Сейчас конечно в комменты прибегут хохлы, за ними коммунисты, потом еще чужой прилетит.
Я конечно понимаю что на Пикабу мы всей картины не увидим, но хоть что то.
Хотя бы тут померямся, а не в росстат
Более 2200 лет назад у одного из рукавов дельты Дона появился город, который здесь трудно было ожидать.
Каменные дома. Улицы. Оборонительные стены. Амфоры с вином. Греческие надписи.
А дальше начиналась донская степь.
До привычных центров античного мира отсюда было далеко. Вокруг жили народы со своими языками, обычаями и образом жизни. Тем не менее именно здесь выходцы из Боспорского царства основали Танаис - город, которому предстояло просуществовать несколько столетий.
Сегодня его руины находятся примерно в 30 километрах от Ростова-на-Дону. Археологи раскопали здесь жилые кварталы, подвалы, улицы, оборонительные стены и башни.
Руины древнего Танаиса в Ростовской области. Сегодня на территории музея-заповедника можно увидеть остатки оборонительных сооружений, жилых кварталов и построек города, основанного боспорскими греками в III веке до н. э.
Но одна из главных загадок Танаиса видна даже не в раскопе.
Достаточно посмотреть на карту.
Зачем выходцам из античного мира понадобилось строить город именно здесь — у самого входа в огромный мир донских степей?
Чтобы понять их выбор, нужно посмотреть на то, что происходило здесь ещё до появления Танаиса.
Положение Танаиса объясняет многое. Через Азовское море город был связан с Боспором и Причерноморьем, а Дон и степные пути открывали доступ к территориям далеко на север и восток.
Греки пришли не на совершенно пустой берег.
Неподалёку существовало крупное Елизаветовское городище, возникшее значительно раньше Танаиса. Современный музей-заповедник называет его торговым предшественником будущего античного города.
И это важная деталь.
Люди оценили удобство нижнего Дона задолго до основания Танаиса.
Причина становится понятной, если представить древнюю карту без современных автомобильных и железных дорог.
Большая река сама была дорогой.
Дон позволял двигаться далеко в глубь материка. Через его дельту можно было выйти к Азовскому морю, а оттуда — к Боспору и другим центрам Причерноморья.
Но рядом существовал ещё один огромный мир.
Степь.
По ней перемещались люди и товары, которые представляли интерес для античных рынков.
Получалось редкое сочетание: река, море и степные пути сходились практически в одной точке.
И в первой четверти III века до нашей эры здесь появляется Танаис.
Танаис часто называют древнегреческим городом.
Это верно, но легко создаёт неправильную картину, будто корабли с колонистами отправились сюда непосредственно из материковой Греции.
На самом деле основатели Танаиса были связаны с гораздо более близким Боспорским царством.
К тому времени оно уже несколько столетий существовало по обе стороны Керченского пролива. Его города были частью античного мира, но одновременно постоянно взаимодействовали с окружающим населением Северного Причерноморья.
Монеты Боспорского царства. Основателями Танаиса были не переселенцы непосредственно из Афин или Спарты, а боспорские греки. Официальный музей датирует основание города первой третью III века до н. э.
Поэтому появление нового поселения в устье крупной реки выглядело вполне логичным продолжением движения на северо-восток. Танаис оказался почти на пределе распространения античной городской культуры. Но именно удалённость и делала его ценным. Потому что дальше начиналось то, чего не было возле привычных греческих центров.
Жителям города не требовалось контролировать всю огромную степь.
Им нужно было занять место, куда степные торговые пути выходили к античному миру.
О значении Танаиса писал ещё древнегреческий географ Страбон.
Он описывал его как общий торговый центр для кочевников и людей, прибывавших со стороны Боспора. Через него проходили разные товары — в том числе шкуры, одежда, вино и рабы.
Амфоры из Танаиса. Тысячи найденных фрагментов сосудов — одно из материальных свидетельств масштабных торговых связей древнего города. В коллекции Амфорного зала музея хранится около 18 тысяч единиц.
Теперь выбор места становится гораздо понятнее.
С юга купцы могли доставлять сюда товары античного мира.
С другой стороны поступало то, что привозило население степных областей и земель, связанных с Доном. А дальше начинался обмен. Танаис возник не в случайной точке на далёкой окраине.
Его поставили практически у ворот огромного внутреннего рынка.
Однако со временем произошло нечто более интересное. Степь не осталась только за городскими стенами. Она постепенно вошла внутрь самого города.
Вокруг Танаиса жили меоты, сарматы и другие группы населения.
Они торговали с городом, взаимодействовали с его жителями, а некоторые поселялись в нём и рядом с ним. Поэтому Танаис постепенно становился местом смешения культур. Это видно по археологическим находкам. Греческая письменность. Привозные амфоры. Античные формы городской жизни. И рядом - вещи и традиции, связанные с окружающим степным населением.
Перед нами уже не просто маленький кусочек Средиземноморья, случайно перенесённый на Дон. Танаис приспосабливался к миру, частью которого стал.
И в этом заключается один из самых интересных результатов первоначального выбора места.
Основатели пришли сюда ради положения между двумя торговыми пространствами.
А в результате граница между этими пространствами постепенно прошла через сам город.
Но успешная торговля имела обратную сторону.
То, что накапливалось за стенами Танаиса, требовалось защищать.
К концу III — началу II века до нашей эры город получил серьёзные укрепления.
Его окружали стены, башни и рвы.
Основная городская территория имела размеры примерно 240 на 250 метров. Внутри археологи обнаружили улицы, переулки, жилые кварталы, хозяйственные помещения и подвалы.
Это уже трудно назвать простой торговой факторией на берегу реки. Перед нами полноценный укреплённый город. Причём сама его жизнь строилась на противоречии. Танаису требовалась открытость.
Без купцов, приезжих и контактов с окружающим населением он потерял бы смысл своего существования.
Но одновременно ему требовались стены. Богатый торговый центр на границе разных политических и культурных миров не мог рассчитывать только на мирные отношения с соседями. Казалось бы, главную угрозу для такого города должны были представлять степняки.
Однако один из самых известных разгромов Танаиса пришёл совсем с другой стороны.
Остатки оборонительных сооружений Танаиса. Торговый центр был защищён крепостными стенами, башнями и рвами. Часть этих сооружений сегодня доступна для осмотра непосредственно на городище.
Примерно в 8 году до нашей эры город был разгромлен войсками боспорского царя Полемона. Получается почти парадоксальная картина. Танаис основали выходцы из мира Боспора. Связи с Боспором были одной из основ его торговли. А спустя несколько столетий удар по городу нанесла армия боспорского правителя.
Античные источники не позволяют восстановить всю историю конфликта с такой точностью, чтобы расписать её буквально по дням. Поэтому превращать спорные реконструкции причин разгрома в установленный факт было бы неправильно.
Но сам конфликт говорит о многом. Удалённый торговый город уже обладал собственной жизнью и собственными интересами. Географическое положение давало Танаису не только богатство. Оно делало его особенным. Город разрушили. Однако на этом его история не закончилась.
В первые века нашей эры город пережил новый период развития. Восстанавливались сооружения. Работали ремесленники. Продолжалась торговля. В городе и его окрестностях жили тысячи людей разных поколений, оставивших после себя огромное количество вещей. Амфоры. Монеты. Украшения. Оружие. Керамику. Надписи. Предметы повседневного быта.
Археологические находки Танаиса отражают сложную культурную среду города, существовавшего на границе античного Причерноморья и мира народов донских степей.
По отдельности многие из них могут показаться обычными археологическими находками.
Вместе они позволяют увидеть главное: Танаис был не временной торговой стоянкой, а городом с долгой и сложной историей.
Несколько столетий он существовал там, где когда-то встретились интересы античного Причерноморья и степного мира.
Но положение на таком перекрёстке никогда не гарантировало спокойствия.
В середине III века нашей эры Танаис пережил новое сильное разрушение. В научной литературе его обычно связывают с событиями эпохи готских вторжений, хотя детали происходившего требуют осторожности в интерпретации.
Жизнь в городе прервалась. Позднее люди сюда вернулись.
Во второй половине IV века поселение снова существовало, но прежнего значения Танаис уже не достиг. Мир вокруг него изменился. Менялись политические силы. Менялись торговые маршруты.
Исчезала система связей, которая много столетий делала положение города настолько выгодным. К первой половине V века античный Танаис прекращает существование. Город опустел. А затем началась совсем другая история. На этот раз уже без его жителей.
О Танаисе знали по произведениям античных авторов.
Но древний текст ещё не показывает точное место исчезнувшего города.
В XIX веке начались археологические исследования.
В 1853 году раскопки здесь проводил профессор Московского университета Павел Леонтьев. Позднее работы продолжили другие исследователи, а систематическое изучение памятника развернулось уже в XX веке.
Постепенно из земли начали появляться сооружения города, который исчез примерно полторы тысячи лет назад.
Стены.
Башни.
Подвалы.
Улицы.
Остатки жилых кварталов.
И тысячи находок, позволяющих восстанавливать жизнь Танаиса гораздо подробнее, чем это можно было бы сделать только по сообщениям древних авторов.
Особенно важно другое. На месте Танаиса не вырос огромный современный город. Поэтому его остатки не оказались полностью скрыты под многоэтажными домами, дорогами и коммуникациями.
Танаис сегодня. Более двух тысяч лет назад именно положение между морскими, речными и степными путями сделало это место одним из важнейших центров Нижнего Дона.
Сегодня сюда можно приехать и увидеть часть древнего города там, где она находилась более двух тысяч лет назад.
И тогда первоначальная загадка Танаиса воспринимается совсем иначе.
Ответ оказался записан в самой географии — но не только в ней.
Танаис возник здесь не вопреки тому, что находился далеко от главных центров античного мира.
Он возник здесь именно поэтому.
С одной стороны находились Азовское море, Боспор и торговая система античного Причерноморья.
С другой открывался Дон.
А дальше начиналась огромная степь. Если бы Танаис построили ближе к крупным греческим центрам, он оказался бы ещё одним городом античного мира.
На Дону ему досталась совершенно другая роль. Он стал местом, куда два мира приходили навстречу друг другу. Сначала это давало городу торговое преимущество.
Затем начало менять сам город.
За несколько столетий Танаис вобрал в себя черты людей, живших по разные стороны этой условной границы. Поэтому археологи находят здесь не просто следы «греческого города посреди донских степей».
Перед ними город, который существовал благодаря самой границе между античным и степным мирами — и постепенно сделал оба мира частью собственной истории.
Возможно, именно поэтому руины Танаиса так интересны сегодня.
Они напоминают, что окраина одной цивилизации одновременно может быть центром встречи с другой.
И более двух тысяч лет назад жители Боспора сумели увидеть ценность этого места задолго до появления современных карт, дорог и городов Нижнего Дона.
Как вы считаете, что оказалось важнее для успеха Танаиса: исключительно удачное положение на торговых путях или способность совершенно разных людей жить, торговать и взаимодействовать внутри одного города? Напишите своё мнение в комментариях.
Подписывайтесь на «Загадки человечества» — впереди ещё много историй о древних городах Дона, исчезнувших поселениях и археологических открытиях, которые позволяют увидеть знакомые места совсем иначе.
В 1549 году ногайский бий Юсуф пожаловался Ивану Грозному на людей, которые жили на Дону, строили там укреплённые городки и нападали на посольства и караваны.
Это были казаки. Казалось бы, вот она - удобная точка отсчёта истории донского казачества. Но документ создаёт проблему.
Казаки в нём не появляются. Они там уже живут.
У них есть поселения, вооружённые отряды и собственные интересы. Значит, само казачье сообщество начало складываться раньше, чем достаточно отчётливо попало в дошедшие до нас письменные источники.
Насколько раньше? Вот здесь простого ответа уже нет.
Не существует летописной записи: «в таком-то году появились донские казаки». Нет известного нам отряда переселенцев, который можно уверенно назвать первым. Не получается даже указать одну группу людей, от которой произошло всё донское казачество.
И привычная версия о беглых крепостных объясняет лишь часть этой истории.
Чтобы понять почему, нужно искать не первого казака.
Нужно понять, почему казаки вообще появились именно на Дону.
При словах «донской казак» легко представить станицу, атамана, форму Войска Донского и военную службу.
Но переносить этот мир на несколько столетий назад нельзя.
Казачество XV–XVI веков ещё не было тем оформленным военно-служилым сословием, каким станет значительно позднее. Даже слово «казак» возникло не на Дону.
Оно тюркского происхождения и существовало задолго до формирования Войска Донского. Его связывают со значениями вольного, независимого человека, удальца, человека, отделившегося от привычной социальной среды.
Это важная подсказка. Возможно, сам вопрос "откуда пришли казаки?" немного вводит нас в заблуждение. Он заставляет представить некий народ, который однажды переселился на Дон. Но раннее казачество формировалось иначе. И главным условием его появления стала граница.
В XV–XVI веках южнее русских земель простиралось огромное степное пространство. Позднее его станут называть Диким полем. Это была не пустыня.
Здесь проходили дороги, двигались торговые караваны и посольства, кочевали степные группы, совершались военные походы. Пересекались интересы Русского государства, Крымского ханства, Ногайской Орды и Османской империи.
Южное пограничье в XVI веке. Дон проходил через огромное степное пространство между Русским государством, Крымским ханством, Ногайской Ордой и Приазовьем. Именно в этой пограничной среде складывались ранние казачьи сообщества.
Дон прорезал этот мир с севера на юг и выходил к Азовскому морю.
Река давала рыбу и воду, служила естественной дорогой, позволяла быстро перемещаться и связывала внутренние районы степи с Приазовьем.
Но жить здесь было опасно. Вдали от крупных центров государственной власти человек мог получить то, чего ему не хватало дома, - значительно большую самостоятельность.
Взамен он должен был сам себя защищать. Именно поэтому здесь были особенно жизнеспособны небольшие вооружённые сообщества. Люди объединялись. Выбирали руководителей. Ходили на промыслы. Строили укрепления. Воевали и договаривались с соседями.
Казачья вольность рождалась не только из стремления к свободе. Во многом она была способом выживания в степном пограничье.
Вот здесь документы практически замолкают.
Мы знаем казаков середины XVI века. Знаем, где они находились. Знаем, что у них уже существовали городки. Знаем, что они участвовали в вооружённых столкновениях. Но списка людей, которые первыми поселились на Дону и объявили себя донскими казаками, не существует. Поэтому дальше начинается историческая реконструкция.
Это Явойшовский — казак на службе Альбрехта Лаского, изображение датируется 1587 годом. То есть оно относится непосредственно к XVI веку — всего через несколько десятилетий после документа 1549 года, с которого начинается наша статья. Однако достоверных изображений первых донских казаков середины XVI века до нас не дошло.
Основу складывавшихся на Дону казачьих сообществ связывают прежде всего с выходцами из русских земель. В пограничье уходили люди, которых привлекали промыслы, военная добыча или возможность жить вне непосредственного контроля властей.
Позднее всё большую роль действительно будут играть беглые.
Но степь никогда не существовала отдельно от окружающего её тюркского мира. Рядом находились ногайцы и татары. В низовьях Дона стоял османский Азов. Люди торговали, воевали, попадали в плен, переходили на другую сторону, поступали на службу и перенимали навыки друг у друга.
Даже само название "казак" пришло из тюркской языковой среды.
Так постепенно возникало преимущественно русскоязычное и православное сообщество, культура которого при этом формировалась непосредственно на границе со степью.
И именно поэтому найти одного предка всех донских казаков невозможно.
Это, пожалуй, самая известная версия происхождения казаков:
крестьяне бежали от помещиков на Дон и становились казаками.
Она настолько привычна, что иногда воспринимается как полный ответ.
Но здесь возникает хронологическая проблема.
Фото Ивана Болдырева 1875–1876 годов
Беглые крестьяне действительно массово пополняли Дон. Особенно большое значение этот поток приобрёл позднее, по мере усиления крепостной зависимости в Русском государстве.
Однако письменные источники фиксируют казаков на Дону уже в середине XVI века.
Причём не просто отдельных беглецов.
Они уже живут здесь и строят укреплённые городки. Следовательно, более точная формулировка выглядит иначе. Беглые не создали донское казачество однажды и с нуля.
Они постоянно пополняли уже складывавшийся казачий мир, а со временем сильно изменили его.
И особенно хорошо это видно по событиям XVII века, когда поток людей на Дон заметно увеличился.
Казачья семья на Дону, 1875–1876 годы. Фотография Ивана Болдырева. К XIX веку перед нами уже сложившийся казачий мир, в котором принадлежность к Дону передавалась следующим поколениям.
Первое яркое письменное свидетельство о донских казаках появилось вовсе не потому, что кто-то решил записать историю их возникновения.
На них пожаловались.
Иван IV принимает послов. Миниатюра Лицевого летописного свода, XVI век. Именно дипломатическая переписка Москвы с Ногайской Ордой сохранила одни из ранних письменных свидетельств о казаках, уже живших на Дону в середине XVI столетия.
Ногайский бий Юсуф сообщал Ивану IV о казаках, находившихся на Дону. В переписке середины XVI века речь идёт о нападениях на ногайские посольства и торговые караваны.
Для нашей истории особенно интересно другое.
Казаки уже «сидят на Дону», то есть речь идёт не просто об отряде, случайно оказавшемся в степи. Здесь существовали их городки.
Но Москва занимала весьма удобную позицию: далеко не всех этих людей она была готова признавать своими подданными, действия которых контролирует государство.
Получалась характерная для пограничья ситуация. Для соседей вооружённые люди с Дона могли выглядеть как русские. Для русского царя они вовсе не обязательно являлись его войском. А сами казаки действовали достаточно самостоятельно. Отсюда следует один из ключевых выводов всей истории:
донское казачество возникло раньше, чем государство смогло полностью встроить его в собственную систему.
И это объясняет, почему царского указа «об основании донского казачества» найти невозможно.
Его никто не основывал одним решением.
Само слово может сбить с толку.
Представлять ранний казачий городок как небольшой Ростов или Азов с улицами и капитальными кварталами не стоит.
В опасном пограничье требовалось совсем другое поселение. Небольшое. Защищённое. Связанное с рекой. Такое место должно было позволять добывать пищу, быстро садиться в лодки, обороняться, а при необходимости — оставить его.
Особенно удобными становились острова, протоки и труднодоступные участки Дона.
Ранние казачьи «городки» не следует представлять как обычные города. Это были небольшие укреплённые поселения, приспособленные к жизни и обороне в опасном степном пограничье.
В середине XVI века источники уже говорят о нескольких казачьих городках. Это означает, что перед нами не случайная группа людей, появившаяся на реке на один сезон. Возникала сеть поселений. А вместе с ней постепенно формировалась собственная организация.
Есть ещё одна дата, которую нередко связывают с ранней историей донского казачества.
1570 год.
К этому времени вольные казачьи общины уже объединялись в более крупную войсковую организацию. Постепенно складывались структуры, которые мы связываем с Донским войском: круг, выборный атаман, коллективное принятие важнейших решений.
Для истории Дона это действительно важнейшая веха. Но назвать 1570 год днём появления казаков невозможно по очень простой причине. Мы только что встретили их в документах 1549 года. Причём уже с городками.
Следовательно:
1570-й — не рождение казачества, а один из этапов его превращения из отдельных сообществ в организованную силу.
Получается любопытная лестница.
Сначала появляются люди и небольшие отряды Затем постоянные поселения. Потом несколько городков. И лишь после этого - более крупная организация. Исторический процесс редко укладывается в одну красивую дату.
Вот здесь история особенно легко превращается в легенду. Попытки найти предков казаков за много столетий до XVI века существуют давно. С ними связывали бродников. Черкасов. Касогов. Хазар. Различные славянские и тюркские сообщества средневековой степи. Некоторые параллели действительно выглядят заманчиво.
Ведь люди жили на Дону задолго до появления казаков в документах. Здесь существовали пограничные и военные сообщества, взаимодействовавшие одновременно со славянским и степным миром.
Но существует принципиальная проблема.
Сходство образа жизни ещё не доказывает происхождение.
Чтобы уверенно объявить какую-либо средневековую группу непосредственными предками донских казаков XVI века, необходимо показать историческую преемственность между ними. А именно с этим у многих красивых версий возникают сложности. Поэтому корректнее разделять две мысли.
Первая вполне обоснованна: казачество формировалось в регионе с очень сложной и многовековой историей взаимодействия славянского и тюркского населения.
Вторая — гораздо более смелая: казаки напрямую происходят от одного конкретного древнего народа.
Для неё нужны доказательства, которых популярные версии часто не дают.
Получается, происхождение донского казачества оказывается интереснее любой одной легенды.
Человек приходил на Дон по разным причинам.
Одного привлекал промысел. Другого - военная добыча. Третий искал свободы. Четвёртый скрывался от власти. Позднее среди пришельцев становилось всё больше беглых крестьян.
Но одного происхождения было недостаточно, чтобы стать частью устойчивого казачьего сообщества.
Нужно было научиться жить по правилам пограничья. Действовать вместе. Воевать. Передвигаться по реке и степи. Участвовать в коллективных решениях. Признавать выбранного атамана.
Поэтому казачество постепенно становилось не просто собранием людей, которые откуда-то бежали.
Донские казаки, 1875–1876 годы. Фотография Ивана Болдырева. К этому времени казачество уже представляло собой сложившийся мир со своими традициями и укладом. Но формировался он столетиями, принимая новые поколения людей, приходивших на Дон.
Оно создавало собственную идентичность.
Через поколение сын человека, пришедшего на Дон из русского города или села, уже мог воспринимать Дон не как убежище. А как родину. Вот здесь и происходит самое важное превращение.
Переселенцы становятся старожилами.
К XVII веку процесс приобрёл новый масштаб.
В Русском государстве усиливалась крепостная зависимость. Дон продолжал привлекать тех, кто хотел вырваться из прежнего порядка.
Новые люди приходили туда, где уже существовали казачьи традиции и собственная социальная структура.
Со временем внутри казачества особенно заметным стало различие между более состоятельными старожилами — «домовитыми» — и беднейшей «голутвой», в составе которой было немало более поздних пришельцев.
Это очень важная деталь.
К тому времени, когда поток беглых стал особенно значительным, на Дону уже были люди, считавшие себя старожилами.
Получается почти обратная картина по сравнению с популярным стереотипом.
Не беглые однажды пришли в пустую степь и создали казачество.
Новые беглые приходили туда, где казачий мир уже существовал, — и постепенно становились его частью.
Поначалу отношения с государством оставались весьма своеобразными.
Москва могла дистанцироваться от казачьих нападений, когда это было дипломатически удобно.
Но игнорировать вооружённую силу на южной границе становилось всё труднее.
Казаки знали степь. Ходили в походы. Наблюдали за дорогами. Сражались с татарами. Действовали против османских владений. Там, где постоянное присутствие больших государственных сил было затруднено, казаки оказывались чрезвычайно полезны.
Карта Области Войска Донского, 1890 год. Через несколько столетий после первых сообщений о вольных казаках на Дону казачий регион уже имел совершенно иной статус и чётко оформленную территориальную организацию.
Постепенно отношения менялись.
Москва всё активнее использовала военный потенциал Дона и отправляла казакам жалованье — деньги, хлеб, порох, свинец и другие припасы.
Но казаки ещё долго сохраняли значительную самостоятельность. Именно из этого мира выросла знаменитая формула: "С Дону выдачи нет".
Не стоит воспринимать её как вечный юридический закон, одинаково действовавший во все эпохи. Реальные отношения с государством и судьба беглых были гораздо сложнее.
Но сама поговорка прекрасно передаёт образ Дона.
Места, где человек надеялся оставить прежнюю жизнь за спиной.
Самый точный ответ звучит немного непривычно.
Они не "пришли" на Дон однажды.
Донское казачество складывалось здесь постепенно.
Основу ранних сообществ составляли прежде всего выходцы из русских земель. Они жили в непосредственном контакте со степным миром, а условия пограничья формировали особый образ жизни.
Позднее Дон постоянно принимал новых людей. Служилых. Промысловиков. Беглых. Переселенцев. Одни приходили и исчезали. Другие оставались. Их дети уже рождались на Дону.
Так постепенно возникало сообщество, которое нельзя было свести ни к обычному крестьянству, ни к царскому гарнизону, ни к степному отряду.
Поэтому найти одного «первого донского казака» невозможно.
Не получается назвать и единственный год рождения.
1549-й показывает казаков уже живущими на Дону.
1570-й связан с важным этапом их объединения.
Но сама история началась раньше. И, пожалуй, вместо даты у неё действительно была другая точка отсчёта. Дон.
Река и степная граница, где государственная власть становилась слабее, опасность — сильнее, а выживать в одиночку было всё труднее.
Именно здесь разрозненные люди постепенно превращались в сообщество. А сообщество — в Войско Донское.
Дон стал не просто местом жизни казаков. Именно здесь постепенно складывался мир, который позднее станет Войском Донским.
Поэтому вопрос «откуда пришли донские казаки?» имеет не один красивый ответ, а целую историю длиной в поколения.
И в этом она, пожалуй, интереснее любой легенды о единственном древнем предке.
А какую точку отсчёта выбрали бы вы: 1549 год, когда казаки уже появляются в документах, 1570-й, связанный с формированием общей войсковой организации, или вообще отказались бы искать один год рождения донского казачества? Напишите в комментариях.
Подписывайтесь на «Загадки человечества». Здесь мы разбираем историю Дона именно там, где привычная версия начинает расходиться с документами, археологией и тем, что действительно известно исследователям.
Большой Сфинкс Гизы, Большой Сфинкс Египта (Great Sphinx) всемирно известный памятник, вырубленный из монолитной скалы с телом льва и головой человека. Большой Сфинкс — уникальная статуя 73 м длиной и 20 м высотой, 11,5 метра в плечах, ширина лица 4,1 м, высота лица 5 м, вырубленная из известнякового монолита, образующего скальное основание плато Гизы. По периметру тело Сфинкса окружает ров шириной 5,5 и глубиной 2,5 метра. Рядом находятся 3 всемирно известные египетские пирамиды.
Принято считать, что Сфинкс был воздвигнут во время строительства пирамиды Хефрена. Однако в древних папирусах, относящихся к постройке Великих пирамид о нем нет никаких упоминаний. Более того, мы знаем, что древние египтяне дотошно записывали все расходы, связанные со строительством культовых сооружений, но хозяйственных документов, относящихся к сооружению Сфинкса так и не найдено. В V веке до н. э. пирамиды Гизы посетил Геродот, который в подробностях описал все детали их строительства. Он записал «все что видел и слышал в Египте», но о Сфинксе не обмолвился ни словом.
До Геродота в Египте побывал Гекатей Милетский, после него – Страбон. Их записи обстоятельны, но о Сфинксе и там нет никаких упоминаний. Могли ли греки не заметить скульптуру 20 метров высотой и 57 метров шириной? Ответ на эту загадку можно найти в труде римского натуралиста Плиния Старшего «Естественная история», который упоминает, что в его время (I век н. э.) Сфинкса в очередной раз очистили от песков, нанесенных с западной части пустыни. И действительно, Сфинкса регулярно «высвобождали» от песчаных наносов вплоть до XX века.
Древнее пирамид
Реставрационные работы, которые начали проводиться в связи с аварийным состоянием Сфинкса, стали наводить ученых на мысль, что Сфинкс возможно древнее, чем считалось ранее. Чтобы проверить это, японские археологи во главе с профессором Сакуджи Иошимурой с помощью эхолокатора сначала просветили пирамиду Хеопса, а затем подобным образом исследовали скульптуру. Их вывод поразил – камни Сфинкса древнее, чем у пирамиды. Речь шла не о возрасте самой породы, а о времени ее обработки. Позднее японцев сменила команда гидрологов – их выводы также стали сенсацией. На скульптуре они обнаружили следы эрозии, вызванной большими потоками воды.
Первое предположение, которое появилось в прессе – русло Нила в древности проходило в другом месте и омывало скалу, из которой вытесали Сфинкса. Догадки гидрологов еще смелее: «Эрозия это скорее следы не Нила, а потопа – могучего разлива воды». Ученые пришли к заключению, что поток воды шел с севера на юг, а приблизительная дата катастрофы – 8 тыс. лет до н. э. Британские ученые, повторив гидрологические исследования породы, из которой сделан Сфинкс, отодвинули дату потопа до 12 тыс. лет до н. э. Это в целом согласуется с датировкой Всемирного потопа, который, по мнению большинства ученых, произошел около 8-10 тыс. до н. э.
Арабские мудрецы, пораженные величественностью Сфинкса, сказали, что исполин неподвластен времени. Но за прошедшие тысячелетия памятнику изрядно досталось, и, в первую очередь, виноват в этом человек. Сперва мамлюки упражнялись в меткости стрельбы по Сфинксу, их почин поддержали наполеоновские солдаты. Один из правителей Египта приказал отбить скульптуре нос, а англичане украли у исполина каменную бороду и отвезли в Британский музей. В 1988 году от Сфинкса откололась и с грохотом упала огромная каменная глыба. Ее взвесили и ужаснулись – 350 кг. Этот факт вызвал самую серьезную обеспокоенность ЮНЕСКО. Решено было собрать консилиум представителей самых разных специальностей, чтобы выяснить причины, разрушающие древнее сооружение. В результат комплексного обследования ученые обнаружили в голове Сфинкса скрытые и чрезвычайно опасные трещины, кроме этого установили, что также опасны заделанные некачественным цементом внешние трещины – это создает угрозу быстрой эрозии.
Лапы Сфинкса оказались в не менее удручающем состоянии. По мнению специалистов, Сфинксу, прежде всего, вредит человеческая жизнедеятельность: в поры статуи проникают выхлопные газы автомобильных двигателей и едкий дым каирских заводов, что постепенно разрушает ее. Ученые говорят, что Сфинкс серьезно болен. Для реставрации древнего памятника нужны сотни миллионов долларов. Таких денег нет. А пока египетские власти восстанавливают скульптуру своими силами.
Среди большинства египтологов существует твердое убеждение, что во внешности Сфинкса запечатлено лицо фараона IV династии Хефрена. Эту уверенность ничем нельзя поколебать – ни отсутствием каких-либо свидетельств о связи скульптуры и фараона, ни тем, что голову Сфинкса неоднократно переделывали. В том, что в лице Сфинкса проглядывает сам фараон Хефрен убежден известный специалист по монументам Гизы доктор И. Эдвардс. «Хотя лицо Сфинкса несколько изувечено, оно все еще дает нам портрет самого Хефрена», – заключает ученый. Интересно, что тело самого Хефрена так и не было обнаружено, а поэтому для сравнения Сфинкса и фараона используют статуи.
В первую очередь речь идет о скульптуре высеченной из черного диорита, которая хранится в Каирском музее – именно по ней сверяют облик Сфинкса. Чтобы подтвердить или опровергнуть идентификацию Сфинкса с Хефреном группа независимых исследователей подключила к делу известного нью-йоркского полицейского Франка Доминго, который создавал портреты для опознавания подозреваемых. Через несколько месяцев работы Доминго заключил: «Эти два произведения искусства изображают двух разных лиц. Фронтальные пропорции – и в особенности углы и лицевые выступы при боковом обзоре – убеждают меня в том, что Сфинкс – это не Хефрен».
Египетский археолог Рудван Аш-Шамаа полагает, что у Сфинкса существует пара женского пола и скрывается она под толщей песка. Большого Сфинкса часто называют «Отцом страха». По мнению археолога, если есть «Отец страха», то должна быть и «Мать страха». В своих рассуждениях Аш-Шамаа опирается на образ мышления древних египтян, которые твердо следовали принципу симметрии. На его взгляд, одинокая фигура Сфинкса выглядит очень странно.
Поверхность того места, где по предположению ученого должна находиться вторая скульптура, возвышается над Сфинксом на несколько метров. «Логично предположить, что статуя просто скрыта от наших глаз под толщей песка», – убежден Аш-Шамаа. В поддержку своей теории археолог приводит несколько аргументов. Аш-Шамаа напоминает, что между передними лапами Сфинкса расположена гранитная стела, на которой изображены две статуи; есть также известняковая табличка, в которой говорится что в одну из статуй ударила молния и разрушила ее.
В одном из древнеегипетских трактатов от имени богини Исиды сообщается, что бог Тот поместил в тайное место «священные книги», которые содержат в себе «секреты Осириса», а затем навел на это место чары, чтобы знания оставались «неоткрытыми до тех пор, пока Небо не родит существ, которые будут достойны этого дара». Некоторые исследователи и сегодня уверены в существовании «тайной комнаты». Они вспоминают, как Эдгар Кейси предсказал, что однажды в Египте под правой лапой Сфинкса будет найдена комната, названная «Залом Свидетельств» или «Залом Летописей». Информация, сохраненная в «тайной комнате» поведает человечеству о высокоразвитой цивилизации, существовавшей миллионы лет назад.
В 1989 году группа японских ученых радиолокационным методом обнаружила под левой лапой Сфинкса узкий тоннель, уходящий в сторону пирамиды Хефрена, а северо-западнее Камеры Царицы была найдена внушительных размеров полость. Однако более детальное изучение подземных помещений египетские власти провести японцам не позволили. Исследования американского геофизика Томаса Добецки показали, что под лапами Сфинкса находится большая прямоугольная камера. Но в 1993 году его работу внезапно приостановили местные власти. С этого времени египетское правительство официально запрещает проводить геологические или сейсмологические исследования вокруг Сфинкса.
Слово «сфинкс» в египетском языке этимологически связано со словом «сешеп-анх», что в дословном переводе на русский язык означает «образ Сущего». Другой известный перевод этого слова – «образ Живого». Оба эти выражения имеют единое смысловое содержание – «образ Бога живого». В греческом языке слово «сфинкс» этимологически связывается с греческим глаголом «сфинга» — удушать.
С 1952 года в Египте было обнаружено пять пустотелых сфинксов, каждый из которых служил местом казней и одновременно могилой казненных. Раскрывшие тайну сфинксов археологи с ужасом обнаружили, что костные останки многих сотен трупов толстым слоем покрывали полы сфинксов. С потолков свисали кожаные ремни с остатками костей человеческих ног. Считают, что среди этих трупов могли быть и рабочие строившие пирамиды и гробницы египетских фараонов, и принесенные в жертву ради сохранения их тайн.
По-видимому пустотелые тела сфинксов умышленно разбросанные по всей стране, служили местом казней и пыток в течении продолжительного периода времени. Смерть подвергаемых казни была длительной и мучительной, а тела повешенных за ноги жертв преднамеренно не убирались. Крики умирающих обязаны были внушать ужас живым.
Страх перед крылатыми сфинксами был так велик, что сохранился в веках. Когда в 1845 году при раскопках в развалинах Калаха был найден крылатый сфинкс с человеческой головой, всех рабочих из местных жителей охватил панический страх. Они отказались продолжать раскопки, ибо было еще живо древнее предание, что крылатый сфинкс принесет им несчастья и явится причиной смерти всех живущих на земле.
Это знакомый всем вид. Создается впечатление, что пирамиды стоят затерянные где-то далеко в пустыне занесенные песками, и чтобы до них добраться, нужно совершить длительный переход на верблюдах.
Гиза – это современное название большого каирского некрополя, занимающего примерно 2000 кв. м.
Третье место по численности населения после Каира и Александрии занимает этот город, в котором проживают более 900 тысяч жителей. Фактически Гиза сливается с Каиром. Здесь расположены знаменитые египетские пирамиды: Хеопса, Хефрена, Микерена и Большой Сфинкс.
Еще совсем недавно – чуть более столетия назад – захолустную дорогу к пирамидам знали только жители окрестных деревушек, возделывающие ирригационные поля. Сегодня же пирамиды Гизы являются центром притяжения для туристов, количество которых с каждым годом все возрастает. Поля вокруг древних ритуальных сооружений стали застраиваться магазинами, кафе, ресторанами и ночными клубами, однако местные власти не выказывают по этому поводу большого недовольства, ведь туризм составляет одну из важных статей бюджета Египта.
В 965 году князь Святослав захватил на Дону крепость, которую более ста лет назад хазары строили при участии византийских мастеров.
Её окружали мощные кирпичные стены с башнями и рвами. Внутри находилась цитадель. Крепость стояла далеко от Киева — среди степей, где власть Руси ещё только начинала заявлять о себе.
Это был Саркел - один из важнейших хазарских форпостов на Дону.
Но сам факт победы объясняет далеко не всё.
Зачем князю из Киева вообще понадобилось вести войско так далеко на юго-восток и брать хазарскую крепость?
Если посмотреть на карту Восточной Европы X века, поход перестаёт выглядеть обычным набегом.
За Саркелом стояло нечто гораздо более важное, чем его стены.
Саркел с воздуха во время археологических раскопок. Хорошо различимы контуры древней крепости и исследованные участки городища. Именно этот хазарский форпост на Дону в X веке оказался под властью Руси.
В первой половине IX века Хазарский каганат оставался одной из крупнейших сил Восточной Европы.
Его влияние распространялось на огромные пространства между Нижним Поволжьем, Кавказом, Приазовьем и донскими степями. В разные периоды дань хазарам платили и некоторые восточнославянские объединения.
Но западные рубежи каганата становились всё более беспокойными. Менялась обстановка в степях. Перемещались кочевые народы. Постепенно усиливались новые политические центры. И именно тогда на Дону появляется Саркел.
Согласно рассказу византийского императора Константина VII Багрянородного, хазарский правитель попросил императора Феофила помочь построить крепость. В степь отправили византийских специалистов во главе с Петроной Каматиром.
Для IX века это показательная история.
Хазары не ограничились обычным земляным укреплением. Они привлекли специалистов из одной из наиболее развитых держав своего времени.
Археология показала масштаб сооружения.
Саркел представлял собой прямоугольную крепость размером примерно 179 на 118 метров. Толщина кирпичных стен достигала около 3,75 метра. Их усиливали башни, существовали рвы, а внутри располагалась отдельная цитадель.
Такое сооружение требовало огромных усилий. Следовательно, хазары защищали здесь не пустой участок степи.
Сегодня мы смотрим на карту и прежде всего замечаем города и автомобильные дороги.
В IX–X веках карта выглядела иначе.
Огромное значение имели реки и степные маршруты.
Дон связывал внутренние районы Восточной Европы с Приазовьем. Южнее открывался путь к Азовскому морю, Крыму и Кавказу. Восточнее находилась система Волги и владения Хазарского каганата.
Через эти пространства двигались купцы, посольства, военные отряды и товары.
Контролировать всю степь практически невозможно. Но можно контролировать ключевые точки. Переправы. Речные пути. Крепости.
Саркел был одной из таких точек.
Саркел занимал стратегическое положение на Дону. К середине X века интересы растущей Руси всё сильнее пересекались с пространством, которое прежде контролировал Хазарский каганат.
Поэтому его стены имели значение не сами по себе. Они были частью системы, позволявшей Хазарии удерживать своё влияние на западном направлении.
Но за сто с небольшим лет после строительства крепости политическая карта начала быстро меняться.
С севера росла сила, которой предстояло самой претендовать на часть этого пространства.
К середине X века Киев уже превратился в центр крупного политического объединения.
И его расширение постепенно сталкивалось с хазарскими интересами.
Особенно показательной была борьба за восточнославянские земли.
Летопись сообщает, что ещё князь Олег освободил северян от выплаты дани хазарам и потребовал платить её Киеву.
Это очень важный момент.
Противостояние началось не со штурма кирпичных стен на Дону.
Русь постепенно забирала у Хазарии то, что раньше входило в сферу её влияния.
Но оставались вятичи.
И именно они появляются в летописном рассказе непосредственно перед походом Святослава против хазар.
Князь спрашивает вятичей, кому они платят дань.
Ответ — хазарам.
Дальше события начинают развиваться значительно быстрее.
Точную картину похода восстановить трудно.
Средневековые источники не оставили нам подробного маршрута войска Святослава по дням, а последовательность отдельных кампаний против Хазарского каганата до сих пор обсуждается исследователями.
Поэтому описания вроде «князь подошёл к стенам Саркела, осмотрел башни и приказал начинать штурм» были бы литературной фантазией.
Надёжнее известен результат.
В середине 960-х годов войска Святослава нанесли удар по Хазарскому каганату.
Саркел был захвачен.
Но если посмотреть на дальнейшее движение русов, становится ясно: одной крепостью поход не ограничивался.
Войско двигалось дальше — к Приазовью и районам, связанным с Керченским проливом. С походами Святослава связывают также столкновения с ясами и касогами и установление русского влияния в районе Таматархи — будущей Тмутаракани.
Саркел оказывается лишь одной точкой значительно более крупного маршрута.
Именно здесь появляется главный вопрос.
Сам князь не оставил нам объяснения своих целей.
Нет документа, где Святослав написал бы:
«Я иду на хазар ради торговых путей».
Поэтому сводить всю кампанию к одной причине было бы слишком просто.
Но общая последовательность событий позволяет увидеть несколько интересов Руси одновременно.
Киев стремился подчинить восточнославянские земли, ещё связанные данническими отношениями с Хазарией.
Русские дружины выходили всё дальше к югу и востоку.
Важнейшие торговые направления связывали Русь с Византией, Волжской Булгарией, Кавказом и рынками Востока.
А между этими пространствами находилась Хазария.
Получается, Святослав бил не по случайному соседу.
Он бил по государству, которое десятилетиями контролировало территории и коммуникации, всё сильнее интересовавшие растущую Русь.
Поэтому Саркел был ценен не количеством домов за его стенами.
Он был важен тем пространством, которое позволял контролировать.
И дальнейшая судьба крепости подтверждает это лучше любых предположений.
Казалось бы, после разгрома история хазарской крепости должна была закончиться. Но она не опустела.
Она сменила хозяина — и имя.
В древнерусских источниках появляется Белая Вежа, которую исследователи связывают с бывшим Саркелом.
«топорик Перуна»
Археологические материалы Саркела относятся к разным периодам его существования. После хазарского этапа здесь прослеживается древнерусская Белая Вежа — удалённый форпост Руси в степи.
Археологи обнаружили здесь материалы уже древнерусского времени. Изменяются некоторые типы жилищ, появляются вещи, связанные со славянским населением.
Это принципиальная деталь.
Если бы целью был только разорительный набег, крепость можно было разрушить и уйти.
Но Саркел продолжил существовать уже как древнерусский форпост среди степей.
Получается, Русь попыталась использовать ту же стратегическую точку, которую прежде удерживали хазары.
Сменился хозяин.
Ценность места осталась.
Но именно здесь обнаружился предел победы Святослава.
Походы русов нанесли каганату тяжёлый удар.
С походами Святослава связывают не только захват Саркела, но и удары по другим важнейшим центрам Хазарии. В источниках появляются Итиль и Семендер.
Русь и её южные соседи в X веке. После разгрома Хазарского каганата огромные степные пространства не перешли автоматически под власть Киева. Здесь продолжали действовать печенеги и другие силы, а русские владения и форпосты оставались окружены степью.
Точная последовательность событий 960-х годов остаётся дискуссионной. Возможно, перед нами была не одна непрерывная кампания, а несколько походов.
Но итог очевиден.
К концу X века Хазарский каганат уже не играл прежней роли великой державы Восточной Европы.
Однако здесь легко сделать ошибочный вывод: если Русь разгромила хазар, значит, она просто заняла их место в степи.
Этого не произошло.
Хазария контролировала огромную и чрезвычайно сложную систему территорий, народов и путей.
Разрушить эту систему оказалось возможно.
Полностью заменить её — нет.
И последствия почувствовала сама Русь.
После ослабления каганата степь не стала пустой.
Здесь усиливались печенеги.
И очень скоро Святослав столкнулся с ними сам.
В 968 году печенеги осадили Киев, пока князь находился на Балканах.
А спустя несколько лет произошло событие, придавшее всей истории почти трагическую симметрию.
Святослав возвращался на Русь после войны с Византией.
Весной 972 года у днепровских порогов его войско попало в засаду печенегов.
Князь погиб.
Человек, который нанёс тяжёлый удар одной из главных степных держав Восточной Европы, сам погиб в столкновении с другой степной силой.
Конечно, было бы слишком прямолинейно утверждать, что гибель Святослава стала непосредственным следствием разгрома Хазарии.
Но политическая реальность после ослабления каганата действительно изменилась.
Исчезновение одного сильного игрока не сделало южные рубежи Руси спокойнее.
Наоборот, началась новая борьба за пространство.
А Белая Вежа осталась далеко в степи.
Бывший Саркел не исчез вместе со Святославом. Белая Вежа продолжала существовать. Это само по себе показывает, насколько ценным оставалось её положение. Но удерживать удалённый форпост становилось всё труднее. Менялись степные народы. На смену печенегам приходили половцы. В начале XII века давление стало критическим. В 1117 году Белая Вежа была захвачена половцами. Часть её жителей ушла на Русь.
Так завершилась история города, который успел побывать сначала хазарской крепостью, а затем русским форпостом. Почти три столетия разные силы боролись за одну и ту же точку на Дону.
Именно это, пожалуй, лучше всего объясняет, почему Святославу понадобился Саркел.
Не ради одной крепости. И не ради одного богатого трофея. Саркел стоял там, где сходились интересы Хазарии, Руси, степи и путей к Приазовью.
Пока крепость принадлежала хазарам, она была частью их системы контроля над этим пространством. В середине X века хозяин изменился. Святослав ударил не просто по стенам Саркела.
Он ударил по самой системе хазарского влияния на юго-восточном направлении.
Русь забирала бывших хазарских данников, выходила к Дону и Приазовью и пыталась закрепиться там, где прежде доминировал каганат. Но дальнейшая история показала предел этой победы.
Разрушить старый порядок оказалось легче, чем создать на его месте новый.
Хазария потеряла прежнее могущество. Русский форпост появился в Белой Веже. А огромная степь так и не подчинилась одному хозяину. Поэтому история Саркела — не просто рассказ о ещё одной победе знаменитого князя.
На его стенах буквально сменилась эпоха.
Хазарская крепость стала русской Белой Вежей, а борьба за пространство между Доном, Волгой, Кавказом и Чёрным морем продолжилась уже без прежней Хазарии.
Но у этой истории есть продолжение, которое произошло почти через тысячу лет после Святослава.
Сегодня приехать к Саркелу и пройти вдоль его древних стен невозможно.
Место крепости находится под водой.
Цимлянское водохранилище. С 1952 года Левобережное Цимлянское городище, отождествляемое с Саркелом — Белой Вежей, находится на дне водохранилища.
В XX веке археологи получили совсем немного времени, чтобы исследовать Саркел перед тем, как территория исчезла под водами Цимлянского водохранилища.
И они знали, что времени почти не осталось.
Что удалось обнаружить за последние годы раскопок — и что навсегда осталось на дне, — это уже следующая история.
Раскопать успели, спасти — нет. Что советские археологи обнаружили в древней крепости перед тем, как она ушла под воду
Как вы считаете, что было главным в походе Святослава против Хазарии: борьба за политическое влияние или стремление взять под контроль ключевые пути между Русью, Доном и южными землями? Напишите своё мнение в комментариях.
Подписывайтесь на «Загадки человечества». В следующей статье — Саркел, который археологи успели раскопать перед затоплением: последние экспедиции, находки и 1952 год, после которого на месте древней крепости осталась вода.
В 830-х годах на берегу Дона развернулась необычная для этих мест стройка.
Возводили крепость с башнями, глубокими рвами и кирпичными стенами толщиной почти четыре метра. Внутри находилась отдельная цитадель, а гарнизон, если верить византийской письменной традиции, насчитывал около трёхсот воинов.
Но самое интересное - кто помогал её строить.
Хазарские правители обратились к византийскому императору Феофилу. Из Константинополя на Дон отправили людей во главе с Петроной Каматиром, которые участвовали в сооружении крепости. Так появился Саркел - знаменитая Белая крепость.
На первый взгляд всё понятно: государству понадобилось укрепление на границе.
Но возникает вопрос.
Хазарский каганат был одной из самых влиятельных держав региона. Его владения простирались на огромной территории, а правители поддерживали связи с Византией и контролировали важнейшие торговые пути.
Что же происходило на западной окраине каганата, если ради строительства крепости хазары решили просить помощи у Константинополя?
Однозначного ответа у историков нет до сих пор.
Сегодня Саркел невозможно увидеть на поверхности - место древней крепости находится под Цимлянским водохранилищем.
Но до затопления археологи успели исследовать значительную часть памятника.
И масштаб сооружения впечатляет даже по современным меркам.
Саркел представлял собой прямоугольную крепость размером примерно 179 на 118 метров. Кирпичные стены достигали около 3,75 метра в толщину, их усиливали башни, а снаружи существовала система рвов.
Внутри располагалась цитадель.
Это была не временная стоянка и не земляной лагерь, который можно было быстро оставить. Перед нами капитальное укрепление, строительство которого требовало организации, большого количества материала и специалистов. И расположено оно было не случайно.
Саркел во время археологических раскопок Михаила Артамонова в 1930-х годах. С воздуха особенно хорошо заметен масштаб древнего укрепления. Фото опубликовано в работе М. И. Артамонова о Саркеле.
Чтобы понять смысл Саркела, нужно на время забыть современную карту.
Границы средневековых государств далеко не всегда выглядели как чёткая линия, которую сегодня можно провести маркером.
Огромное значение имели реки, переправы и маршруты, по которым перемещались купцы, посольства, кочевники и военные отряды.
Дон был одним из таких путей. А неподалёку существовала ещё одна важнейшая водная артерия — Волга.
Хазарский каганат занимал исключительно выгодное положение между Кавказом, Каспием, Причерноморьем и степями Восточной Европы. Через контролируемые им территории проходили торговые связи между разными частями тогдашнего мира.
Но у такой географии была обратная сторона. Чем больше территория, тем сложнее контролировать её окраины. И в первой половине IX века ситуация к западу от основных центров Хазарии менялась. Именно здесь появляется Саркел.
Нижний Дон и система хазарских укреплений. Расположение Саркела позволяло контролировать стратегически важный район между степными и речными маршрутами.
Вот здесь начинается самая спорная часть истории. Очень заманчиво назвать одного врага и сказать: Саркел построили против того-то... но источники не позволяют сделать это настолько уверенно.
В степях Восточной Европы происходили масштабные перемещения различных групп. В истории этого региона появляются венгры, которых византийские источники позднее называли "турками". Менялось положение других кочевых объединений. Степная политическая карта постоянно перестраивалась.
Поэтому исследователи предлагали разные объяснения причин строительства Саркела.
Одна из наиболее очевидных функций — защита западного направления Хазарского каганата.
Крепость позволяла держать гарнизон в стратегически важном месте и реагировать на происходящее в степи. Но этим её значение, вероятно, не ограничивалось. Саркел мог помогать контролировать переправы через Дон и движение по связанным с рекой маршрутам. Получается важное различие.
Крепость необязательно строили против одного конкретного народа.
Возможно, хазарским правителям требовался постоянный укреплённый пункт в районе, значение которого быстро возрастало. И всё же остаётся странность. Почему для такой стройки понадобилась Византия?
Основной письменный рассказ о строительстве Саркела оставил византийский император Константин VII Багрянородный. Он писал примерно через столетие после описываемых событий.
Согласно его рассказу, хазарские правители обратились к императору Феофилу с просьбой построить для них крепость. Феофил согласился.
Византийский император Феофил правил в 829–842 годах. Именно к нему, согласно византийской письменной традиции, хазарские правители обратились за помощью в строительстве Саркела.
Руководить работами отправился Петрона Каматир.
Большая российская энциклопедия относит сооружение Саркела к середине 830-х годов и также указывает на участие византийских мастеров.
И здесь история становится гораздо интереснее обычного рассказа о средневековой крепости. Византия фактически помогала укреплять территорию, которая не принадлежала Византии.
Зачем?
На первый взгляд решение императора выглядит почти нелогично. Зачем помогать другому государству строить мощное укрепление?
Но отношения Хазарского каганата и Византии нельзя свести к простому разделению на друзей и врагов.
У двух держав существовала долгая история дипломатических контактов и периодов политического сотрудничества.
Для Константинополя происходящее в степях к северу от Чёрного моря имело непосредственное значение. Византии приходилось учитывать ситуацию вокруг Крыма, северного Причерноморья и Кавказа.
Стабильная Хазария могла быть полезным партнёром.
Если хазарская крепость помогала удерживать под контролем стратегически важный район и ограничивать опасные перемещения в степи, определённую выгоду от этого могла получать и Византия.
Иными словами, императору необязательно было владеть Саркелом.
Иногда выгоднее укрепить союзника, который находится между тобой и потенциальной угрозой.
Для IX века это была вполне прагматичная политика.
Название «Саркел» обычно связывают с тюркским обозначением «Белой крепости», «Белой башни» или «Белого дома».
Но популярные изображения огромной ослепительно-белой цитадели среди степи лучше воспринимать как реконструкции, а не как точный портрет здания IX века. Археология даёт нам более надёжную деталь. Крепость действительно строили с широким использованием обожжённого кирпича. Константин Багрянородный объяснял это отсутствием подходящего камня в районе строительства.
Кирпич и остатки кладки Саркела. Византийский источник сообщает, что из-за нехватки подходящего камня строителям пришлось изготавливать кирпич непосредственно в районе крепости.
Как именно выглядел Саркел сразу после завершения работ, мы во всех деталях уже не узнаем. Но можно представить впечатление, которое производило подобное сооружение. Среди степного ландшафта появилось большое постоянное укрепление с мощными стенами и башнями.
Оно говорило каждому, кто приближался к этому участку Дона, гораздо больше любой пограничной таблички.
Здесь начинается территория, которую кто-то намерен контролировать.
Есть ещё одна деталь, которая сначала кажется противоречивой.
Согласно византийской традиции, гарнизон Саркела составлял около 300 человек.
Почему для нескольких сотен воинов понадобились стены почти четырёхметровой толщины? Именно в этом и состоял смысл крепости. Хазарам не требовалось постоянно держать здесь огромную армию.
Капитальные стены, башни, рвы и выгодное положение позволяли сравнительно небольшому гарнизону контролировать важную точку и переждать нападение до подхода помощи.
Саркел превращал несколько сотен воинов в постоянное присутствие государства на Дону. Но крепость могла выполнять ещё одну функцию.
Средневековая дорога — это одновременно политика, война и торговля. По степным и речным маршрутам перемещались не только военные отряды. Шли купцы. Перевозились товары. Двигались посольства. Мигрировали целые группы населения. Поэтому укреплённый пункт на важном направлении позволял не просто защищаться.
Он давал возможность наблюдать за движением через территорию и влиять на него.
Хазарский каганат занимал пространство между Кавказом, Каспием, Причерноморьем и степями Восточной Европы. Саркел находился на западном направлении этой огромной политической системы.
Именно поэтому спор о предназначении Саркела нельзя свести к выбору между двумя простыми вариантами - «военная крепость» или «торговый пункт».
Для средневекового государства эти функции могли дополнять друг друга. Саркел был прежде всего узлом власти. И история показала, что место для него выбрали действительно важное. Когда изменились хозяева крепости, сама крепость не исчезла.
В X веке политическая ситуация снова изменилась. В 965 году князь Святослав Игоревич совершил поход против хазар и захватил Саркел. На Руси крепость стала известна под названием Белая Вежа. Особенно интересно, что жизнь за её стенами продолжилась.
Археологи обнаружили здесь жилища древнерусского времени, христианские погребения и многочисленные предметы более позднего периода.
Получается, укрепление оказалось полезно даже после исчезновения той политической ситуации, ради которой его создавали.
Хозяева менялись. А стратегическое значение места сохранялось.
Это лучше любых рассуждений показывает, почему в IX веке хазарские правители были готовы вкладывать столько сил в строительство на Дону.
Через много столетий крепость ждало ещё одно исчезновение. В XX веке Саркел исследовала экспедиция Михаила Артамонова. Последние крупные работы прошли в 1949–1951 годах.
В 1952 году место древнего памятника оказалось под водой Цимлянского водохранилища.
Но археологи успели зафиксировать планировку, стены, жилища, погребения и собрать огромный комплекс находок.
Поэтому главная загадка Саркела сегодня заключается вовсе не в том, существует ли на дне «затонувший хазарский город».
Цимлянское водохранилище. С 1952 года место Левобережного Цимлянского городища, отождествляемого с Саркелом, находится под водой.
Мы знаем, где находилась крепость. Знаем её размеры. Знаем, кто участвовал в строительстве. Примерно знаем, когда она появилась. Не до конца понятно другое.
Почему именно в этот момент западная часть Хазарского каганата потребовала настолько серьёзного укрепления?
Источники не оставили нам документа, в котором хазарский правитель перечислил бы причины строительства Саркела.
Поэтому было бы слишком просто утверждать: крепость построили исключительно против венгров, исключительно ради торговли или исключительно для защиты переправы.
Вероятнее всего, задачи пересекались.
Хазарскому каганату требовалось укрепить стратегически важный район на Дону, контролировать движение через него и иметь здесь постоянную военную опору.
Византия, в свою очередь, была заинтересована в устойчивости дружественной державы к северу от своих причерноморских владений.
Так на Дону возникла крепость, построенная для одного государства при помощи другого. И именно это делает Саркел гораздо интереснее обычного памятника фортификации.
Его стены - застывшая политическая карта IX века. На ней нет современных границ. Вместо них - реки, степи и маршруты. Нет пограничных столбов. Есть крепость в точке, которую государство не может позволить себе потерять.
А две могущественные державы способны сотрудничать не из дружбы, а потому, что на какое-то время их интересы совпали.
Саркел простоял значительно дольше политической ситуации, которая привела к его появлению. Хазары потеряли крепость, изменились степные народы, исчезли государства, определявшие судьбу этого региона.
А кирпичные стены оставили свидетельство одного конкретного момента IX века: происходящее на западной окраине Хазарии стало достаточно важным, чтобы ради укрепления Дона обратиться за инженерной помощью к Константинополю.
Мы знаем, кто помогал строить Саркел. Знаем примерно когда. Археологи восстановили даже размеры его стен. Но самый интересный вопрос остаётся открытым:
какая именно перемена в степях заставила хазарских правителей настолько серьёзно укреплять Дон?
Как вы считаете: Саркел был прежде всего военным щитом Хазарии или главным его назначением был контроль стратегических путей и переправ? Поделитесь своей версией в комментариях.
Подписывайтесь на «Загадки человечества» — здесь мы разбираем древние города, исчезнувшие крепости и археологические открытия, за которыми скрывается настоящая история без выдуманной мистики.
Все знают, что шоколад в Европу привёз испанский мореплаватель и конкистадор Эрнан Кортес, но далеко не всем известна правда о горячем шоколаде.
В XVI веке Эрнан Кортес отправился покорять Мексику. По одной из версий, именно в этот момент к нему присоединился Херонимо де Агилар, монах из арагонского монастыря «Пьедра». Конкистадор решил привезти из путешествия какао-бобы, узнав, что ацтеки называли получаемый из них напиток – пряный, горький и пенистый напиток, который готовили путём измельчения бобов, добавления специй – «пищей богов». По возвращении Агилар передал небольшой мешок с плодами дерева настоятелю монастыря, Антонио де Альваро.
https://www.cartonservice.ru/index.php?route=extension%2Fd_b... Ацтеки и шоколад
https://www.peoples.ru/state/rich/jeronimo_aguilar/ Херонимо де Агилар
(Больше фотографий монастыря вы можете увидеть здесь.)
Монахи решили превратить какао-бобы в напиток, нагрев и добавив в него сахар, ваниль и корицу. Изначально они воспринимали «эликсир» как лекарство, однако позднее стали ценить его за уникальный вкус.
Позднее для напитка придумали новую посуду, например тремблез и шоколадник.
Первый появился в конце XVII века во Франции. Это блюдце со специальной решёткой или углублением: оно служило подставкой, которая помогала надёжно зафиксировать чашку. Название происходит от французского trembleuse («дрожащий»).
Второй придумали в XVII–XVIII веках в Европе. Это были небольшие горшочки или чайники, специально созданные для приготовления горячего шоколада. Их делали из дорогих материалов – серебра или фарфора. У таких сосудов часто была особая конструкция: конический носик или треугольный слив, откидная или съёмная крышка. Кроме того, на крышке делали небольшое отверстие – через него опускали специальную палочку с резными зубчиками (мулинет), чтобы взбивать и вспенивать густой напиток. Горизонтальную ручку ставили сбоку – так было удобнее разливать тягучий шоколад.
Таким образом, именно благодаря инициативе священнослужителей из арагонского монастыря горячий шоколад получил широкое распространение.
