, что затемняет его, освещает нас, ослепляет взгляды. Нужно не щуриться, не кривляться, не отвлекаться, но ничего не видишь, дышать нечем, стоять неудобно, да еще и пот уже стекает по вискам и щекочет, раздражает. Отчего у нас что-то чешется? Вот иногда целыми днями не чешется нечего, а иногда начинает что-то чесаться и потом хоть целый день чеши, хоть через куртку, хоть через ткань рубашки, хоть прямо по коже. Чешешься и чешешься, как блохастый. Наверно, неверные нервы. Снова рука зачесалась. Ну, вот. Опять все прослушали. Опять отвлекаемся. Еще раз – и никаких игр после, сплошные отжимания. Вот, блин.

Становилось жарче. Мы рассчитались на первый-второй, разделились по тому же принципу. Свернутая волейбольная сетка. Порванное баскетбольное кольцо. Пустующие футбольные ворота. Разинутая широкая спина козла. Разошелся дермантин. Уложенные, как игральные карты, маты. Разметка мелом под специальную рулетку. Ну-ка, остаемся здесь. Вот так, да. Десять метров. Да, это точно челночный бег. Значит, учитель не забыл своего обещания. Рассчитанные, разделенные, рассортированные, мы вновь оказываемся по разные стороны: тех, кто уверен в себе, готов сдать самым первым, показать как надо остальным и с довольной миной удалиться наблюдать за всем со стороны, точно на представлении, шоу; и тех, кто в отличии от первых не ходит по спортивным секциям, не играет на улице с ребятами, да и вообще на улице бывает редко. Зубрилы, тихони, очкарики всех сортов. Я имею право называть их так… Будучи среди них. Всякий задохлик мечтает стать спортсменом. Некоторым даже удается стать шахматистами. Шахматисты поддерживают хрупкое разграничение между спортсменами и не-спортсменами. Мне не хватает сил, чтобы быть сильным, рядом с сильными. Мне не хватает ума, чтобы быть умным, рядом с умными. Обида.

Становилось жарче. Испарились всякие остатки ночной прохлады из всего объема спортзала. Может быть, чуть выше и есть немного прохлады. Может быть, чуть ниже. Но именно на уровне моего носа весь воздух приторно теплый, сдавленный и… пахнет. Скоро весь зал начнет пахнуть. Острый подростковый пот. Кто-то зовет меня по имени. Я оборачиваюсь. Никто не реагирует, никто не ищет своими глазами мои глаза. Я наклоняюсь, и вдруг… толчок. Меня выбивают из строя. Ладони мгновенно становятся влажными, пот на лбу превращается в испарину, как же неловко, как же страшно, Боже. Я пытаюсь вернуться в строй, но он мощным движением, точно есть я и есть весь остальной мир, выдавливает меня. Выдавливает – четко, слажено, синхронно. Моего места больше нет, а другого я не вижу. Убежать в конец строя, ряда или спокойно пройти? Может быть, попросить, чтобы меня пустили обратно? Я прошу, но никто не реагирует, никто не отвечает мне, а те, кто все же замечают мои настойчивые попытки снова стать частью целого – цокают и отворачиваются. Белый – верх. Черный – низ. Бледное – лицо. Красные – глаза. Вот-вот польются слезы. Не надо, пожалуйста.

Становилось жарче. Учитель все же замечает меня, но против моего желания, Вселенского желания встать на мою защиту, он упрекает меня в баловстве, непослушании, отвратительном поведении. Что за дети такие? Я чем-то не заслуживаю быть одноклассником своих одноклассников, но вместе с тем не заслуживаю и понимания со стороны учителя. Я горячая картошка. Я – собачка, а мяч – неприкосновенность, о которой остается лишь мечтать. У меня нет сил ее отстаивать. У меня нет ума понять, что делать, если нет сил отстоять ее. В конец строя. И вновь все невовремя. И конец одной беды – начало новой, и конец строя вдруг оказывается его началом. Челночный бег начнется с меня. Я вижу линию, за которую пока что нельзя заступать, линию старта. Я вижу линию, до которой нужно добежать, которой нужно коснуться, после чего – вновь бежать назад. И снова, и снова, и снова. Нас пятеро. К каждому – по беспринципному и бескомпромиссному напарнику, контролирующему правильность выполнения упражнения. Мы в начале, они – в конце. Затем повернуться к ним спинами и вновь оказаться в начале. Нас пятеро – трое футболистов и девочка, которая тоже футболист… не знаю, как ее назвать. Футболка? Неважно. Это самое тяжелое. Одно дело быть худшим среди всех, там всякое бывает и всякое случается. Другое – быть худшим среди равных. Мой вариант второй. Скоро все начнется.

Становилось жарче. Наизготовку. Свисток. Вот, что значит, время реакции. Рефлексы. Моим мышцам требуется время, чтобы понять, мне требуется время, чтобы понять, что от меня требуется. А они… сплошь машинные механизмы. Один свисток – и меня уже опережают. Я бегу вперед. Но сохранять ровный корпус, подбегать, наклоняться, чтобы выпрямиться вновь и продолжить путь, развернувшись – точно номер из цирка. На арену выходит клоун. По арене клоун ковыляет. Нужно делать как они, как все. Бежать, скользить, полуприсев, и с визгом подошвы кед продолжить путь. Второе повторение. Мальчик посередине. Тот, который тоже футболист. Что-то происходит с его уверенным лицом, когда нога, занесенная для разворота, соскальзывает с покрытия, и он плашмя падает на затертый до шелковистости деревянный крашенный настил спортзала. Одно мгновение – и его нет. Нет ни на полу, ни рядом, ни где бы то ни было еще среди детей, в этом спертом воздухе, в этом разгоряченном аквариуме, который вот-вот насквозь пропалит солнечная радиация. Он исчез. Споткнулся – и исчез. Пустая дорожка, будто там его и не было никогда. Остались лишь две белые полоски мела. Где-то внутри колет. Дышать тяжело, точно всю грудину промазали клеем на уроке ИЗО и придавили полным портфелем. Полные легкие тягучего ПВА. И ноги не слушаются, и голове не думается. Нельзя останавливаться, нельзя все испортить, нельзя… Я подбегаю к напарнику-контроллеру и, прямо перед тем, как начать маневр прикосновения к линии и разворота, обнаруживаю на его лице нечто…

Становилось жарче. Жарче – от этой улыбки. Он смотрит на меня и еле удерживается от того, чтобы засмеяться. Неужто со мной все настолько не так, как надо? Что такого было или наоборот не было мною сделано, чтобы заслужить смех, заслужить всех, кто будет высмеивать и порицать меня? И хочется спросить: что не так? Что случилось? Над чем смеешься? И ответ последует: да нет, все так. Да ничего не случилось. Да над тобой, конечно. Разве есть тут еще кто, над кем можно было бы посмеяться? И одноклассники начинают вращаться вместе с учителем, вместе с настилом, вместе с солнечными окнами, занавешенными сетями, вместе со спортзалом, школой, стадионом, площадкой, улицей, кварталом, районом, городом, родным краем, литосферной плитой, материком, планетой Земля – и земля уходит из-под ног. Я падаю плашмя. Скользкая подошва. Соскользнула нога, дыхание, жизнь. Бессилие, в котором все остановилось, все замерло, но продолжает вращаться, как часы в фойе, на которые никто не смотрит от самого конца группы продленного дня и до снятия замка с решетки гардероба. Падение. Удар. Взрыв. Волна выбрасывает меня, разрывает в требуху, в пыль и ошметки лакированное покрытие, выбивает окна, разгрызает асфальт, разрывает землю, потрошит небо, оставляет в полной тишине космического вакуума, разрывающего слух и оставляющего наедине с самим собою. Мир гибнет, мир заканчивается, не остается ничего на своих местах, все обращается в крах, в упадок, в уныние смерти. Без торжества, без траура, без смысла. Все сравняется со всем. Все равно всему. Все равно всему: и нет теперь никаких различий между каждой и отдельной частью мира.

Становилось жарче, звезды становились карликами, сверхновыми, умирали. И так было до тех пор, пока в отдаленном уголке Вселенной, до которого сотни сотен тысяч километров долетает солнечный свет, не появилась, занесенная с других Вселенных, жизнь. Жизнь развивалась и множилась, пока не стала человеческим сообществом. Оно тоже развивалось многие и многие годы, пока не появились страны, в них – города, в городах – школы, а в школах спортзалы. В одном из таких спортзалов – я. Он был пуст, никого кроме меня. Белый – верх. Черный – низ. Горячий воздух, заполнивший все от пола до белого потолка с отпечатками мячей. Целый мир погиб. Целый мир родился. Целый я пялился непонятно куда и думал непонятно о чем. В этом спортзале были я, стертые меловые линии, разгоряченное пространство, несданный норматив по челночному бегу. Туда-сюда, туда-сюда. И так десять раз. У меня ничего не вышло. Все пропало, все упущено, ничего не осталось. И все же, наверно, нет. Все осталось таким, каким было. Целый мир не погиб. Целый мир не рождался. Целый я придал слишком большое значение тому, что еще может быть поправимо. Пока мы хотим, пока мы верим, пока мы стараемся, все можно исправить. Ничего не кончено. Все будет хорошо. Я справлюсь. А, если не справлюсь, попробую еще раз. Настойчивость – не грех. Вера в лучшее – непредосудительна. Стремление справиться с испытанием – не гордыня. Впереди еще много челночных бегов. Не этот – первый, не этот – последний. Не стоит переживать: либо справишься, либо попробуешь еще раз. И ничего в этом нет страшного. Незачем себя не любить. Это – нормально. Жить и хотеть жить. Любить и верить, а еще – любить и верить в себя. Солнце зашло за стену. К утру здесь снова будет прохладно. Следующий урок на следующей неделе. Следующий урок на улице. А там еще немного – и лето.

Стало прохладно. Лучше бы накинуть кофту. Совсем ведь распаренный.

Другие короткие истории доступны в соответствующем разделе на профиле и на профиле автора ЛИТРЕС

Привет, Пикабу! 👋

Мы В Стиле Экси’2078» & DJ Мистелла, «Сектор‑2078» обычно держим всё в секрете до последнего, но сегодня сделаем исключение. В коридорах студии столько шепотков, что тишина стала просто невозможной. Так что ловите порцию инсайдов — и да, всё это чистая правда.

Говорят, что очень скоро случится что-то особенное. И слухи не врут: именно в день(дата скоро будет объявлена) мы выпускаем сингл «название трека тоже пока под замком» — тот самый трек, который буквально перевернул наш график. Демку послушали всей командой — и единогласно решили: этот вирусный хит не может ждать. Остальные релизы подвинули, чтобы дать ему зелёный свет.

А вот что сама DJ Мистелла коротко рассказала про эксперимент:

«В последнее время все только и говорят про нейросети, и сейчас реально многие делают музыку при помощи ИИ. Вот и мне стало жутко любопытно! Захотелось поэкспериментировать с ИИ — и я не стала себе отказывать 😉 Сама написала текст, а потом целую ночь провела на студии, «приручая» возможности ИИ: вместе с инженерами докрутила вокальный движок, чтобы голос звучал по‑настоящему, а не как холодный алгоритм. По сюжету — история про старшеклассника, который заступился за девчонку перед всей школой. Контраст получился бешеный: от школьных обид до полной свободы. И да — ИИ тут просто крутая игрушка: живые эмоции ничто не заменит!»

От команды добавим пару штрихов:

• Звук, который хочется чувствовать. Сейчас трек на финальной стадии мастеринга: мы добиваемся того самого эффекта, когда звук не просто слышен, а ощущается физически. Задача — чтобы стены вибрировали в такт, но при этом каждый инструмент оставался на своём месте.

• Визуальная вселенная. Основной клип унесёт вас на огненную планету Сектора‑2078: визуальный ряд будет взрываться точно в такт припеву. А для коротких сниппетов готовим атмосферные кадры в нашей фирменной стилистике.

История в треке получилась очень личной: про смелость, про то, как один поступок может всё изменить, и про свободу быть собой. По настроению — это контраст между тишиной перед бурей и тем самым моментом, когда всё меняется.

Мы сами не можем перестать гонять демо на репите — и очень хотим, чтобы вы услышали это первыми. Включайте уведомления нашего сообщества, чтобы не пропустить премьеру.

А какие «слухи» о музыке вы обычно ловите в сети? Бывает ли так, что трек, о котором все шепчутся ещё до релиза, в итоге оправдывает ожидания — или чаще разочаровывает? Делитесь в комментариях — обсудим. 🚀

[моё], Музыка, Электронная музыка, Анонс, Synth-pop, Future Bass, Кибер-эстетика, Контент нейросетей, школьный хит, вирусный хит

Давайте будем честны. Представьте, что вы приходите к врачу, а он, даже не глядя на анализы и не слушая жалобы, уверенно заявляет: «Гарантирую полное исцеление от хронической болезни за три недели!». Звучит абсурдно, правда? В медицине все понимают, что организм у каждого свой, диагноз требует обследования, а лечение — это процесс.

Но почему-то в образовании этот фокус проходит на «ура».

В рекламе сплошь и рядом мелькают ученики, сдавшие на 85, 90, 94 балла. Только вот скромно умалчивается, что эти 90+ баллов — результат многолетней системной работы самого ребенка, его дисциплины, хорошей школы и уже имеющейся базы. Натягивать чужие заслуги на свой «авторский интенсив за 30 дней» — прекрасный маркетинговый ход, но к реальной педагогике он не имеет никакого отношения.

Отдельная категория — любители заманивать клиентов ультранизкой ценой. Видишь рекламу: «Час всего за 500 рублей!», а внутри скрывается вебинар на 10–15 (а то и больше) человек перед экраном. Называют это громким словом «групповая работа», но по факту это просто лекция на камеру. О какой индивидуальной работе здесь может идти речь? Преподаватель физически не способен заметить, где именно у конкретного ребенка провал в логике, вовремя остановить поток, разобрать ошибку и закрепить материал. Дети сидят пассивными зрителями шоу, родители радуются мнимой экономии, а на выходе — те же пробелы в знаниях, только завуалированные под бурную учебную деятельность.

Главная проблема современной сферы подготовки к экзаменам — подмена понятий. Услугу пытаются продать как товар в магазине: заплатил деньги — получил готовую коробку с результатом.

Но репетиторство — это сотрудничество. Это двусторонний, порой тяжелый процесс.

• Преподаватель может дать систему, выстроить логику, разложить сложные темы по полочкам и указать на ошибки.

• Но если ученик не готов пахать, думать, ошибаться, анализировать и брать на себя ответственность за выполнение заданий — никакая «волшебная методика» и никакой супер-репетитор не помогут перешагнуть порог в 80+ баллов.

Парадокс в том, что агрегаторы объявлений и образовательные платформы практически не фильтруют тех, кто приходит учить детей. Никого не волнует наличие профильного диплома, понимание возрастной психологии или методологии. Главное — упаковать профиль поярче и пообещать золотые горы отчаявшимся родителям.

В итоге родители платят деньги за иллюзию безопасности, ребенок тратит время на пустые обещания, а реальное преподавание подменяется громкими лозунгами.

Хотелось бы услышать мнение со стороны: вы сами или ваши дети сталкивались с такими «гарантами успеха»? Как выбираете преподавателей в этом информационном шуме?